Хван Согён – Привычный мир (страница 23)

Пучеглазый вспомнил, что ребят с района называли «ходячей проблемой» с тех пор, как у них появлялась растительность между ног, а после двадцати лет они или исчезали, или при встрече с младшими делали вид, что не знакомы. Пучеглазый не просто не ждал этого, он заметил, что ничего хорошего во взрослой жизни нет. Когда мальчики перешли через мост и подошли к трущобам, они увидели проблесковые огни кареты скорой помощи и толпу людей. Один из работников их сектора, стоявший в толпе, увидел Крота и закричал:

— Беги скорей, твой брат ранен!

— Брат?

Крот протиснулся сквозь толпу и побежал к скорой. Пучеглазый устремился за ним. Отец Крота стоял около машины, а брат уже был внутри. Выкрикивая его имя, Крот попытался залезть в машину, и отец объяснил сотруднику в белом халате, что мальчик — член семьи. Перед тем как закрыть дверь, доктор сказал:

— Поехать может только один.

Дверь закрылась, и машина с воем уехала. Выяснилось, что, когда последняя машина сбрасывала мусор, почва провалилась, мусоровоз упал на бок, а брат Крота, который указывал дорогу, оказался погребенным.

— Весной нужно быть осторожным. От золы и льда под землей пустоты образуются.

— А эти, на машинах, куда смотрели! Это их работа — утрамбовывать.

— Да чего уж там, в последнее время еще газ начал выделяться, дышать невозможно.

Собравшиеся бурчали каждый свое, а Пучеглазый решил расспросить очевидца происшествия — своего знакомого.

— Нижняя часть тела у него совсем всмятку. Он под машиной лежал минут двадцать. Едва вытащили — поднимали грузовик, ковш, стрелу, другое оборудование. — Понизив голос, он прибавил: — Ноги у него были все в клочья, когда вытащили.

Смешавшись с толпой, Пучеглазый отправился домой. На подходе он услышал электрические звуки приставки, доносящиеся из детской, в комнате матери горел свет. Пучеглазый вошел и сказал матери:

— Там несчастный случай произошел… Парня завалило.

— Да, я слышала. Нужно быть острожными. Ты ел? — Ел.

Стараясь, чтобы она не почувствовала перегар, Пучеглазый коротко ответил и прошмыгнул к себе. Плешивый лежал на животе, подложив подушку под грудь, и рубился в «Супер Марио». Он уже понаторел в игре, с легкостью преодолевал препятствия и набирал большое количество очков. Его последней целью было добраться до места, где под фанфары взрывались фейерверки. Пучеглазый лег рядом и, глядя в экран, сказал:

— Эй, вон на той дороге люк в водосточную трубу. Если туда упасть, весь мир изменится.

— Да знаю я… — начал было Плешивый, но вдруг резко отпрянул и крикнул: — Фу, вонища. Брат, ты пил, что ли?

— Да тихо ты, мать услышит.

Пока Плешивый отвлекся, его Марио столкнулся с динозавром и, поверженный, свалился со скалы.

— Из-за тебя проиграл!

Он отложил игру, а Пучеглазый спросил:

— А ты к Костлявой давно ходил?

— Да, там тетенька болеет. Она даже не разговаривает.

Пучеглазый был у них под Новый год, ел ттоккук²⁷, а ночью у брода опять видел семейство дядюшки Кима. После перевода на новый сектор он еще несколько раз ходил туда, но старьевщика ни разу не видал.

— А малыш?

Плешивый ответил:

— Он говорит, что они очень заняты по весне. И что плохого тумана стало еще больше в деревне.

— Их деревня… она вообще существует? Или это нам приснилось?

Пучеглазый все еще сомневался, а Плешивый ответил:

— Ага, и район с торговым центром, куда мы с тобой ходили, тоже приснился, хи-хи.

Прошло несколько дней. Как-то Пучеглазый возвращался домой после работы и вдруг увидел перед собой шатающегося Крота. Стоявшие рядом женщины шептались и показывали на него пальцем. Пучеглазый прошел мимо дома и последовал за Кротом на расстоянии. Шатаясь, Крот вышел из трущоб и стал подниматься на холм. Пучеглазый поравнялся с Кротом, и тот, узнав друга, обнял его за шею.

— О, друг мой, Пучеглазый! Как хорошо, что мы встретились.

— Эй, да ты что, пьяный?

— Сука, да вот налили мне виски на свалке, выпил пару стаканов, что такого.

Сказав это, Крот достал из кармана бутылку в черном полиэтиленовом пакете.

— А вот еще сочжу есть!

Пучеглазый поддержал шатающегося товарища, они спустились с холма и зашли в штаб. Зажгли свет, расстелили одеяло и спальный мешок и сели. Крот открыл бутылку, прижал горлышко к зубам и начал заглатывать алкоголь, Пучеглазому пришлось силой вырвать у него сочжу. Крот скривил рот и затрясся от рыданий.

