Хёнсук Пак – Воплощение желаний (страница 16)
– Скажи классному, что Чжеху сегодня пропустит занятия из-за болезни. Я сама попозже позвоню учителю, но ты тоже не забудь предупредить его. Ну до чего непослушный ребенок! Если ему станет хуже, мне придется сообщить сестре, а заодно объяснить причину болезни. Скажу, что ее сын попал под дождь, – она начнет спрашивать, с какой стати он шатался по улице в непогоду. Эх…
Мама боялась, что тетя будет ругаться, узнав, что Чжеху встречался с бабушкой.
– Ты же все равно собираешься звонить классному, зачем еще и мне говорить ему об этом? К чему такой шум? Можно подумать, у нас в семье чрезвычайное происшествие.
– А ты чего возмущаешься? Почему ты меня огорчаешь?
– Мама, давай называть вещи своими именами. Чем же я тебя огорчил? Это ведь Чжеху постоянно расстраивает тебя. Ты все равно будешь звонить классному. Почему я должен нагнетать обстановку вокруг болезни Чжеху, как будто это трагедия национального масштаба? Я только это имел в виду. Что тебя вывело из себя? Блин! Ну хорошо, если тебе так хочется, давай я буду козлом отпущения, можешь срываться на мне сколько угодно!
Я зашел в свою комнату, чтобы собрать учебники в ранец, и внезапно обомлел: в нем не оказалось денег. Точно помню, они были там вчера ночью, до того момента, как я лег спать, и вдруг бесследно испарились. Я покосился на Чжеху, без сил распростертого на кровати, и сразу же отбросил мысль, что он причастен к пропаже.
«Неужели деньги, полученные и не потраченные в тот же день, исчезают как дым?»
Никакими другими логическими доводами я не мог объяснить себе происходящее.
«Нужно пойти в кафе „Кумихо“ и выяснить. Нельзя пускать на самотек эту странную ситуацию».
Сегодня погода была на моей стороне. Небо, остававшееся мрачным из-за низко нависших темных туч, после обеда стало безоблачным и безмятежно голубым. Стоя у подножия пригорка, где начинался заброшенный район, я ждал, когда покажется луна. Едва ее смутный контур медленно навис над окрестностями, я побежал в горку.
У ограды кафе неподвижно стояла чья-то фигура. Вскоре она не спеша вошла во двор, мягко освещаемая луной со спины. Я узнал ее. Это был тот самый человек, который приходил в прошлый раз в надвинутой на лоб кепке и старенькой длинной куртке и с безучастным видом стоял у стеклянной витрины.
Я выждал, когда незнакомец войдет в кафе, и чуть погодя последовал за ним. Услышав, как открылась дверь, Ккори обернулся.
– Мне нужно кое-что уточнить. Случилось нечто странное.
– Я смутно догадываюсь, что вас интересует. Как я уже говорил в прошлый раз, нужно поверить и ждать, и тогда все решится само собой.
– Эта проблема не решается, потому я и пришел. После покупки записной книжки у меня ежедневно появляется определенная сумма денег, которая необъяснимым образом исчезает спустя сутки. Скажите, если я не потрачу полученную сумму в течение того же дня, она бесследно пропадет?
– Вам же ясно было сказано, что время, приобретенное с помощью вещи покойника, не принадлежит вам. Вы просто живете за него, а у мертвых сегодня и завтра никак не связаны между собой. То, что вы сейчас получили от покойника, материально в течение текущего дня, и так же полученное завтра можно использовать только завтра. Понимаете меня?
– Почему вы раньше не сказали мне о таких важных вещах?
– Я говорил. Попробуйте вспомнить. Дорогой гость, должен вас предупредить: после покупки в нашем кафе вы можете лишь дважды обратиться с вопросами. Оба раза вы это уже сделали.
– Но подождите…
В этот миг мужчина в кепке и длинной куртке, стоявший у витрины, позвал Ккори. Тот вежливо откликнулся и подбежал к нему.
Перекинувшись с гостем парой слов, официант повел незнакомца в сторону кухни, а вскоре снова появился в зале и вытащил из глубины витрины какую-то вещь. То была кухонная лопатка с круглой, как у молотка, ручкой. Ккори начал бережно заворачивать ее в подарочную бумагу.
– Уважаемый гость, вы все еще здесь? – спросил он, заметив меня.
Мне пришлось поспешить прочь.
Правила кафе «КУМИХО»
Каждый раз, случайно встречаясь взглядом с Ёнчжо, я чувствовал себя не в своей тарелке. Наверное, нужно перед ней извиниться независимо от того, нравится она мне или нет. Было бы правильно искренне попросить прощения у ни в чем не повинной одноклассницы за то, что заподозрил ее в воровстве, но мне не хватало смелости. От ее ледяного взгляда меня пробирали мурашки. Я впервые видел Ёнчжо такой холодной и равнодушной. Обычно, что бы я ни сказал, она весело хохотала в ответ. Даже тогда, когда злился на нее или унижал, эта девчонка покатывалась, как легкомысленная дурочка. Да, похоже, в этот раз она по-настоящему разозлилась. Что и говорить, на ее месте я бы чувствовал то же. Самое обидное на свете – когда ошибаются на твой счет или обвиняют в том, чего ты не совершал. А ведь я заподозрил ее в краже денег, что было бредом собачьим.
