Хёнсук Пак – Воплощение желаний (страница 18)
Когда я вошел в свою комнату, завибрировал мобильник. Однако то был не мой. Прислушиваясь к звукам, я убрал одеяло с кровати и нашел телефон Чжеху. Значит, он не оставлял его у бабушки.
Тетя слала ему сообщения, которые приходили одно за другим. От одного их вида у меня вырвался глубокий вздох. Мама и тетя, хоть и были сестрами, ни внешне, ни характером не походили друг на друга, но у них есть одна общая черта: если они начинали писать сообщения, то не могли остановиться. Вместо того чтобы сформулировать свою мысль лаконично, раз за разом отправляли отдельные предложения, а иногда и слова.
Вот как это выглядело у мамы.
«Звонила учительница из хагвона – говорит, тебе нужно поднять успеваемость».
Вместо одного внятного сообщения она присылала шесть. И каждый раз звуки бесконечных уведомлений сильно раздражали, ведь мама писала совсем не то, чего ждешь с нетерпением или что доставляет радость.
Я без труда ввел графический пароль на мобильнике Чжеху.
– Пятьдесят два сообщения?
Именно столько тетиных посланий оставались непрочитанными. Неизвестно, пришли ли они после того, как Чжеху отправился в кафе, или он умышленно не прочитал их, но было совершенно ясно, что в соревновании по количеству сообщений ни одна из сестер так просто не уступит первенство другой. Мне ужасно захотелось узнать, что там, однако я переборол это желание.
Под окошком чата с тетей был чат с Чирэ.
«Ты очень серьезно болеешь?» – написала ему сегодня девочка, на что братец не ответил.
«Раз ты не в школе, значит, тебе совсем плохо?» – Вчерашнее сообщение от Чирэ тоже осталось без внимания.
Больше ничего. Вся предыдущая переписка была удалена. Во мне проснулось уже знакомое чувство – будто поток горячей энергии грозил вот-вот вырваться через макушку.
«Болею я или нет – не твое дело. Отстань от меня», – написал я и отправил ей, а потом удалил свое сообщение, чтобы Чжеху не смог прочитать.
Я решил каждый день покупать по кольцу на деньги, приходящие на счет. Моей целью было заставить Чирэ снять с себя подарок Чжеху, и она сделает это, если не останется свободных пальцев. А если не снимет? Об этом я подумаю потом.
Усевшись за письменный стол, я уставился в окно.
«Сколько же прошло дней?»
Я посчитал их, загибая пальцы. Пролетело уже немало времени. Теперь у меня стабильно появлялись деньги, о которых я страстно мечтал, и я встречался с Чирэ, с которой не осмеливался даже заговорить. Но мне все равно чего-то не хватало. Не покидало ощущение, что я робко топчусь у порога дома, где проходит вечеринка, не в состоянии войти внутрь. Все складывалось вроде бы так, как мне хотелось, но не было того, чего я искренне желал.
«Что, если время волшебства так и пролетит?» Внезапно меня охватило нетерпение и беспокойство.
Личные тайны
Сняв деньги, я сразу пошел в универмаг и купил кольцо. На выходе из магазина я отправил сообщение Чирэ и предложил встретиться, но она ответила, что сегодня не может: дополнительные занятия в хагвоне закончатся поздним вечером. Ничего не поделаешь, придется отдать ей кольцо завтра.
На следующее утро я проверил ранец: украшение исчезло. Вчера ночью оно лежало в кармашке – куда же теперь могло деться? Сколько я ни искал, так и не нашел его.
«Что, если вещи, как и деньги, тоже таинственным образом пропадают на следующий день?»
Мне сказали, что у покойников сегодня и завтра не связаны. Если это касается денег, значит, и с вещами случается то же самое.
– Что ты упорно ищешь? – полулежа на кровати с безучастным видом, спросил Чжеху, который, как оказалось, не спал.
Я не ответил.
– Сону, давай поговорим. Зачем ты удаляешь сообщения из моего телефона?
Черт! Я услышал, как сердце ухнуло в пятки. Выходит, брат все знал. Как же он догадался? А ведь я был уверен, что совершил идеальное преступление. Я замешкался, не зная, что ответить.
– Сону, мне понятно, из каких соображений ты это делаешь, – сказал Чжеху и тихо добавил: – Спасибо тебе… за твою заботу.
Он мне благодарен? С какой стати? Он что, стебется?
Похлопав меня по плечу, кузен вышел из комнаты.
«Черт, как стыдно!»
Невозможно описать то ощущение, когда неожиданно разгаданы твои самые потаенные помыслы. Каждый день делал вид, что он тебе безразличен, сквозь зубы отвечал на вопросы, а сам втихаря шарился в его телефоне и удалял сообщения… Мне было искренне совестно.