— Брат мой, ему обе ноги отрезали. Он никогда в жизни не сможет ходить. А старикашки эти про компенсацию только бубнят.

— Ты, это, хватит пить. Я допью.

Пучеглазый вспомнил, что отлично спал после того, как несколько дней назад впервые попробовал сочжу, и решил, что еще от одной бутылки ничего не будет. Захмелев, он вдруг почувствовал себя взрослым, и повеселел. В отличие от предыдущего раза, сейчас Пучеглазый пил на пустой желудок, и в горле стало отдавать горечью. Но спустя несколько глотков его тело и лицо стали гореть, а вкус водки показался сладковатым. Мальчики решили, что пить больше не стоит, отложили бутылку и около часа просто сидели на полу.

Всхлипывающий Крот достал из кармана что-то, похожее на тюбик зубной пасты, выдавил содержимое в пакет и опустил туда голову. Пучеглазый знал, что это, но не стал его останавливать. Он как-то пробовал дышать клеем, когда еще в городе жил. Они залезли в пустой заброшенный дом со старшими ребятами и мелкими, сели в круг и по очереди вдыхали клей из пакета. Кого-то тошнило, кто-то начинал задыхаться, кто-то падал, словно замертво, а потом, шатаясь, поднимался. Крот сделал несколько глубоких вдохов и откинулся назад. Через некоторое время он, покачиваясь, встал.

— Ха-а, у тебя лицо вытянулось.

Крот хихикал, тыкая в товарища пальцем, а Пучеглазый незаметно спрятал пакет с клеем к себе в карман. Крот стал размахивать руками, будто пытаясь взлететь. «Вверх, как облако, вверх».

Он задел коленом стол и упал, сбив и погасив свечу. Пучеглазый поднял друга, и тот стал ощупывать все вокруг, словно что-то искал.

— Ну, хватит, пойдем домой. Вставай.

— Ну, куда он делся? Я еще подышать хочу.

Пучеглазый силой вывел Крота из штаба. Они очень медленно пошли обратно, то и дело останавливаясь передохнуть. Пучеглазый тащил Крота, раскинувшего руки-ноги в стороны, как осьминог, и на пустыре увидел выпивавших Каску с товарищами.

— Опа, еще молоко на губах не обсохло, а они уже бухие шатаются!

Обессиленный Пучеглазый опустил Крота.

— Его брату обе ноги отрезали, — начал было Пучеглазый, но они и так все поняли.

— Но от водки еще хуже становится.

— Где он живет, кто знает?

— Напротив нас. А отец его в другом месте.

Мужчина в меховой шапке подошел, взвалил Крота на спину и понес в сторону трущоб. Когда Пучеглазый пришел домой, Плешивого нигде не было. Он вдруг резко почувствовал себя пьяным. Пучеглазый сел у стены и забормотал: «Ну круто. Вот и я перебрал… Да какая разница, все равно я кончу здесь так же, как Асюра, брат Крота или сам Крот…» Пучеглазый рухнул на одеяло, но вдруг вспомнил что-то и полез в карман. Достал шуршащий полиэтиленовый пакет и, поколебавшись немного, раскрыл его двумя руками и медленно опустил в него рот и нос. Ну его, это всё. Он глубоко вдохнул. Сначала от запаха резины и бензина у него закружилась голова и дыхание сперло. Пучеглазый приоткрыл рот и снова вдохнул. В голове зажужжало, как летом, когда вовсю стрекочут цикады, сознание помутнело. Пучеглазый нащупал изголовье кровати и стал размахивать руками. Вдруг он на что-то наткнулся. Это еще что? В полубреду парень нажал на кнопку, и вспыхнул экран.

