Хомбак Евгений – Код любви великих женщин (страница 3)

Она искала защиту для своего интеллекта. А нашла Критика, который каждый день своим поведением доказывал ей то, чего она боялась больше всего на свете: «Ты действительно просто пустая, необразованная кукла. И мне за тебя стыдно». Тот самый дневник, который она нашла на полу, не был случайностью. Он был квинтэссенцией их несовместимости.

Пытаясь спасти этот брак, Мэрилин начала совершать самоубийственную для психики ошибку. Она попыталась ампутировать свою сильную функцию (Эрос) ради того, чтобы накачать слабую (Сторге). Она надевала строгие очки, прятала фигуру в мешковатые свитера, маниакально читала Фрейда, пыталась рассуждать о марксизме и быть «серьезной женой интеллектуала».

Но Эрос невозможно засунуть в пробирку. Когда женщина с доминантой Эроса пытается выключить свои эмоции, свою сексуальность и свою потребность в восхищении ради холодного, рационального мужчины, её психика начинает разрушать тело. Начинаются тяжелейшие депрессии. Бесконечные бессонницы. Горсти барбитуратов, запитые шампанским. Свет внутри гаснет.

Бабочка не просто подлетела к огню. Она добровольно залетела в ледяную пещеру чужого высокомерия и замерзла там насмерть, так и не дождавшись, пока каменный идол скажет ей: «Ты самая умная и самая любимая девочка на свете».

Ключи для ЭФСА

Закрой книгу на секунду. Выдохни. Посмотри в зеркало. Узнаешь в этой заплаканной, отчаянно ищущей любви девочке себя?

Давай проверим твои настройки.

Ты влюбляешься так, что теряешь голову, забываешь про друзей, работу и границы собственной личности, растворяясь в мужчине без остатка?

Для тебя любовь – это постоянный, непрерывный тактильный и эмоциональный контакт? Если мужчина сухо ответил на сообщение или не обнял при встрече, у тебя случается микроинфаркт и паническая атака: «Он меня разлюбил!»?

Твой внутренний радар раз за разом выбирает сложных, загадочных, саркастичных мужчин (циников, холодных интеллектуалов, отстраненных «плохих парней»), и ты свято веришь, что именно твоя огромная любовь способна их растопить и переделать?

Рядом с такими мужчинами ты парадоксальным образом часто чувствуешь себя «не дотягивающей», глупой, слишком навязчивой, слишком эмоциональной или неправильной?

Если ты ответила «Да» хотя бы на три вопроса, добро пожаловать в клуб. Твой психотип возглавляет мощный, сверкающий Первый Эрос, а где-то в темном углу подсознания плачет уязвимое, закомплексованное Третье Сторге.

Ты – Женщина-Чувство. Эмоциональный камертон. И именно поэтому ты находишься в зоне колоссального, ежедневного риска. Твоя суперсила – эмпатия и потребность в слиянии – делает тебя идеальной, безотказной мишенью для холодных нарциссов, высокомерных снобов и мужчин-критиков. Твоя болевая точка (Третье Сторге) заставляет тебя искать в них мудрых Учителей, а твой Первый Эрос требует от них невозможного – безусловного обожания.

Это смертельная комбинация, если ты не знаешь правил игры.

Запомни главное правило выживания для ЭФСА: никогда не связывай свою жизнь с Мужчиной-Учителем, который любит самоутверждаться за счет твоего интеллекта или эмоциональности.

Беги от мужчин, которые закатывают глаза, когда ты плачешь над фильмом или слишком громко смеешься в ресторане.

Беги от тех, кто вместо объятий говорит: «Давай мыслить логически», «Ты опять накручиваешь», «Мне стыдно за твое поведение», «Успокойся и возьми себя в руки».

Беги от непризнанных гениев, холодных интеллектуалов и прагматиков, для которых проявление чувств – это признак слабости.

Они никогда, ни при каких обстоятельствах не дадут твоему Первому Эросу того уровня восхищения и поклонения, который тебе жизненно необходим. Твои эмоции будут разбиваться о их ледяную стену логики. Они выпьют твою энергию до дна, препарируют твои недостатки под лупой своего снобизма и оставят тебя на холодном полу с чувством полной ничтожности и разрушенной самооценкой. Артур Миллер не спас Мэрилин. Он стал катализатором её конца.

Твое лекарство – это не тот, кто будет читать с тобой Канта в оригинале или объяснять устройство адронного коллайдера. Твое спасение – это мужчина с сильной функцией Агапе (Забота) на первом месте в его матрице.

Тебе нужен Мужчина-Скала. Земной, понятный, стабильный, возможно, даже немного простой. Тот, кто не будет препарировать твои эмоции, искать в них скрытые смыслы или требовать от тебя соответствия академическим стандартам.

Твой идеальный партнер – это тот, кто на твою истерику, слезы или паническую атаку не скажет: «Прекрати этот цирк». Он просто молча притянет тебя к себе, укроет пледом, нальет горячего чая, погладит по голове и скажет: «Девочка моя, всё хорошо. Я рядом. Я всё решу».

