Хёнсук Пак – Воплощение желаний (страница 19)

«Урод! Надо же быть таким уродом!»

Я лишь сейчас понял, как больно ей сделал. И проблема не только в том, что она дочь владельца известного ресторана и что не бедна, – оказывается, я, сам того не осознавая, спроецировал на нее свой комплекс неполноценности, развившийся из-за Чжеху.

– И у меня есть воспоминания, связанные с этим сундэ, – сказала Чирэ.

– А я тоже имею к ним какое-то отношение? – поинтересовался я.

– Гм… Может, да, а может, и нет, – полунамеком ответила девочка.

В это время из кухни появилась Ёнчжо.

– Я согласилась с сегодняшнего дня учиться у отца секретам его кулинарного мастерства. С утра мне пришлось отговорить его от похода на рынок, вот почему я пропустила школу. Он сейчас не настолько здоров, чтобы закупаться продуктами на рынке, а потом еще и готовить.

– Ты хочешь перенять его секреты? – уточнила Чирэ.

– Отец так захотел. Меня никогда не интересовала стряпня, да и склонности к этому я за собой не замечала. Но я передумала и решила научиться, раз папа страстно этого желает. Ой, мне так неудобно перед вами: он сказал, что сегодня мы больше не принимаем посетителей. Собирается обучать меня теории. Он заметно торопится передать свои секреты: наверное, не очень хорошо себя чувствует… и, кажется, хочет сделать это как можно скорее, – сообщила Ёнчжо с омраченным тревогой лицом.

Мы с Чирэ ушли из ресторана.

По дороге я преподнес подруге новое украшение.

– Еще одно? Ты ведь уже дарил кольцо.

– А кто сказал, что это можно сделать только раз? До завтра!

С этими словами я повернулся и ушел, ни разу не оглянувшись.

Мое желание сбывается: каждый день мне приходят деньги и я, как и Чжеху, покупаю кольца и дарю их Чирэ. Но у меня возникло странное ощущение. Я чувствовал себя опустошенным, несмотря на то что события развивались как в моих самых смелых мечтах. Казалось, я все еще топчусь у порога дома, где проходит вечеринка, и не могу войти внутрь.

Сумерки еще не успели накрыть город своим покрывалом, а на небе уже показалась луна. Я любовался ее белым ликом, когда в голове пронеслась мысль: «Отец Ёнчжо… Тот человек…»

Вот почему он показался мне смутно знакомым! Отец Ёнчжо был тем посетителем, которого я встречал в кафе «Кумихо». Это он купил кухонную лопатку.

«Какое сокровенное желание привело ее отца в волшебное место?»

Думаю, он страстно желал передать дочери секреты приготовления вкусного сундэ и омука.

Когда я вернулся домой, Чжеху все еще не было, а мама не находила себе места от беспокойства из-за того, что он не брал трубку. Мне сразу пришла в голову мысль, что он мог пойти в кафе «Кумихо». Родственничек так и не объявился до поздней ночи. Сегодня желтый свет луны казался особенно ярким. Я задумался о том, какой же он теплый…

В свете луны под безоблачным небом я увидел парня с анкетой – того же, который как-то раз обратился ко мне. Перед ним стоял человек и добросовестно отвечал на вопросы. Со спины его фигура показалась мне знакомой. Я подошел ближе и понял, что это Чжеху. Я одновременно окликнул его и хлопнул по спине. Тот оглянулся. Увидев его лицо, я завопил от страха и присел на обмякших ногах. То был не брат, а тетя. Точнее, тело брата с лицом тети. От ужаса я чуть не обмочился и отступил на шаг, умоляя, чтобы это оказался всего лишь сон, и желая поскорее очнуться.

Бух! Я резко открыл глаза. Это был ночной кошмар. За окном сверкали молнии и громко стучали капли дождя. Я порылся рукой в изголовье, пытаясь нащупать мобильник. На экране высветилось два часа ночи. Чжеху все еще не было.

«Неужели он до сих пор не вернулся?».

Я вышел в зал. Там царила темнота. В туалете тоже было пусто. Я приложил ухо к двери родительской спальни – послышалось тихое посапывание мамы. Если бы Чжеху не пришел домой, она бы не уснула. Можно быть уверенным, что он вернулся, а потом снова исчез. И я нашел тому подтверждение: на кровати валялся его школьный ранец.

«Куда он намылился в такую погоду? До того как я уснул, на безоблачном небе безмятежно светила луна – когда же пошел дождь?»

Струи воды становились тяжелее, а вместе с тем участились гром и молнии. Нерешительно поколебавшись, я все-таки позвонил Чжеху. Из его ранца послышалась вибрация. Я вспомнил недавний кошмар и уже никак не мог избавиться от дурного предчувствия, что видел вещий сон. Было почти три часа ночи. Пока я раздумывал, не разбудить ли маму, вернулся Чжеху, промокший до нитки.

– Как это уже всех достало! Когда ты ушел? – сердито буркнул я.

– Давно проснулся? Вроде спал как убитый, – невпопад ответил Чжеху и скрылся в ванной.

