Хомбак Евгений – Код любви великих женщин (страница 4)

В этот момент, стоя над ним, великая Дункан почувствовала, как внутри неё, где-то под ребрами, поднимается ледяная, удушливая, парализующая паника.

Есенину было плохо. Физически, по-животному плохо. Ему нужна была помощь. Обычная, земная, скучная человеческая помощь. Ему нужно было, чтобы кто-то принес таз с ледяной водой и обтер его пылающее лицо. Нужно было снять с него пропитанную потом и вином рубашку. Нужно было убрать эти чертовы осколки с пола, чтобы он не порезался, когда очнется. Нужно было спуститься на кухню отеля, вытребовать у сонного повара горячий бульон, заварить крепкий чай, сесть на край кровати, гладить его по голове и монотонно шептать: «Всё прошло, Сережа. Я здесь. Я всё уберу. Я о тебе позабочусь».

Ему нужна была сиделка. Ему нужна была терпеливая мать. Жена-хозяйка, способная навести порядок в этом свинарнике.

Айседора сжала кулаки так сильно, что ногти больно впились в ладони. Она сделала шаг назад. Потом еще один.

Она не могла.

Она физически, на уровне рвотного рефлекса, не могла заставить себя это сделать.

Она могла танцевать для него до полного изнеможения, стирая ноги в кровь. Она могла скупать для него самые дорогие золотые часы в Париже, шить ему костюмы из лучшего шелка, бросать к его ногам свои гонорары. Она могла закатывать ради него грандиозные публичные скандалы, бросать вызов обществу и любить его до потери пульса на полу этого самого номера, задыхаясь от страсти.

Но взять тряпку? Вытирать чужой пот? Убирать грязь? Варить бульон? Быть просто сиделкой при больном, капризном алкоголике?

От одной мысли об этом Айседору сковывал первобытный ужас. Её психика бунтовала. Она – Изида! Она – Античность, ожившая в двадцатом веке! Она рождена для поклонения, для экстаза, для великих трагедий на театральных подмостках, а не для стирки подштанников и уборки блевотины за гениальным мальчишкой!

Она смотрела на разгромленный номер, на грязные простыни, на сломанный стул, и иллюзия великой, красивой любви трещала по швам, осыпаясь на пол вместе с осколками зеркал. Страсть ушла, оставив после себя уродливый, воняющий перегаром быт. И в этом быту она была абсолютно, катастрофически беспомощна.

Айседора отвернулась от кровати, подошла к окну и прижалась горячим лбом к ледяному стеклу. Там, внизу, под светом газовых фонарей, спал чистый, умытый, упорядоченный Берлин. А здесь, в номере за тысячу марок, дотла сгорал её брак. Не из-за отсутствия любви. А из-за того, что на этой сверкающей кухне богемы не нашлось никого, кто мог бы просто вымыть посуду.

Код любви Айседоры Дункан

Давайте снова включим наш рентгеновский аппарат Аматорики и просветим эту катастрофу. Код великой Айседоры Дункан читался так: ЭФАС.

Эрос – Филия – Агапе – Сторге

На первом месте – всё тот же всепоглощающий, жадный до восхищения, ослепительный Первый Эрос.

Как и Мэрилин, Айседора жила чувствами. Она дышала страстью. Её танец был чистым, неразбавленным сексом и эмоцией, отлитой в движение. Для неё любовь не существовала в полутонах – это всегда был костер до неба, грандиозный спектакль, где она играла главную роль богини, требующей экстаза. Когда она увидела Есенина, молодого, дикого, непредсказуемого гения с глазами цвета весеннего неба, её Первый Эрос вспыхнул как сухой порох. Это был идеальный партнер для трагедии. Мужчина, способный любить так же яростно, на разрыв аорты, как и она сама.

Они вцепились друг в друга мертвой хваткой двух утопающих, уверенных, что страсть может заменить им кислород, еду и здравый смысл.

Но Аматорика объективна. Она говорит нам: страсть – это фасад. Это прекрасный, сверкающий фейерверк, который запускает отношения в космос. А вот выживут ли они на орбите, зависит от того, что скрывается в темных, пыльных подвалах психики.

У Айседоры в этом подвале, на третьем, самом болезненном и уязвимом месте, лежала Агапе.

Паттерн Агапе – это помощь, забота, уют, умение накормить, укрыть одеялом, вытереть нос, создать безопасное, земное пространство. Это скучный, монотонный, но абсолютно необходимый фундамент любой долгосрочной связи.

Для человека с Третьей (болевой) Агапе быт – это не просто рутина. Это зона панического ужаса. Это место тотальной некомпетентности и глубочайшего стыда. Айседора панически боялась оказаться в роли сиделки, прислуги, "удобной жены". Само слово "забота" в её физическом, приземленном понимании вызывало у неё отторжение. Она могла швырять миллионы на роскошные отели, покупать Есенину шелковые рубашки и золотые портсигары – это был жест её широкой души, акт поклонения таланту. Но сварить ему суп, когда он с похмелья? Убрать за ним разгромленный номер? Постирать его вещи? Стать ему матерью в моменты его слабости?