«Потом, извинюсь перед ней потом».
Я так и не нашел в себе смелости и потому решил отложить это на другой раз в надежде, что со временем Ёнчжо немного отойдет и тогда, выбрав удобный момент, у меня получится попросить у нее прощения. А до той поры придется терпеть ее ледяной взгляд.
Чжеху и сегодня был не в состоянии встать с постели: температура никак не спадала. Несмотря на то что кузен два дня подряд пропускал школу, Чирэ выглядела так, будто ее это совсем не беспокоило. В противном случае она могла бы невзначай спросить у меня о его самочувствии, но при мне даже не упоминала его имени. В душе я радовался этому. Чего уж там, меня плющило от счастья, словно весь мир принадлежал мне одному.
На большой перемене, возвращаясь в аудиторию из уборной, я увидел Ёнчжо бегущей по коридору. Судя по тому, что в руках у нее был школьный ранец, она торопилась домой. Выглядела Ёнчжо при этом очень взволнованной. Никто из одноклассников не знал, почему она внезапно ушла с уроков. Ясно лишь, что на перемене к ней подошел классный и попросил проверить сообщения на мобильнике. Ёнчжо прочитала их и, позеленев от страха, убежала домой. Это все, что я смог узнать от них.
«Интересно, что у нее случилось? – Я никак не мог избавиться от беспокойства. – Может, после уроков зайти к ней в ресторанчик? Просто посмотреть одним глазком, там она или нет. Если на работе, значит, ничего серьезного».
Мысли то и дело возвращались к Ёнчжо – возможно, из-за чувства вины.
Как только закончился последний урок, пришло сообщение о банковском переводе. Я немедленно снял все и купил кольцо, ведь у моих денег нет завтрашнего дня. На выходе из универмага мне написала Чирэ:
Похоже, сегодня мы с ней на одной волне.
Мы встретились у ресторана. Ёнчжо нигде не было видно. Когда мы вошли, бабулька в черном фартуке, дремавшая за угловым столиком, вздрогнула от неожиданности.
– Добро пожаловать!
Старушка несколько раз потерла глаза тыльной стороной ладони и подбородком указала на стол, приглашая нас с Чирэ сесть.
– А где Ёнчжо? – спросила подруга, окидывая взглядом ресторан.
– Так вы ее друзья? Она пошла в больницу. Я не совсем здорова, мне трудно без нее. Посетителей нет, вот я и раздумывала: может, пораньше закрыться? В последнее время Ёнчжо одна справляется здесь, – рассказала нам пожилая женщина, время от времени горестно вздыхая.
– Ёнчжо в больнице? Она заболела?
– Что? Ой, нет. Не она, а ее отец недавно попал в больницу в тяжелом состоянии. Вы же ее друзья – разве не знали об этом?
Старушка моргала с таким удивленным видом, словно хотела сказать: «Какие же вы друзья, если даже не делитесь такими новостями?»
– У нее тяжело заболел отец? А что у него? Мы ничего не знаем, потому что она не говорила, – виновато тараторила Чирэ.
«Мы ничего не знаем, потому что она не говорила» звучало приятнее, чем «мы ничего не знаем, потому что не дружим с ней».
– Ах вот оно что. Ну да, конечно, как бы вы узнали? Значит, Ёнчжо ничего не сказала. Она ведь никогда не подает виду, как бы трудно ей ни было. Каждый божий день только и делает, что хохочет. Не потому, что она такая беззаботная и легкомысленная, а чтобы хоть так приободриться. То ли благодаря ее хорошей энергетике, то ли смеху, но отцу девочки стало лучше. Он уже встает и даже ходит – разве не чудо? Вот только не знаю, что такое неотложное случилось в больнице. Она недавно звонила оттуда. Может, отцу стало хуже? Не дай бог! Ох, старая я дура! Есть что будете? Что вам принести? – спросила бабулька и покрутила головой, будто пытаясь стряхнуть с себя надоедливую дрему.
– Нам, пожалуйста, порцию сундэ и две тарелки омука. Кстати, с каким диагнозом отец Ёнчжо попал в больницу?
– Ох, деточка, слышать-то я его слышала, да позабыла.
– Надеюсь, не какая-нибудь неизлечимая болезнь?
– Откуда мне знать? Ёнчжо говорила какое-то название, да не скажу уже. В моем возрасте не вспомнишь того, что было вчера, а тем более имен и названий. Вы уж не сердитесь на меня за это, миленькие, а посочувствуйте бабушке.
После этих слов старушка скрылась на кухне, а Чирэ почти вплотную придвинулась ко мне на скамье:
– Представляешь, каково ей самой?
– Кому?
– Я про эту бабушку. Разве не тяжело, когда не можешь вспомнить то, что ты знал или слышал? Так однажды забудется даже самое дорогое, что навсегда хотелось сохранить в памяти. Э-эх… – тихо вздохнула подруга, глядя в спину старушке. – Знаешь… у меня есть незабываемое воспоминание, связанное с сундэ. А у тебя?