Хёнсук Пак – Воплощение желаний (страница 6)
Судя по всему, хозяин записной книжки был не из тех алчных ростовщиков, о которых пишут в интернете, но так как он давал в долг немалые суммы, то и проценты получал очень приличные.
В голове внезапно возникла мысль: «А может, мне удастся забрать эти деньги и воспользоваться ими?»
– Только как добыть их? Скорее всего, в день, когда Симхо подобрал у реки вещицу, ее и выставили на продажу, значит, примерно тогда и умер владелец. Это случилось в июне двухтысячного года – кто согласится вернуть долг спустя столько лет, к тому же учитывая, что кредитора давно нет в живых? Наверняка все, кто брал у него взаймы, уже знают об этом.
Я собирался захлопнуть записную книжку, когда взгляд упал на знакомое имя.
– Кан Синдо? Где же я его слышал? Так и вертится на языке…
Я совершенно точно видел его много раз, но, хоть убей, не мог вспомнить, кому оно принадлежит.
Этот человек взял у богача пятнадцать миллионов вон и по неизвестным обстоятельствам не смог вовремя погасить проценты. Пеня на кредит росла, а вместе с ней увеличивалась и конечная сумма, которую он должен был вернуть.
– Ты чего зарылся с головой в бумажки и сидишь тут в углу? – раздался позади голос Чжеху.
От неожиданности я подскочил как ужаленный, уронив на пол свое сокровище.
– Ты что, ведешь дневник?
– Тебе-то какое дело?
Я подобрал записную книжку и окинул кузена сердитым взглядом. Тот был промокшим до нитки: видимо, попал под ливень.
Чжеху бросил на стол мобильник и вышел из комнаты, оставив после себя лужицы дождевой воды на полу. На меня нахлынула волна раздражения: почему он не подтер за собой? Этот чистюля по сто раз в день моет руки и сдувает с себя пылинки из боязни подцепить какую-нибудь заразу, а нашу общую комнату забрызгал! Я сопел от злости, чувствуя, как кровь приливает к голове, когда затренькал его телефон. Мой взгляд сам собой упал на экран мобильника.
Это пришло сообщение от тети в «Какаоток»[5].
Я недоверчиво хмыкнул. Тетя нигде не работала, ей даже не подходило слово «домохозяйка», ведь она совсем ничего не делала по дому и тем более вряд ли убиралась в поездке за границу. Хотя она вполне может быть занята развлечениями. Есть даже расхожая фраза, что безработные умирают от переутомления.
Сообщения от тети приходили одно за другим. Внезапно в душу закрались недобрые предчувствия. Не дай бог, она скажет, что пробудет там дольше, чем планировала. Я понимал, что эта догадка беспочвенна, но не мог ничего поделать с нарастающим беспокойством. Взяв в руки телефон кузена, я машинально ввел графический пароль, который узнал неумышленно, просто случайно несколько раз подглядев за братцем. Пароль оказался примитивным – всего лишь одна прямая линия, так что я запомнил его против воли.
Бух! Возникло чувство, что меня огрели кулаком по голове. Интуиция снова не подвела меня. «Тетя, вы задержитесь не на месяц-два, а на целый год? Как можно так надолго оставлять единственного сына без внимания и заботы, ведь он в следующем году перейдет в старшую школу? Хоть он и учится из рук вон плохо, должен же поступить в университет? К тому же Чжеху в последнее время совсем потерял голову от любви: втюрился в одну девчонку – сил нет видеть это каждый день. Тетя, пожалуйста, вернитесь и займитесь сыном, которого вы, можно сказать, совсем забросили. Это мое самое большое желание…» У меня зачесались пальцы – так сильно захотелось написать ей это.
Но ведь братец поймет, что я прочитал сообщения от тети! Испугавшись, я быстро удалил их. Вверху экрана высветилось «Чирэ».
«Значит, Чжеху каждый божий день болтает с ней в соцсети?»
Я мгновенно нашел и открыл личный чат с Чирэ. Не успел я прочитать их переписку, как услышал, что отрылась дверь ванной комнаты. Пришлось поспешно отложить мобильник кузена на стол.
– Черт! Дождь льет как из ведра!
Стряхивая воду с мокрых волос, родственничек вошел в комнату почти в чем мать родила. Он вытащил из шкафа чистое белье и, скинув с себя трусы, без тени смущения начал натягивать новые.
– Эй, раз уж мы вместе живем в комнате, давай уважать личное пространство друг друга? Ты зачем раздеваешься при мне? Представляешь хоть, каково брату?
«Уверен, ты хочешь похвастаться своим мускулистым телом. Или ждешь, что я начну пухнуть от зависти к тебе? Хотя, чего уж там скрывать, я страшно завидую».
