Хёнсук Пак – Воплощение желаний (страница 8)
«Странно, он совсем не кажется человеком, который украл… Может быть, есть кто-то другой с таким же именем?» – продолжал я мучиться сомнениями.
Мне казалось, что такая вероятность очень высока, ведь имя Кан Синдо не из редких.
«Нельзя без всяких оснований осуждать человека. В первую очередь нужно убедиться, тот ли Кан Синдо, которого я знаю, упоминается в записной книжке».
Однако я все не мог придумать, каким образом это сделать. Не стану же я спрашивать учителя, не занимал ли он в прошлом пятнадцать миллионов вон.
«Точно, номер телефона!» – осенило меня.
Возле имени должника в блокноте был записан номер телефона. Я решил вернуться домой и набрать его. Однако, подумав хорошенько, я обнаружил еще одну проблему: что ответить человеку на том конце провода, если он спросит, кто ему звонит? Что владелец записной книжки умер третьего июня двухтысячного года? Если кредитор напоминает о себе спустя двадцать лет, это выглядит подозрительно. Кроме того, не исключено, что должнику известно о его смерти. Наверняка он навел справки, когда человек, требовавший вернуть деньги и платить пеню, пропал с радаров.
«Может, назваться сыном кредитора? Или внуком?»
Не зная о прошлом хозяине блокнота, я не решался ничего предпринять.
«Нужно сказать, что я наследник, просто очень поздно обнаружил записную книжку с долговыми расписками».
Этот способ показался мне самым приемлемым. Даже если у покойного не было детей, его наследство все равно кому-нибудь досталось бы.
– А где Чжеху? – спросила мама, когда я вернулся домой.
– Откуда знаю? Разве мы с ним сиамские близнецы?
– Ты чего такой в последнее время? Огрызаешься и колючий, как ежик. При каждом слове брызжешь ядом. Ты становишься невыносимым. Чем ты недоволен? Давай поговорим.
– Мне не о чем говорить.
– Неужели наш сын может быть недовольным? Таких добряков еще поискать. Кстати, который час? – донесся голос отца.
Сладко зевая, он вышел из спальни и, моргая опухшими со сна глазами, сел на диван возле мамы.
– Дорогая, ты уже не подрабатываешь? Что-то я не видел в последнее время, как ты убегаешь туда, – спросил папа, вытирая слезы, выступившие из-за зевоты.
– Зачем мне работать ни за что? А почему ты спрашиваешь? Хочешь, чтобы я вкалывала? Тебя устроит, если я буду обслуживать столики в ресторане и целый день мыть посуду за чужими людьми? Или стоять на кассе и улыбаться всяким психам и придуркам? Ты этого хочешь?
Ни в чем не виноватый отец, проснувшийся и сразу попавший под раздачу, выглядел совершенно ошарашенным. Мама ведь сама решила подрабатывать, чтобы внести вклад в мое дорогущее обучение в хагвоне[9], заявив, что под лежачий камень вода не течет и оттого, что она сидит дома, денег у нас не прибавится. Она подала свой выбор как жертву обстоятельствам, тем самым сделав из отца неудачника, неспособного обеспечить семью, а из меня – ботана, на образование которого уходит куча денег. Папа переубеждал ее как мог, говоря, что проживем и так, но сейчас мама возмущалась так, словно это мы вынудили ее работать и пользуемся результатами чужого труда.
Сконфуженный отец незаметно поднялся с дивана и вдруг, глянув на настенные часы, пришел в ужас:
– Они правильно идут?
– Ну конечно, зачем бы я вешала на стену неисправные?
Слова мамы были такими колючими, что, казалось, они могли поранить до крови.
– И что, сейчас без десяти четыре дня?
– Само собой, на улице же светло. Ты думаешь, сейчас четыре утра?
– Ой, что же делать? Я опоздал, безнадежно опоздал! Мне нужно быть на работе к пяти. Почему ты не разбудила меня? Я собирался встать максимум в три.
– Тебе сколько лет, чтобы будить тебя каждый день? Я тоже занята, учись вставать самостоятельно.
Отец молнией бросился в спальню переодеваться.
– Можно подумать, миллионы зарабатывает на посменной работе, – вполголоса проворчала мама, когда он выходил из дома.
– Как ты можешь так говорить? – забеспокоился я: вдруг отец услышал ее слова?
Что и говорить, меня и самого иногда бесил его рабочий график, но я знал, что он очень старается. Наш отец добросовестно трудился посменно, то в ночь, то в день.
