И. Каравашкин – Невская волна (страница 15)

— На перебирание бумажек держится вся коммерция, — невозмутимо сказал Дмитрий. — Да и бумажки бумажкам рознь.

Она игриво рассмеялась:

— Как скучно. В Москве все такие скучные?

— в Москве все очень деловые — отыграл подачу Дмитрий.

— А так хочется чего-то менее прагматичного, — прошептала она. — Цифры приедаются слишком быстро.

Она отошла в сторону, её сменила другая, а потом ещё одна. Все они были одинаковыми. Хищными, отполированными, пустыми.

Затем он увидел возле оркестра группу молодых женщин. На них были более простые платья, вероятно, это были младшие сотрудницы или помощницы. Подойдя ближе, он заметил их реакцию. Они не смотрели на него с вожделением или любопытством. Они смотрели на него с ужасом.

Одна из них, молодая женщина с тёмными волосами и в очках, даже отступила назад, прижав к груди бокал с шампанским.

— Это он? — прошептала она своей подруге. — Новый директор?

— Да, — ответила её подруга дрожащим голосом. — Выскочка из Первопрестольной.

Дмитрий остановился перед ними:

— Дамы.

Они не представились, но напряглись и опустили глаза;

— Господин Фролов? — пробормотала та, что в очках.

— Я вам мешаю? — спросил он.

— Нет, нисколько, — быстро ответила она. — Мы просто так... болтаем.

Она попыталась обойти его, но он мягко преградил ей путь:

— Я вас чем-то напугал?

Она подняла глаза, широко раскрытые от неподдельного, первобытного ужаса:

— Вы начальство. Вы из Москвы. И вы — мужчина в женском коллективе, — выпалила она и тут же зажала рот рукой, осознав, что сказала.

— А что это меняет? — тихо спросил Дмитрий.

Это меняет всё! В старом мире правили мужчины, — прошептала она, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. — Они брали то, что хотели. Они устанавливали правила. Здесь ... здесь мы в избавлены от подобного. Но вы ... Вы возвращаете старый мир. Вы олицетворяете... хаос.

— Лично я олицетворяю эффективность, — улыбнулся Дмитрий.

— Нет, — сказала она, качая головой. — Вы олицетворяете конец. В курсе по основам менеджмента гендерного детерменизма сказано, когда мужчина включается в работу женского коллектива, идейный лидер женского пола теряет эффективность. А тогда бизнес-процессы нарушаются и бизнес рушится.

Дмитрий уставился на неё. Бизнес рушится. Это был культ. Это была не просто компания, это была система убеждений. Он отошёл в сторону и пропустил их. Они поспешили прочь и растворились в толпе, как испуганные косули.

Дмитрий стоял в одиночестве в центре бального зала, вокруг него кружилась музыка, а в животе разливался кислый привкус от выпитого. Его окружали десятки красивых и влиятельных женщин. Но он никогда не чувствовал себя таким одиноким. Он был шпионом на вражеской территории, призраком, преследующим машину, которая работала на секретах и страхе.

Он проверил свою запонку. Мигал красный индикатор записи. Он записал разговор. Он записал страх. Но когда он поднял глаза на балкон, то увидел фигуру, стоявшую в тени. Это была Лена Петрова. На ней не было платья, она была в лабораторном халате. Она смотрела на него с непроницаемым выражением лица. Затем она подняла руку и указала на тяжёлые бархатные шторы, висевшие вдоль стен.

Туннели, — произнесла она одними губами.

Затем свет снова замигал. Всего на секунду. Мгновение темноты. Музыка не смолкала. Танцы не прекращались. Но Дмитрий увидел ужас в глазах Екатерины, когда она стояла у барной стойки и её бокал разбился вдребезги.

Дворец просыпался. И он был голоден.

Глава 3. Женское царство. Часть 3

Звон стекла был пугающе резким и прорезал нарастающее крещендо вальса. Музыка не остановилась — по крайней мере, не сразу, — но разговор в непосредственной близости от банкетного стола затих, поглощённый внезапной тишиной.

Екатерина Волкова застыла на месте, её рука зависла в воздухе. Из пореза на ладони текла кровь, ярко-красная артериальная кровь, которая закапала на чистый изумрудный шёлк её платья. Контраст был разительным, как рана на ткани реальности.

Какое-то мгновение она просто смотрела на него, не фокусируя взгляд и слегка приоткрыв рот. Она выглядела растерянной, как будто не могла понять, что эта красная жидкость принадлежит ей.

На чаепитие безумного шляпника началась движуха.

Рядом с Екатериной со сверхъестественной скоростью материализовались три женщины в униформе. Одна ловко перевязала окровавленную руку, другая тут же начала собирать осколки хрусталя совком и щёткой, а третья протянула Екатерине новый бокал, заменив разбитый ещё до того, как последний осколок упал на пол.

— Ничего страшного, — сказала Екатерина. Её голос внезапно стал ровным, а растерянность пропала с лица. Она посмотрела на свою перевязанную руку, а затем обвела взглядом комнату. — Небольшой несчастный случай. Пожалуйста. Продолжайте.