Электрические звуки полились прямо в уши. Экран становился все больше, а тело мальчика уменьшалось под пиликанье игрушки. И вот я уже в синем комбинезоне и красной кепке преодолеваю препятствия. Вокруг отвесные стены из бетонита, в одной из них показалась дверь. Захожу в нее, и вдруг все изменилось. Небо стало синее-синее, а по нему бегут круглые облака. Рядом остроконечные верхушки деревьев. Вдалеке синее небо упирается в ровную желтую землю. Но если присмотреться, синее небо выкрашено краской, облака сделаны из полиуретановой пены, лес — из полиэтилена и пластика, земля составлена из мелких шариков латекса, газон — это полипропилен, а дорога, стены и искусственный камень — синтетический пластик. На широкой равнине возвышаются, сверкая, здания из металлолома, стекла и цемента. Похоже на какой-то новый город. Только вот людей совсем нет. Рядом с клумбой, где вовсю распустились пластиковые растения и цветы, стоят виноградники и яблони, их плоды гладкие и блестящие — все сделаны из пластика. Навстречу идет что-то вроде болонки. Шерсть у нее из полистирола и синтетического волокна, глаза красные, она рычит. Но я продолжаю просто идти. Думал, она отойдет, но нет, мы столкнулись, и все тело онемело, словно меня током ударило, я врезаюсь в светящийся стеклянный экран и падаю в пропасть. Перед глазами снова свет — и я опять оказываюсь в той же точке, где начинал, иду по узкой тропинке между отвесных стен и захожу в дверь. Иду по тому же пути и у клумбы опять сталкиваюсь с собакой-чудовищем. Я поворачиваюсь, чтобы идти обратно, а там снова чудовище. Это что-то вроде черепахи, ползет близко-близко к земле. И вот их много, они уже со всех сторон ползут ко мне. Я слегка топаю ногой и поднимаюсь вверх. Топаю сильнее и выше взмываю. Высоко прыгая, я наступаю на черепаху, и она со звуком «би-ип», словно мыльная пена, взрывается. Один за другим на меня наступают монстры. А я все прыгаю и давлю их всех по очереди. Я прыгаю-прыгаю, на небе парят еще два чудовища, один выше другого, словно лестница. Я делаю еще прыжок и достаю до звездочки на самом верху, и на небе высвечивается золотыми цифрами количество моих очков. Я отправляюсь на плотину на другой стороне. Перехожу по деревянному мосту. Передо мной собака-чудовище и стая летучих мышей разлетаются в стороны, как клочки бумаги. Я взрываю чудовище, двумя руками расталкиваю летучих мышей и победителем перехожу мост. Мне нет дороги обратно. Иду размеренным шагом, марширую под торжественную музыку. Но вдруг — ой! — я падаю в открытый люк. Я долго лечу и потом оказываюсь в подземном мире, похожем на пещеру. Здесь все по-другому. Струится липкая река из краски, рядом искусственные камни и акриловый водопад. Иду дальше и вдруг вижу, что вокруг меня кишат монстры из резиновых шариков, с рогами и хвостами, по форме напоминающие крокодилов. От них сильно пахнет бензином. Я снова прыгаю по ним, и чудища лопаются. Теперь передо мной высится огромная гора из мусора. Ее окружает липкое болото бензина, пруд, сверкающий красными огнями, а с вершины тянется длинная веревка из чего-то вроде консервных банок, продолговатых бутылок, мятых тряпок, проволоки, спутанной, как клубок шерсти, сломанных ящиков. Я хватаюсь за веревку и лезу наверх. Надо мной разевает пасть огромный крокодил, больше тех чудищ, что были прежде. Я прыгаю на него двумя ногами, и он взрывается. Перехожу через мост, а там стоит сам сатана в развевающемся плаще. Он извергает огонь, как дракон. Если коснуться этого пламени, можно снова провалиться в пропасть. Я прыгаю по висящим в воздухе камешкам еще выше. Потом спускаюсь, прыгая по головам чудовищ — раз, два, три! — и все они взрываются. Снова подпрыгиваю до золотой бусинки, лежащей на тарелке. Музыка звучит громче, вокруг взрываются фейерверки, и в воздухе высвечивается количество набранных мной очков. Над фейерверками развернулась бездна. Изо всех сил я прыгаю как можно выше и, наконец, выбираюсь из темной мрачной пещеры и оказываюсь в другом мире. Здесь намного просторнее. Здесь нет никого, с кем я мог бы поговорить, с кем погулять и у кого попросить помощи. Дома, деревья, камни, река — это все препятствия, а чудовища — мои враги, которые пытаются скинуть меня в точку отсчета. Я не могу вернуться и вынужден лишь бесконечно прыгать, перелетать, выпрыгивать, хвататься за что-то, висеть, одолевать врагов и получать очки. С трудом набрав основное количество баллов, я снова оказываюсь у двери. Я не могу снова оказаться по другую сторону экрана, не могу дать задний ход. Я бесконечно повторяю одни и те же действия, но сколько бы очков я ни набирал, я все равно рано или поздно возвращаюсь в точку отсчета. Я стою перед дверью и вдруг слышу сиплый голос сзади: «Слышишь, не ходи. Тебе это только кажется». Я оборачиваюсь и вижу дядюшку Кима. «А вы что здесь делаете?» — спрашиваю его, а он отвечает: «Люди шли этой дорогой и все испортили. Им казалось, что это короткий путь, но за него пришлось заплатить ужасную цену. Не забывай, что все вещи в мире связаны с тобой как сетью». В моей голове всплыло смутное воспоминание, и я крикнул: «Дедушка, мы были у вас в деревне. Это не то, что здесь?» — «Не сказать, что другое. Наша деревня всегда находится рядом с вами. Мы существуем, потому что есть вы, и если вас не станет, то и мы исчезнем. Дерево к дереву, травинка к травинке, утка к утке, горы, реки — мы живем бок о бок с вами, мы такие же. Здесь, где все вещи — препятствия, ты один в окружении чудовищ, с которыми вынужден бороться. Ты ведь по этому пути снова и снова стремишься идти, чтобы зарабатывать очки? Можно же и не начинать, а просто выйти…»