Тебе нужен тот, кто восхищается твоей эмоциональностью, твоей яркостью, твоей непредсказуемостью, а не стыдится её. Тот, кто возьмет на себя скучный быт, оплату счетов и решение проблем (Агапе), создав для тебя безопасный периметр, внутри которого ты сможешь порхать, творить и вдохновлять его своим неиссякаемым Эросом.

Знаешь, кто был самым преданным, самым настоящим мужчиной в жизни Мэрилин Монро? Не интеллектуальный гений Артур Миллер. И не всемогущий президент Джон Кеннеди, для которого она была лишь опасной игрушкой.

Это был Джо Ди Маджо. Звезда бейсбола. Человек простой, не читавший Достоевского, не рассуждавший о политике партий. Человек действия и тотальной заботы (Агапе).

Именно Джо вытаскивал её из психиатрических клиник, когда остальные отворачивались. Именно он любил её безусловно, не требуя, чтобы она была умнее или правильнее. Именно Джо Ди Маджо организовал её похороны, отгородив её тело от стервятников-журналистов. И именно он, простой Мужчина-Скала, на протяжении двадцати лет, трижды в неделю, до самой своей смерти приносил свежие красные розы на её могилу.

Мэрилин искала спасения в интеллекте и власти, игнорируя того, кто идеально подходил её матрице. Если бы она знала свой код, она бы осталась с Джо. И, возможно, мы бы увидели, как Мэрилин Монро стареет, счастливо улыбаясь в окружении детей на заднем дворе их дома.

Но она не знала. Она шла вслепую, ориентируясь на свои комплексы.

А ты – теперь знаешь. У тебя есть карта. И только от тебя зависит, выберешь ли ты снова замерзнуть в ледяной пещере чужого интеллекта, или позволишь сильным рукам Мужчины-Скалы согреть твой Эрос.

История Айседоры Дункан

Берлин. Зима 1922 года. Роскошный люкс отеля «Адлон» – самого дорогого и помпезного места во всей разрушенной послевоенной Германии.

Если бы в эту секунду дверь номера тихо приоткрыл дежурный портье, он бы в ужасе отшатнулся, решив, что здесь только что закончилась локальная, грязная мировая война.

Огромный персидский ковер, стоивший целое состояние, хлюпал под ногами – в него намертво въелись две перевернутые бутылки винтажного французского шампанского. Повсюду, словно бриллиантовая крошка, искрились осколки хрустальных бокалов и разбитых вдребезги гостиничных зеркал. Тяжелые, расшитые золотом бархатные шторы были наполовину сорваны с массивных карнизов и жалко валялись на полу, присыпанные пеплом. В воздухе стоял густой, почти осязаемый, тошнотворный запах: смесь дорогого коньяка, застоявшегося табачного дыма, мужского пота и сладковатых, тяжелых духов «Шанель».

Айседора Дункан, величайшая танцовщица столетия, женщина, босиком перевернувшая представление всего мира об искусстве и свободе, стояла посреди этого дымящегося хаоса.

Ей было сорок пять. Накинутая на плечи знаменитая красная туника – символ её революционного духа – сейчас казалась просто мятой тряпкой, в которой она куталась, спасаясь от пробирающего до костей берлинского сквозняка. Она стояла босиком. Знаменитые ноги, которым поклонялись короли и художники, осторожно переступали через битое стекло.

На огромной, смятой, залитой вином постели в центре комнаты, отвернувшись к стене, тяжело и хрипло дышал человек.

Сергей Есенин. Ему было двадцать семь. Золотой мальчик русской поэзии. Рязанский лель с глазами цвета васильков. Её ангел. Её безумие. Её личное, персональное проклятие.

Они поженились всего несколько месяцев назад. Журналисты всего мира сходили с ума от этой истории. Великая американка и гениальный русский хулиган. Они почти не говорили на языках друг друга – она знала лишь забавное «Ilyublyu», он ни слова не понимал по-английски. Но им и не нужны были слова. Их языком была чистая, животная, электрическая страсть. Когда они входили в зал ресторана или появлялись на светском приеме, воздух вокруг них буквально искрил. Это был союз двух пылающих комет, двух языческих божеств, сошедших на землю, чтобы показать смертным, как выглядит настоящая, испепеляющая любовь.

Но прямо сейчас Айседора смотрела не на божество.

Она смотрела на раскинувшегося на простынях, мертвецки пьяного, измученного приступом черной агрессии мужчину. Несколько минут назад здесь летала мебель. Он кричал на неё страшные, лающие русские слова, смысла которых она не понимала, но интонация которых била наотмашь. Он крушил всё на своем пути, пока его собственная ярость не выжгла его изнутри, бросив без сил на эту кровать.

Айседора подошла ближе. Сквозь полумрак она видела его бледное, заострившееся лицо, покрытое липкой испариной. Спутанные золотые кудри прилипли ко лбу. Дыхание со свистом вырывалось из приоткрытого рта.