Музыка заиграла снова почти сразу же — дирижёр лишь на мгновение опустил свою палочку. Танцоры на сцене сбились с ритма, но затем продолжили кружиться в своей позолоченной клетке. Гости вернулись к своим разговорам, забыв об инциденте ещё до того, как высохла кровь.

Дмитрий вперил взгляд в цветастую толпу. блестящую, как мишура на новогодней ёлке, чувствуя, как бешено колотится его сердце. Скорость, с которой всё было стёрто, поражала. Никто не беспокоился о травме, только о беспорядке. Королева истекала кровью, а слуги смыли всё, пока гости не успели оскорбиться. Он сделал шаг вперёд, чтобы проверить, всё ли в порядке с генеральным директором, но на его пути возникла массивная фигура.

— Добрый вечер, Дмитрий, — прорычала Анна Сергеева.

Руководитель производства сменила рабочую одежду на платье в пол из матового чёрного бархата, которое ничуть не смягчало её внушительный вид а'ля «мисс фитнес». Она заслонила Екатерину от его взгляда, скрестив руки на груди.

— Человек травмирован, — сказал Дмитрий. — Нужен врач.

— Рабочее время закончилось, это не производственная травма, — возразила Анна, опустив взгляд на руки Дмитрия. — А вам, молодой человек нужно перестать пялиться. Из-за этого вы выглядите слабаком. Фу таким быть.

— Я просто... э-ээ, ну, в соответствии с требованиями

— Вот в соответствии с требованиями, этот случай и будет внесён в журнал микротравм, — Анна коротко рассмеялась. — Господин Фролов, вы гость. Вы украшение. Не принимайте себя за партнёра. Если бы она хотела, чтобы вы были рядом, она бы вас посадила себе на плечо и не выпуска поводок из рук. Вместо этого она послала меня, чтобы я велела вам прекратить наводить суету на ровном месте.

— Ну почему же сразу — суету? Действовать в рамках трудового законодательства, разве это не признак профессионализм?

— Профессионализм надо проявлять в рабочее время, а сейчас время расслабиться, — сказала Анна, и понизив голос, чтобы слышал только он, наклонилась к нему, от неё пахло железом и дорогим мускусом. — Скажи мне. Дима. Зачем ты спрашивал Ветрову о туннелях? Зачем ты спрашивал ребят о сбое в сети?

Дмитрий выдержал её взгляд: — Я оцениваю риски. Оцениваю их комплексно. Это моя работа, если вы не знали.

— Твоя работа, дружочек, — считать тюбики с помадой, — прошипела Анна. — Риски в наших процессах минимальны. Всё просчитано. Всё выверено и перепроверено. Систем работает без сбоев. а всякие мелкие недоразумения никак на её работу не влияют. А то, что обитает в тёмных закоулках. так оно там не просто так. Не ищи его, мой маленький Аниськин. Тебе может не понравиться, если то, что ты найдёшь тебя внезапно укусит очень больно.

— Это угроза, уважаемая госпожа Сергеева?

— Это инструктаж по технике безопасности, или, как теперь это называется, по охране труда, — сказала она с абсолютно серьёзным выражением лица. — С последним человеком, который пытался составить карту катакомб, произошёл «несчастный случай» из-за несоблюдения правил безопасного выполнения работ под землёй. У него не оказалось наряда-допуска и диэлектрических калош. А там, на глубине, много воды, электричества, и метростроевцев с проходческими щитами. Могут ненароком и зашибить.

Она отступила, и на её лице застыло выражение вежливого безразличия:

— Танцуйте, пока молоды, мой друг, вечер близится к завершению.

Дмитрий смотрел ей вслед, пока она не присоединилась к кругу подхалимов, окружавших Ирину Дмитриеву. Он сделал вдох, стараясь унять сердцебиение, поднял взгляд на балкон, где видел Лену. Но её там уже не было.

Он окинул взглядом зал. Бархатные шторы, на которые она указала, висели в дальнем конце помещения и обрамляли массивные стеклянные двери. Но его интересовали не двери, а сами тяжёлые шторы от пола до потолка. Они были подхвачены золотыми кистями, но были достаточно плотными, чтобы скрыть дверной проём.

Он медленно и непринуждённо прошёл через зал. Остановившись, чтобы обменяться парой любезностей с женщиной из отдела логистики, не спуская взгляд со штор, как будто они могли в любой момент смешаться с толпой расфуфыренных карьеристок-интриганок, подошёл ближе и увидел за плотной тканью что-то белое — лабораторный халат.

Дмитрий взглянул на Екатерину. Она была в центре внимания: прижав перевязанную руку к груди, как трофей, она смеялась над чем-то, что говорила Ирина. Все взгляды были прикованы к ней.

Воспользовавшись моментом, Дмитрий проскользнул за тяжёлые бархатные портьеры. Свет из бального зала мгновенно исчез, сменившись полумраком тускло освещённого служебного коридора. Воздух здесь был холоднее, пахло пылью и мастикой для пола.