И. Каравашкин – Невская волна (страница 14)

— Там вот, — прошептал мальчик. — Начальник системного отдела. Но она не любит когда её отвлекают. Особенно когда сверху приходят.

Дмитрий посмотрел на женщину. Она смотрела на него с нескрываемой враждебностью. Он поблагодарил техника и направился к кабинету. Ппостучал в стеклянную дверь.

— Войдите, — рявкнула женщина. Она не отрывала взгляда от своего планшета.

Дмитрий открыл дверь. Кабинет был маленьким, тесным из-за серверных стоек и мониторов. Там было холодно, кондиционер работал на полную мощность, чтобы охладить оборудование.

«— Я Дмитрий Фролов, новый директор по развитию, — представился он.

— Это я уже знаю, — сказала Ветрова, наконец подняв взгляд. Её лицо было испещрено глубокими морщинами, а губы постоянно были поджаты. — и что же новый директор по развитию, первый мужчина, занявший место за столом совета за последние десять лет. здесь ищет?

— Мне нужно знать о последнем эксцессе подробности, — сказал Дмитрий, минуя приветствия. — Это были учения? или это у вас систематически происходит? Как это влияет на производство? Какие трудопотери в рабочих часах и в денежном выражении?

Ветрова фыркнула, издав резкий сухой звук. — Учения? Компания не проводит внеплановые не учения. Она проводит чистки. И нет, это была не учебная тревога. почему-то сработала сигнализацию в Старой лаборатории. Система зафиксировала тепловой всплеск и присутствие посторонних. и это — натуральный форс-мажор. Ни о какой системности и периодичности речи и быть не может. У нас всё работает как часы. Вся компания.

— Присутствие посторонних? — Дмитрий почувствовал, как участился его пульс. — В смысле, кто-то туда забрался без допуска?

— Или кто-то выбрался оттуда, — сказала Ветрова, прищурившись. — Датчики чувствительны. Иногда даже слишком. Но служба безопасности отреагировала, получив разрешение на применение силы. Такое происходит только в том случае, если биометрические сканеры подделаны. В любом случае разберёмся. Виновных накажем. надо будет .проведем дезодорацию. Это очень старое здание. Санкт-Петербург — город кошек. А здание бывшего Эрмитажа они до сих пор считают своим домом. Не будем же мы каждую кошку тыкать мордой в кадастровый паспорт.

Она встала и подошла к монитору, на котором была видеозапись, показывающая тёмный каменный коридор. Дмитрий узнал грубо отёсанные стены.

— А что это? — спросил он.

— Подвал, — ответила Ветрова. — Катакомбы дворца. Предполагается, что они обрушились. Но датчики иногда фиксируют движение внизу. Крысы, кошки, сантехники с пристрастием к алкоголю... Диггеры. Вот от последних вообще спасу нет.

Дмитрий уставился на экран. Что-то ещё. Он вспомнил о свежем следе, который нашёл. Он вспомнил об окурке.

— Запись сохранена? — спросил он.

— Ну конечно же. Всё пишется непрерывно 24 часа в сутки, — ответила Ветрова. Но для ознакомления с ними необходимо получить специальное разрешение.

— А у вас лично такое разрешение имеется?

— Несомненно. Но оно полностью лично для меня. И мне нравится моя работа, господин Фролов, — сказала Ветрова, усаживаясь обратно. — Может, я и заслуженный электрик в юбке, но у меня есть виды на достойную старость с хорошей пенсией. Я не собираюсь рисковать ею ради человека, которого не будет здесь через полгода. А теперь, если у вас нет больше дурацких вопросов, я предлагаю вам покинуть мой отдел. Мои архаровцы начинают отвлекаться, а когда они отвлекаются, то совершают ошибки. Займитесь лучше приготовлениями к торжественному чаепитию, там тоже есть кому позадавать вопросы про эффективность и безопасность.

Дмитрий посмотрел на работников за стеклом. Они все смотрели на него, опустив головы, в ужасе.

— Чаепитие?, — переспросил Дмитрий.

— «Невская волна», — сказала Ветрова, пренебрежительно махнув рукой. — Сегодня вечером в Большом бальном зале. Корпоратив. Посиделки они устраивают для все руководства. Дамы хочут похвастаться своими нарядами. Я предлагаю вам, молодой человек, пойти и найти себе костюмчик в соответствии с дресс-кодом. Вы же уже в штате, так что придётся, полагаю, потанцевать.

Дмитрий вышел из отдела суровой госпожи Ветровой в смятении. Тепловой всплеск. Физическое проникновение. Туннели.

Он вернулся в свою комнату, чтобы подготовиться. Там его уже ждал весящий на вешалке с колёсиками чёрный костюм. Это было поразительно: кто-то совершенно спокойно открыл запертую дверь... Дмитрий суетливо проверил личные вещи.

