И. Каравашкин – Невская волна (страница 7)

Дмитрий быстро оделся в новый угольно-чёрный костюм и завязал галстук с привычной точностью. В зеркале в ванной посмотрел на своё отражение. Отражение выглядело уставшим, под глазами залегли тени, но всё же человек в зеркале был собран и готов к работе. Он был Дмитрием Фроловым, специалистом по «запарам», который всё улаживал. Его не напугать листком из блокнота.

Прежде чем выйти из комнаты, новоиспечённый директор по развитию выдвинул ящик ночного столика. Смятая записка все еще была там. Сепунду поколебавшись, разорвал записку на мелкие кусочки и спустил их в богато украшенный винтажный унитаз. Это был символический жест, попытка смыть страх. Но когда вода закружилась, он понял, что слова на листке бумаги врезались в его память.

Завтрак был одиночным и проходил в небольшой комнате рядом с главным буфетом. Молчаливый официант подал ему чёрный кофе и тарелку каши — видимо, в ответ на замечание Лены накануне вечером. Он ел машинально, а мысли его были заняты другим. Ему нужно было добраться до источника ценности компании. Логистика могла подождать. Ему нужно было увидеть продукт.

В 08:00 он добрался до научно-исследовательского крыла.

Переход от исторического величия дворца к современной лаборатории был резким. Только что он шёл по коридору, украшенному картинами XVIII века и позолоченными бра, а в следующее мгновение прошёл через герметичный стеклянный шлюз в мир ослепительной белизны.

Тишина здесь была совсем не такой, как в библиотеке. Это была технологическая тишина — гул систем вентиляции и кондиционирования, ритмичное жужжание центрифуг, слабый свист отрицательного давления. Воздух был таким чистым, что щипало в носу.

Коридор тянулся вдаль, по обеим сторонам были стеклянные стены. Внутри помещений медленно и размеренно двигались фигуры в белых защитных костюмах. Они были похожи не столько на учёных, сколько на медиков, изучающих новые штаммы для сыворотки.

— Дмитрий!

Он обернулся и увидел, как к нему спешит Лена Петрова. На ней был белый лабораторный халат поверх простой блузки и юбки, волосы были собраны в корпоративный пучок, а выбившиеся пряди обрамляли лицо. Она уже не была похожа на напуганную девицу за ужином, а больше напоминала ту, кем была на самом деле: блестящим исследователем на своём месте. Но в её движениях всё ещё чувствовалась лихорадочная энергия, нервозность, которая говорила о том, что она либо опаздывает, либо убегает.

— Доктор Петрова, доброе утро — сказал он, кивнув.

— Лена, пожалуйста, — запыхавшись, поправила она его. — Простите, я не ожидала вас так рано. Екатерина сказала, что вы на несколько дней уйдёте в библиотеку.

— Я предпочитаю знакомиться с техникой лично, — объяснил Дмитрий, указывая на высокотехнологичное оборудование. — Это впечатляет. Биобезопасность четвёртого уровня? Для косметики? Щупальца ни у кого ещё не отросли"

Улыбка Лены на долю секунды померкла:

— Мы используем... редкие органические соединения. Некоторые из них нестабильны. Нужно быть осторожными, чтобы не допустить загрязнения. Как извне, так и наоборот.

Она повела его вглубь комплекса:

—Мы называем это место Домом, — объяснила она, и её голос эхом разнёсся по коридору. — Здесь синтезируется всё для линейки Neva Wave. Экстракция, связывание полимеров, суспензия пигментов.

Они остановились перед большим смотровым окном. Внутри помещения трое техников работали вокруг массивного резервуара из нержавеющей стали. Жидкость внутри слабо мерцала перламутром.

— Это основа, — сказала Лена, и в её глазах зажегся неподдельный научный энтузиазм, который смягчил черты её лица. — Это не «турция» и не «корея». Это наше, полностью отечественное. Это биоразлагаемая полимерная матрица. Она имитирует структуру человеческой кожи на клеточном уровне. Она позволяет пигментам связываться не только с кожей, но и внутри неё. Дышащая, водонепроницаемая и... чувствительная.

— Чувствительная? — спросил Дмитрий, наблюдая за тем, как бурлит жидкость. — Это как?

Лена замялась. Она подняла взгляд к потолку в углу коридора. Дмитрий проследил за её взглядом и увидел маленький чёрный купол камеры наблюдения. Красный светодиод на нём горел ровным, немигающим светом.

— Если в двух словах, то она... ну, как бы подстраивается под температуру тела, — сказала девушка, слегка понизив голос. — И под уровень pH. Она слегка меняет оттенок в зависимости от того, кто его носит. Ни у одной женщины не будет точно такого же оттенка «Crimson Rapture». Это максимальная персонализация.

Дмитрий наблюдал за выражением её лица. Объяснение было гладким, отрепетированным. Но её глаза говорили о другом. Они метались, избегали его прямого взгляда.