– А что с тобой? – с удивленным видом оглянулся Чжеху, оставив начатое на полпути.
– Ты о чем?
– Я спрашиваю: каково тебе?
«Ну и дурацкий вопрос!»
– А ты, случайно… – Он лукаво посмотрел на меня, подозрительно прищурившись.
«Вот урод! Что он обо мне думает?!»
– Ах ты скотина! На тебе! – Я швырнул в него подушку.
Братец давился от смеха. Какой же он добряк и оптимист! Даже чересчур. Я бы на его месте смертельно обиделся на мать, которая оставила сына, а сама свинтила за границу. Кроме того, ему, должно быть, жутко неудобно ютиться со мной в крохотной комнате после жизни в люксовой квартире.
– Лучше пол подотри за собой! – рявкнул я и вышел, хлопнув дверью.
Когда я вернулся, Чжеху лежал в кровати, с головой укрывшись одеялом, и, похоже, обменивался с кем-то сообщениями. То, что мой родственничек, простой как дитя малое и способный даже снять трусы при посторонних, украдкой с кем-то трындит, наталкивало на единственно правильный ответ: он переписывался с Чирэ. От этой мысли бросило в жар и перехватило дыхание.
Всю ночь меня трясло от ревности, я даже втихаря поплакал в подушку. Вот спрашивается: какое отношение ко мне имеет Чирэ? Она ведь даже не моя подружка – так я пытался утешить собственное самолюбие, но ничего не получалось.
К утру у меня разболелась голова.
– Чжеху, если тебе нужны деньги, скажи мне. Вчера твоя мама спрашивала, не нужно ли тебе чего. Ты ведь тоже получил ее сообщение? – поинтересовалась мама за завтраком.
Я почувствовал укол совести.
– Деньги? Они мне особо не нужны, – равнодушно ответил братец.
– Правда? Ну тогда скажешь, когда понадобятся.
– Ой, нет, нужны! Дайте мне денег! – вдруг воскликнул Чжеху с таким видом, будто вспомнил о чем-то.
– Да? Сколько? И на что ты их потратишь?
– Моя мама просила узнать об этом?
– Что? Хм… Да нет. Не просила, мне самой интересно, – опешила она, услышав вопрос племянника.
Само собой, она ожидала получить обстоятельный ответ с указанием всех предполагаемых расходов, потому что привыкла к этому. Даже вручая мне тысячу, она требовала отчет: на что я ее потрачу, сколько заплачу за что-то и сколько у меня останется. И еще приговаривала, чтобы я не транжирил, тем самым отбивая всякую охоту просить у нее денег.
– Чжеху, сколько тебе нужно? – спросила мама.
– Гм… Тысяч пятьсот? Или миллион?
Его слова повергли меня в такой шок, что глаза мои полезли на лоб. С такой легкостью попросить миллион или полмиллиона, будто речь о какой-то там тысяче на мороженое? Кажется, мама тоже была крайне удивлена.
– Вообще-то, сумма очень большая. Н-но если ты… если она тебе нужна, конечно, я дам, – дрожащими губами проговорила она.
Я, конечно, понимаю ее изумление. С другой стороны, это ведь не наши деньги, зачем же так болезненно реагировать на то, что законный владелец требует отдать их?
– Послушай, Чжеху, и миллион, и полмиллиона – средства немалые. А вдруг твоя мама заинтересуется, куда ты их потратил? Что мне ответить?
– Вряд ли у нее возникнет такой вопрос. Вот что, тетя, давайте сделаем так: мне нужна одна вещица. Не могли бы вы купить ее для меня? Думаю, вы лучше справитесь с выбором. Вы же модная и со вкусом.
«Не понимаю, ради какой цели он с таким серьезным видом льстит моей матери?»
– Да, что ни говори, я не так богата, чтобы бросать деньги на ветер, но вкус у меня отменный. В молодости я всегда выбирала одежду и бижутерию для твоей матери. А что ты хочешь купить?
– Кольцо.
– Что? Сам собираешься носить его?
– Да нет, я не себе. Хочу подарить кое-кому. Выберите любое кольцо для девочки из средней школы, лишь бы дизайн был модный. Гм-м… Размер – чуть больше моего мизинца.
При этих словах у меня перед глазами возник образ Чирэ. Если он хочет подарить ей кольцо, значит, они договорились встречаться? Я резко встал из-за стола. Казалось, еда застряла комом в горле.
– Сону, ты почему не доел? И в кого ты такой небережливый? Придется выкидывать рис после тебя. Ты хоть знаешь, как все подорожало? – недовольно упрекнула меня мама, глядя в мою тарелку.
Мне захотелось крикнуть: «Неужели несколько ложек вареного риса дороже кольца?!» – но я счел за лучшее промолчать.