Нет. Тысячу раз нет. Третья Агапе кричала внутри неё: "Я богиня, а не кухарка! Я не умею этого делать, я не хочу этого делать, и если он требует от меня этого – значит, он хочет уничтожить во мне женщину-музу!"

И вот здесь ловушка захлопнулась с оглушительным лязгом.

Кого выбрал её мощный, но слепой Первый Эрос? Есенина. Мужчину, который сам был соткан из хаоса, стихий, поэзии и абсолютной, чудовищной бытовой неприспособленности. Есенину, как воздух, нужна была земная, всепрощающая женщина-мать. Женщина с сильной Агапе, которая будет терпеливо собирать его по кускам после запоев, штопать его носки, варить щи и безропотно сносить его скандалы, укрывая его своим теплом и заботой.

Он бессознательно искал в Айседоре эту материнскую спасительную гавань. Он, мальчишка из рязанской деревни, ждал, что эта великая, богатая, всемирно известная женщина станет его надежным тылом.

А она ждала от него непрерывного экстаза, поклонения её гению и вечного праздника страсти.

Они оказались двумя пылающими, нестабильными звездами, запертыми на одной тесной, грязной кухне.

Когда фейерверки Эроса отгремели, и наступило утро похмелья, выяснилось страшное: ни один из них не умел готовить, стирать, убирать и заботиться о другом. Их брак превратился в ежедневную катастрофу.

Есенин пил, дебоширил, крушил мебель и орал матом, требуя спасения и участия. Он вел себя как сломанный, агрессивный ребенок, нуждающийся во взрослой опеке.

Айседора, с её болевой Агапе, стояла посреди этого погрома в полном оцепенении. Она не могла дать ему то, в чем он нуждался больше всего. Его истерики и требования заботы били прямо в её самую уязвимую точку, вызывая не сострадание, а отвращение, панику и желание сбежать.

Вместо того чтобы стать ему сиделкой, она в ответ включала свой Первый Эрос на максимальную громкость: она закатывала ответные скандалы, драматично рыдала, бросалась на колени, угрожала самоубийством, пыталась вернуть его через секс и страсть. Она пыталась тушить пожар бензином.

Это был танец на битом стекле. Они резали друг друга до костей. Есенин ненавидел её за то, что она не стала ему теплой, уютной матерью. Айседора презирала его (и себя) за то, что великий поэт превратился в жалкого, требующего ухода алкоголика, разрушающего её эстетический идеал любви.

Их отношения сгорели дотла не потому, что они разлюбили друг друга. Они сгорели, потому что две сильные, эмоциональные личности с абсолютно дырявым фундаментом заботы не могут выжить вместе в реальном мире. Когда страсть заканчивается, кто-то должен вынести мусор. А в номере «Адлона» выносить мусор было некому.

Ключи для ЭФАС

Выдохнем и прислушаемся к себе. Узнаешь ли ты в этой ослепительной, но бесконечно уставшей от чужого хаоса женщине свои собственные черты?

Давай сверим координаты твоей матрицы.

Твоя жизнь – это вечный поиск искры, вдохновения и грандиозных эмоций? Тебе физически больно находиться в «нормальных», ровных, предсказуемых отношениях, где всё расписано по графику?

Твой внутренний магнит безошибочно выхватывает из толпы самых сложных, надломленных, непризнанных гениев, бунтарей или мужчин с тонкой душевной организацией? Ты свято веришь, что именно твоя всепоглощающая любовь способна их спасти, отмыть и вознести на пьедестал?

Слово «быт» вызывает у тебя глухое раздражение, переходящее в панику? Мысль о том, что любовь измеряется количеством сваренных борщей, выглаженных рубашек и ежедневной, монотонной заботой о взрослом человеке, кажется тебе оскорбительной для твоего Эроса?

Когда твой партнер начинает вести себя как беспомощный ребенок, требовать ухода, жаловаться на температуру 37.1 или перекладывать на тебя решение базовых бытовых проблем, ты чувствуешь не нежность, а брезгливость, глухое раздражение и острое желание сбежать на край света?

Если ты мысленно поставила галочки напротив этих пунктов, добро пожаловать в клуб Айседоры Дункан. Твой код – ЭФАС.

Твоя доминанта – пылающий Первый Эрос. Ты – муза, праздник, сгусток энергии и чистого электричества. Ты рождена для того, чтобы сводить с ума, вдохновлять на подвиги и делать жизнь ярче солнца.

Но твоя ахиллесова пята, твой незакрытый гештальт – это уязвимая, закомплексованная Третья Агапе. Зона, отвечающая за рутину, приземленную заботу и физическое обслуживание чужого комфорта. Для тебя это – зона абсолютной некомпетентности и глубочайшего стресса.

Твоя главная ошибка, твои личные грабли, на которые ты наступаешь с завидной регулярностью, звучат так: ты, женщина с дырявым фундаментом заботы, постоянно пытаешься «усыновить» мужчин, которые в этой заботе отчаянно нуждаются.