— Покажете мне формулы, елена? — спросил Дмитрий. — Я хочу увидеть химический состав.

Лена напряглась:

— Формулы являются собственностью компании и вообще коммерческой тайной. Никто же не будет раскрывать свои ноухау. Даже и директору по развитию. Вы же это и сами понимаете.

— А вот как раз для директора по развитию есть некоторые исключения из правил, — сказал Дмитрий, и в его голосе прозвучали стальные нотки. — Если я собираюсь представить это европейским инвесторам, мне нужно понимать структуру затрат. Сырье. Риски в цепочке поставок. Если ключевой ингредиент поступает с высокорискового рынка или нестабильного региона, мне нужно знать об этом сейчас.

Лена прикусила губу, переводя взгляд с него на камеру:

— Пойдёмте со мной, — прошептала она. — Не здесь. В мой кабинет.

Она привела его в маленькую комнатку со стеклянными стенами в конце коридора. Там было полно бумаг, кофейных кружек и странных на вид ботанических образцов в банках. Это была первая комната в комплексе, которая выглядела обжитой, захламлённой и человечной.

Она закрыла дверь, и гул лаборатории стих. Она села за компьютер и начала яростно печатать, быстро перебирая пальцами по клавиатуре. На мониторе появилась сложная молекулярная структура.

— Вот она, наша основа, — сказала Лена, повернув экран так, чтобы Дмитрий мог видеть. — «Активный комплекс «Невская волна»».

Дмитрий наклонился и положил руку на спинку её стула. Он почувствовал её запах — не химический озон лаборатории, а что-то более нежное. Ваниль и старые книги.

Он просмотрел данные. Он не был химиком, но много лет проработал в энергетическом секторе, сотрудничая с инженерами-химиками. Он умел читать спецификации. Он знал, что выглядит дорого, а что — опасно.

Большинство компонентов были стандартными ингредиентами для элитной косметики: пептиды, гиалуроновая кислота, редкие растительные экстракты из сибирских орхидей. экстракты ямальского ягеля, эссенции кедровых орехов. Но затем его взгляд упал на подраздел с надписью «Синаптические катализаторы».

Он нахмурился:

— Агент 892? И... что это? Нейромедиаторный миметический пептид X-7?

Лена протянула руку и навела курсор на нужный раздел:

— Это... система доставки, — быстро сказала она. — Она помогает коже быстрее усваивать витамины. Она стимулирует кровоток. Она создаёт... румянец.

— Лена, — тихо сказал Дмитрий, повернувшись к ней. — Я знаю, как выглядят системы доставки. Обычно они содержат липиды или спирты. Это похоже на что-то из учебника по неврологии. Это не увлажняющие средства.

Лена отдёрнула руку от мыши, как будто та была горячей. Она встала и подошла к окну, глядя на ряды молчаливых рабочих в белых костюмах.

— Европейские инвесторы... они хотели чего-то нового, — начала она дрожащим голосом. Чего-то большего, чем просто красота. Они хотели «результатов». Они хотели лояльности. Они говорили, что рынок перенасыщен. Они говорили, что нам нужен продукт, который создаст... связь.

Дмитрий почувствовал, как у него в животе всё сжалось:

— Что ещё за связь?

— Химическая связь, — прошептала Лена, повернувшись к нему лицом. Её глаза были широко раскрыты и полны непролитых слёз. — Соединения взаимодействуют с нервной системой. Совсем немного. Всего микродозы. Они снижают тревожность. Они повышают внушаемость. Они заставляют потребителей чувствовать себя... хорошо. Единым целым. Когда они пользуются помадой, то чувствуют себя более уверенными. Они чувствуют себя более... открытыми.

Дмитрий уставился на неё:

— Вы добавляете в помаду вещества, изменяющие сознание?

— Нет конечно! — прошипела она, подходя ближе и переходя на отчаянный шёпот. — Это... это усилители. Это гомеопатия в наномасштабе. Они помогают потребителям быть теми, кем они хотят быть. Но... — Она замолчала и отвернулась.

— Но что?

— Но есть побочные эффекты, — призналась она едва слышным голосом. — Если принимать его слишком долго... мозг перестаёт вырабатывать собственный серотонин. Вам нужен этот препарат, чтобы чувствовать себя нормально. Вам нужен этот препарат, чтобы чувствовать себя... самим собой.

Она подняла на него глаза, и на её лице отразилась боль:

— Я пыталась сказать Екатерине. Я говорила ей, что формула нестабильна для длительного применения. Она сказала, что я поддаюсь эмоциям. Она сказала, что бессознательное потребление — это священный Грааль рыночной экономики.

Дмитрий снова посмотрел на экран. Там кружилась химическая диаграмма, невинная и смертоносная. «Миметик нейромедиаторов, Агент 892».

— Это безумие, — сказал Дмитрий твёрдым голосом.— Это, как ни крути, преступление. Если не Госнаркоконтроль, РоспотребНадзор прикроет нашу лавочку. Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов, Европейское агентство лекарственных средств...