«Интересно, когда он узнал об этом? Вчера ночью? Да, скорее всего. Если бы узнал раньше, наверняка сменил бы пароль».
Я отправился в школу поздно, выждав, когда уйдет Чжеху.
Ёнчжо не появилась на занятиях, а Чирэ вошла в класс с последним звонком на урок. Впервые одна прогуливала, да и другая прежде еще не приходила так поздно. Зато Чжеху уже до начала занятий сидел, уткнувшись лицом в парту. Таким я его тоже никогда не видел.
Весь первый урок учитель английского языка радостно посмеивался сам с собой. Было что-то пугающее в том, что человек с постоянно хмурым лицом внезапно стал улыбаться, читая книгу или объясняя материал.
«Может, он того? Слетел с катушек?»
Я подумал, что такое совсем не исключено. Возможно, он оказался в ситуации, когда очень трудно сохранить ясность рассудка. Помню, как в своих первых сообщениях учитель английского писал, что его мучения все еще продолжаются. Это означало, что его достаток несильно изменился с тех пор, как он взял деньги в долг у хозяина записной книжки. Может, он искренне хотел вернуть деньги, но обстоятельства не сложились, и ему было непросто отдавать каждый день по несколько сотен тысяч вон. Думаю, от безнадежности и отчаяния немудрено утратить силу воли и пустить все на самотек.
Сообщение о переводе на счет пришло почти одновременно с последним звонком с занятий. Я вспомнил лицо учителя английского, который сегодня весь урок выглядел веселым и улыбался. На душе у меня было неспокойно, но я не мог просто написать ему, что не нуждаюсь в его деньгах, ведь у меня оставалась цель.
В ближайшем ювелирном магазине я купил кольцо и отправил сообщение Чирэ, в котором предложил встретиться. Она ответила, что подойдет все к тому же ресторану.
«Подумай немного о сундэ», – загадочно добавила она.
Интересно, о чем я должен вспомнить? При упоминании этого блюда в памяти возникала черная дыра, из бездны которой всплывало лицо Ёнчжо. Кстати, сегодня она оказалась в ресторанчике. Лицо ее было осунувшимся.
– Ты пришел, потому что я пропустила школу? Беспокоился обо мне? – спросила она.
– Точно. Само собой, мне интересно, почему ты не была на уроках. Как твой отец? Когда я приходил в прошлый раз, старушка сказала, что он лежит в больнице.
Ёнчжо села за свободный столик – видимо, мой прием сработал.
– Ему сейчас намного лучше, – ответила она.
В этот момент открылась дверь, и вошел сутулый мужичок с огромным полиэтиленовым мешком в руках, который был чем-то туго набит. На фоне щуплой фигуры этого человека его ноша выглядела слишком большой, посетитель то и дело терял равновесие и пошатывался под ее тяжестью. Что-то мне показалось знакомым в его облике.
– Папочка!
Ёнчжо подбежала к нему и подхватила мешок.
При этих словах мы с Чирэ переглянулись. Подруга быстро встала и поздоровалась с отцом одноклассницы, я тоже вскочил и вежливо поприветствовал его:
– Здравствуйте!
– Привет, ребятки, – кивнул он нам и, натужно дыша, скрылся на кухне.
– Так это ваш семейный ресторан? – словно сговорившись, в один голос спросили мы с Чирэ.
– Да, наш. Минутку. – И она побежала вслед за отцом на кухню.
Оказывается, она здесь не подрабатывала. Почему же я был абсолютно уверен, что Ёнчжо вкалывает здесь за скудную плату? Разве она говорила мне об этом? Я напряг память, но так и не смог вспомнить ничего подобного. Выходит, это было всего лишь мое предположение, которое в какой-то миг показалось мне фактом.
– Это очень известный ресторан. Значит, отец Ёнчжо и есть тот признанный мастер сундэ и омука, – заговорила Чирэ и рассказала, насколько популярны его блюда.
Многие телеканалы предлагали мастеру снять репортаж о его ресторане, но он каждый раз отказывался, опасаясь, что, став знаменитым, утратит чистоту своих первоначальных замыслов. Вот почему здесь было так много постоянных клиентов, приезжающих со всех концов страны.
– Ходят слухи, что он заработал кучу денег.
Я почувствовал, что мое лицо заливает краска стыда. Как я мог сказать Ёнчжо про запах сундэ и омука? И ведь всерьез надеялся побольнее ударить по ее самолюбию, считая, что она бедна и поэтому подрабатывает в дешевой забегаловке.