– Считай, что тебе повезло: явился в тот момент, когда я собирался разбудить маму. Мне, вообще-то, все равно, где ты и что с тобой, но в следующий раз, если будешь уходить среди ночи, предупреди меня, чтобы я не тревожил ее. Ты понял?

– Я был у бабушки, – небрежно бросил Чжеху.

Время Чжеху

Незаметно пролетели двенадцать из восемнадцати дней, отведенных на чудеса. За это время наши отношения с Чирэ не сильно продвинулись. Точнее, мы топтались на одном том же месте: я дарил кольца, она их принимала. Несмотря на это, я постоянно чувствовал какой-то странный осадок на душе и вдобавок ни разу не увидел на лице Чирэ радости или восторга. Казалось, между нами выросла высоченная стеклянная стена.

Я все еще не извинился перед Ёнчжо, и оттого мне приходилось виновато отводить глаза, когда наши взгляды случайно пересекались. Мне очень хотелось искренне попросить у нее прощения, но всякий раз я малодушно откладывал это на следующий день. Нужно всего лишь извиниться, признать свою ошибку, однако было мучительно трудно заговорить с ней об этом. К тому же она выглядела такой озабоченной. Казалось, в суете своих будней она совсем забыла о нашем конфликте. Я догадывался, что она занята обучением мастерству приготовления сундэ и омука.

Чжеху еще раз ушел среди ночи к своей бабушке. Я не будил маму, в одиночестве ожидая его прихода, и он вернулся. Меня не покидала уверенность, что его поведение связано с кафе «Кумихо». Я решил, что в таком случае не должен беспокоиться о нем и тем более мешать.

На тринадцатый день волшебства Чирэ спросила меня:

– Сколько у тебя осталось времени?

Я сразу догадался, что она имеет в виду.

– Пять…

– Ты собираешься и дальше дарить мне кольца? – спросила девочка, покусывая губы.

– Может, ты хочешь что-нибудь другое? – обрадовался я.

Купить ей то, что она хочет, для меня будет самым большим счастьем.

– Я не об этом. Неужели ты так и не вспомнил снежный вечер, универмаг «Мега» и сундэ? – скривив лицо от разочарования, спросила Чирэ.

– Нет пока, – мотнул я головой и поинтересовался: – Я обязательно должен об этом вспомнить?

– Да, это очень важно. – От отчаяния Чирэ протяжно вздохнула и нахмурилась. – Кстати, Сону, мне не нужно еще больше колец, так что не покупай их.

На миг я сильно растерялся. Если не покупать украшения, куда же мне тратить ежедневно появляющиеся деньги? Все мои помыслы были устремлены на эти покупки, и что мне теперь делать? Может, действительно записаться на субботние и воскресные уроки в хагвон? Но это бесполезно… В таком случае зачем мне деньги? До сих пор-то я думал только о кольцах.

– Ты не хочешь, чтобы я дарил тебе украшения, а почему носишь то? Оно тебе нравится больше всего? То, которое тебе дал друг.

Я указал на подарок Чжеху на ее пальце. Чирэ долго пристально смотрела на меня, а потом сняла кольцо, полученное от Чжеху, и положила на мою ладонь.

– Забери его, – произнесла она дрожащим голосом.

– Разве я сказал, что хочу его себе? – Я еще больше растерялся.

– Вряд ли оно тебе нужно. Но ведь ты к нему неровно дышишь, разве нет? Вот и забери его. Мне не нужно ни это, ни то, и вообще никакое из них, – сердито ответила Чирэ.

Я мог догадаться по ее дрожащему голосу, что она разозлилась. Мне стало не по себе, и я молча опустил подарок Чжеху в карман ее куртки.

– Чего же ты? Бери! – закричала Чирэ.

– Оно меня не интересует. И если ты не хочешь, я больше не буду дарить тебе кольца.

Между нами повисло тягостное молчание. Из-за возникшей неловкости я не мог предложить ей разойтись по домам: у меня возникло предчувствие, что если я это сделаю, то наши отношения рискуют непоправимо испортиться.

– Пойдем поедим сундэ. Заодно проверим, как успехи у Ёнчжо, – предложила Чирэ, сделав несколько глубоких вздохов.

Я молча пошел следом.

Ёнчжо нигде не было видно, только ее отец в одиночестве сидел за столиком. Глубоко запавшие глаза, темные круги под ними, ввалившиеся щеки, землистый цвет лица и почти безволосая голова – с первого взгляда можно было догадаться, насколько серьезно он болен.

– А, вы друзья моей дочери? Я поручил ей сходить на рынок, – сообщил ее отец, в голосе которого слышался глухой металлический хрип.

– Теперь, когда пойдут слухи, что в ресторане снова подают не заводскую продукцию, а приготовленные мастером блюда, хлынет поток посетителей, как в прежние добрые времена, – сказала Чирэ, оглядывая совершенно пустой зал.

– Ха-ха, было бы здорово. Вы приходите почаще, ребятки, я передам дочери секреты приготовления вкуснейшего сундэ и омука. С этим она должна справиться. Эх, жаль, у меня осталось мало времени… Кстати, есть одна просьба. Обращаюсь именно к вам, потому что вы ее друзья, кхе-кхе…