Одеваясь в предоставленный ему чёрный смокинг, новенький, с бирками, и по его фигуре, он чувствовал себя так, словно надевает костюм на похороны. Посмотрел в зеркало. Мужчина, смотревший на него в ответ, выглядел уставшим, но решительным. Прикрепил к лацкану изнутри серебряный микрофон, который привёз из Москвы. Это был крошечный жучок, передатчик, который подключался к записывающему устройству в его запонках. Он пришёл на эту вечеринку не для того, чтобы танцевать. И вообще, он был стрелянным воробьём. В энергетическом бизнесе микрофоны в запонках не прихоть и не игрушки, а жизненно необходимые средства выживания.

Большой бальный зал поражал своей красотой.

Потолок терялся в дымке позолоченной лепнины и хрусталя, а пространство было таким большим, что в нём мог бы разместиться реактивный самолёт. В воздухе звучала оркестровая музыка — венский вальс.

Множество женщин заполняло зал. Они были одеты в платья всех цветов радуги и переливались, как стайка тропических рыбок. Бриллианты сверкали на их шеях, запястьях и мочках ушей. В воздухе пахло дорогими духами, шампанским и химической сладостью косметики Nevsky Wave. Было ощущение, что это или выпускной у мажористых детишек истеблишмента, или это супер финал турнира по бальным танцам на кубок губернатора. Дмитрий вошёл — единственный мужчина в этом море женственности.

Реакция последовала незамедлительно. Разговоры стихли. Все повернули головы. Казалось, что музыка зазвучала тише. Дело было не только в том, что он был мужчиной, но и в том, что он вторгся в чужую игру. Атмосфера этой ярмарки тщеславия была пропитана невысказанной динамикой власти, сложной сетью союзов и вражды, выраженных через шелка и сплетни.

Он взял бокал с проплывающего мимо подноса и сделал глоток, чтобы чуток успокоиться.

— Господин Фролов!

Он обернулся и увидел рядом с собой Екатерину Волкову. На ней было платье из изумрудно-зелёного шёлка, которое облегало её, как вода, а шею украшало колье из изумрудов, которое казалось таким тяжёлым, что могло бы её задушить. В руке она держала бокал, но её взгляд был расфокусирован, а зрачки слегка расширены. От неё пахло ароматом из последней коллекции.

— Госпожа Волкова, — сказал Дмитрий. — Вы выглядите восхитительно.

— Да? — Она рассмеялась резким, отрывистым смехом. — Я чувствую себя как смотритель зоопарка. Посмотрите на них. Она обвела рукой зал. — Они прекрасны, не так ли? Такие уравновешенные. Такие амбициозные. Они готовы убить друг друга ради кресла за столом совета и отдельного кабинета. Они готовы продать родную мать за это место рядом со мной. Это так мило.

Она сделала большой глоток из своего бокала и осушила его одним махом. Мгновенно появился официант с новым бокалом.

— Сегодняшняя тревога, — начал было тихо Дмитрий. — Сектор 4.

Улыбка Екатерины застыла: А, это-то. Опять эти диггеры. когда-нибудь мы их поймаем и пусть тогда копают себе на здоровье туннели из «Крестов».

— Я видел сотрудников службы безопасности, — настаивал он. — Они что-то ка-то не особо ретиво бегали за вашими диггерами.

Екатерина резко повернулась к нему, и в её глазах внезапно вспыхнула злость, а расслабленность сменилась маской холодной ярости: Будь осторожен, Дима. Ты здесь гость. Гости не спрашивают о том, что хранится за печкой. Они просто наслаждаются гостеприимством.

Она протянула руку и коснулась его лацкана холодными пальцами. — Вы, молодой человек, высокомерны. Вы думаете, что раз вы мужчина, то понимаете, что такое власть. Вы думаете, мой дорогой Дмитрий, что власть — это сила. Сила, — Она наклонилась ближе. — Увы, но власть — это контроль. это — самоконтроль. И это — контроль над другими. Сегодняшний день стал напоминанием о том, что контроль хрупок. Что мы всегда должны быть готовы ко всему.

— ко всему, это к чему именно? — спросил Дмитрий. — Саботажу?

— К любому бардаку в отлаженной корпоративной системе, — прошипела она. — К энтропии. К безалаберности и безответственности. К разгильдяйству и вообще, к ко всяким подлостям от всяких нехороших людишек.

Она отвернулась, жестом показывая, что хочет ещё выпить. — Идите, Дмитрий. Идите и любуйтесь моими девочками. Они прекрасны. Они восхитительны. Они — старались. В этот раз — особенно старались. И угадайте ради кого? Пусть они почувствуют ваш запах. Пусть они вас увидят. Сегодня вы — тот самый тигрёнок, а я — фотограф. Наслаждайтесь.

Дмитрий смотрел ей вслед. Она была на грани срыва. Стресс из-за запуска, инвесторов и секретов изматывал её.

Он прошёлся по комнате, чувствуя на себе взгляды женщин. Они оценивали его — прикидывали, насколько он ценен, и оценивали уровень его угрозы. Несколько смелых девушек подошли к нему, прощупывая почву.

— господин Фролов, — промурлыкала женщина в красном платье. Она была протеже Ирины из отдела маркетинга. — Я слышала, вы проводите аудит цепочки поставок. Наверняка у вас есть более интересные занятия, чем перебирание бумажек.