– Разве я неправду сказала? Он пашет как вол без нормального сна и отдыха, а зарабатывает не бог весть сколько. Знаешь, сынок, пока мне не с кем было сравнивать себя, мне вполне сносно жилось. Да, неприятно, что отец мало зарабатывает и мы не можем тратить деньги налево и направо, но я считала это нормальным. Помнишь, как говорила, что бедность доставляет неудобство и все же в ней нет ничего стыдного? Да и что уж там, мы ведь не оказались за чертой бедности. Однако, когда я сравниваю себя с сестрой, мне становится грустно. Я, конечно, знала, что семья твоей тети очень состоятельная, но не думала, что они настолько богаты… Вот что, сынок: возьмись за ум и усердно учись – только так ты сможешь получить престижную профессию, найти хорошую работу и жить безбедно. Ты понял меня? Быть бедным очень печально… А где же Чжеху? Почему он до сих пор не дома?
Мама набрала племянника, чтобы поинтересоваться, где он. Тот сказал, что уже рядом.
– Мне нужно ненадолго отлучиться. В холодильнике есть печенье макарон, поешь. – С ним она всегда доброжелательна.
Мама переоделась и ушла, прихватив ключи от машины.
– Схожу быстренько в универмаг. Я заказала кольцо для Чжеху, и уже пришло сообщение, что оно готово и можно забрать его. Кстати, ты ведь бывал на подземной парковке в универмаге? – ни с того ни с сего спросила она.
– На парковке? Ну да, бывал.
Не уверен, что мы хоть раз что-нибудь покупали в том магазине, зато часто ели там на фуд-корте лапшу, настолько часто, что в детстве я считал, будто универмаг – это место, где принято есть лапшу. Отец ездил на служебном авто, и потому туда мы тоже добирались на нем. Помню, как парковали там его машину, на которой крупными буквами значилось название компании и огромный логотип.
– У самого въезда на парковку находятся места для VIP – они всегда бывают свободны, даже если другие зоны переполнены. Но если ты не VIP, тебе ни за что не разрешат поставить там авто. Ты помнишь тот случай? Давно, когда я накричала на служащего, который не дал нам въехать?
А, тот самый. Конечно помню. Она ведь даже плакала тогда. Мы поехали в универмаг поесть лапшу в холодном остром бульоне. День выдался знойным, а топливо в машине почти закончилось. Мы забыли заправиться по дороге и сразу завернули на парковку. Видимо, из-за жары народ повалил в прохладный универмаг, так что найти свободное место на стоянке было невозможно. Мы безуспешно кружили, не включая кондиционер в салоне, чтобы сэкономить бензин, и в конце концов уехали оттуда, а как заправились, мама предложила вернуться. Отец звал поесть лапшу в другом месте, но она упрямо мотала головой.
– Я точно видела свободные места. Ты не заметил и проехал мимо. На этот раз найдем где встать, – уверяла мама, и мы согласились.
Места, о которых она говорила, предназначались только для VIP-клиентов. Когда мы хотели въехать туда, путь преградил парковщик. Но как правило, незнание делает людей отчаянно смелыми: мама, опустив стекло на дверце, с недовольным видом спросила, почему нам не дают поставить машину. Сотрудник стал что-то объяснять, однако она, не слушая его, продолжала кричать, требуя пропустить нас. Тот, устав от ее крика, отошел в сторону.
Мы узнали, что эти места предназначены для VIP-клиентов, только когда поели лапшу и вернулись на парковку. Сытые и посвежевшие благодаря прохладе от кондиционеров, мы увидели жалкую машину отца в окружении автомобилей представительского класса. Мама, что-то заподозрив, начала озираться по сторонам. Она поняла, что место предназначалось не для нас. До самого выезда с парковки она ехала полулежа на откинутом сиденье, чтобы, не дай бог, случайно не столкнуться лицом к лицу с парковщиком, на которого накричала. В итоге мама заплакала от стыда и собственной убогости. События того дня навсегда отпечатались в моей памяти.
– Так вот, – продолжила мама, – тетину машину можно парковать в зоне для VIP-клиентов. Знаешь, сколько нужно тратить в том универмаге, чтобы получить этот статус? Хотя откуда тебе это знать?.. Помни: человеку нужны деньги, чтобы жить достойно… Ох, я должна поторопиться.
Мама поспешно ушла. Как только за ней захлопнулась входная дверь, я кинулся в свою комнату и вытащил записную книжку, спрятанную между стеной и письменным столом. Возле имени Кан Синдо был записан номер телефона, не мобильного, а обычного, стационарного.
–
Когда я позвонил, из трубки раздался механический голос. Такой поворот событий я совсем не мог предвидеть.
В тот миг мне вспомнилась Ёнчжо. Недавно я видел, как учитель английского вышел из ресторанчика, в котором подрабатывала девчонка. Если он там постоянный посетитель, она должна знать номер его телефона. А если не знает, то ничего не поделаешь. Я вошел в классный чат и написал ей в личку:
Немного беспокоило, что она может послать меня подальше после того, как я унизил ее, упомянув про омук и сундэ, но у меня не было другого выхода.