Хомбак Евгений – Код любви великих женщин (страница 5)

Запомни, выжги это правило у себя на подкорке: Богемным натурам категорически запрещено усыновлять вторых поэтов!

Беги от непризнанных гениев, вечно ищущих себя художников, непонятых миром бунтарей и мужчин-праздников. Беги от тех, чья жизнь похожа на живописный, но абсолютно нежизнеспособный хаос. Беги от мужчин, которые не умеют оплачивать счета вовремя, забывают, где лежат их носки, и искренне верят, что грязная посуда исчезает со стола сама собой благодаря магии.

Они выпьют твой Первый Эрос до дна, наслаждаясь твоим светом и страстью, а когда праздник закончится (а он всегда заканчивается), они предъявят тебе счет. Они потребуют от тебя того, чего у тебя нет – Третьей Агапе. Они захотят, чтобы ты стала их мамочкой, сиделкой и бесплатной домработницей.

И когда ты, задыхаясь от ужаса перед рутиной, откажешься играть эту роль, они обвинят тебя в холодности, эгоизме и неспособности любить. Твоя психика не выдержит этого давления. Твой Эрос погаснет под тяжестью грязного белья и неоплаченных счетов, и ты либо сбежишь, разрушив всё до основания, либо сойдешь с ума от чувства вины и раздражения. Две пылающие звезды на одной кухне обязательно устроят пожар, в котором сгорит сам дом.

Твое спасение – это не тот, кто будет читать тебе стихи под луной или писать картины твоей обнаженной спины.

Твое спасение – это мужчина с сильным паттерном Агапе (Забота) или Сторге (Направление и структура) на первых позициях.

Тебе нужен приземленный, уверенный в себе, абсолютно взрослый Хозяйственник. Мужчина-Менеджер. Тот, для кого решение бытовых проблем – это не подвиг, а естественное, спокойное состояние.

Твой идеальный партнер – это тот, кто не закатит истерику из-за пустого холодильника, а молча закажет доставку или приготовит ужин сам. Тот, кто возьмет на себя скучную логистику вашей жизни: страховки, налоги, покупку билетов и вызов сантехника. Тот, кто создаст для тебя непробиваемый, надежный, предсказуемый тыл.

Именно рядом с таким мужчиной твоя Третья Агапе наконец-то выдохнет и расслабится. Тебе больше не придется доказывать свою любовь через вымытые полы. Он освободит тебя от этого страха.

А взамен? Взамен ты дашь ему то, чего в его упорядоченной, правильной жизни отчаянно не хватает. Ты дашь ему праздник. Ты наполнишь его квадратный мир яркими красками, безумной страстью и искрящимся Эросом. Ты станешь его личной богиней, ради которой он будет с удовольствием строить этот надежный замок.

Айседора Дункан искала зеркало своей гениальности в Есенине, а нашла черную дыру, поглотившую их обоих. Ей нужен был не второй гений, а надежный продюсер её жизни.

Твоя задача – не повторить её ошибку. Перестань искать братьев по безумию. Ищи того, кто с удовольствием и без упреков возьмет на себя скучный быт, пока ты блистаешь на сцене своей жизни.

Глава 2. Королева без Короля и Сгоревшие Мосты

История Принцессы Дианы

Сандрингемский дворец. Январь 1982 года.

В этих стенах, помнящих королей и мировые войны, пахло старым деревом, пчелиным воском и многовековым, удушающим равнодушием. Тяжелые ковры глушили шаги, а с огромных портретов в золоченых рамах на живых смотрели мертвые монархи с застывшими, ледяными лицами. Здесь не принято было повышать голос. Здесь вообще не принято было чувствовать. Главной религией этого дома был протокол, а главной добродетелью – умение держать лицо.

Диане Спенсер было двадцать лет. Она была на четвертом месяце беременности наследником британского престола. И прямо сейчас она задыхалась от ужаса и боли, стоя на вершине парадной деревянной лестницы.

Внизу, в холле, неторопливо натягивал перчатки для верховой езды её законный муж. Принц Чарльз. Будущий король Великобритании.

Он даже не смотрел в её сторону. Его лицо выражало лишь глухое, вежливое, брезгливое раздражение аристократа, которому докучает назойливая муха.

Диана плакала. Нет, она рыдала, захлебываясь слезами, размазывая их по бледному лицу. Она умоляла его не уезжать. Она кричала, что ей плохо, что она не может больше выносить эту оглушительную тишину, его постоянные отлучки, его холодность и этот незримый, но постоянный призрак Камиллы Паркер-Боулз, стоящий между ними даже в супружеской спальне. Ей нужен был просто один взгляд. Одно живое, теплое прикосновение. Одно слово, сказанное не официальным тоном наследника престола, а голосом любящего мужчины.

– Послушай меня! Пожалуйста, просто выслушай меня! – её голос срывался на истеричный визг, эхом отскакивая от высоких сводов дворца.

Чарльз медленно застегнул куртку. Поправил идеальный пробор. Поднял на неё свои водянистые, абсолютно пустые глаза и произнес тоном, которым отчитывают нерадивую прислугу:

– Я не собираюсь это слушать. Ты всегда поднимаешь ложную тревогу. Я еду кататься верхом.

Он отвернулся и сделал шаг к выходу.

Для Дианы это движение стало выстрелом в упор. Равнодушие. Самое страшное, самое разрушительное оружие против женщины, чье сердце работает на ядерном топливе любви. Он не просто отвергал её слова – он отменял само её существование. Для него её боль была просто «ложной тревогой», нелепым, плебейским спектаклем, нарушающим тишину королевской резиденции.

В этот момент в голове двадцатилетней принцессы Уэльской, любимицы миллионов, самой фотографируемой женщины на планете, что-то окончательно сломалось.

Если он не реагирует на слезы… Если он глух к словам… Если для него она – пустое место… Что нужно сделать, чтобы этот каменный идол обернулся? Чтобы в его глазах появился хоть проблеск живой, настоящей человеческой эмоции? Страх? Шок? Ужас? Что угодно, только не эта убийственная, вежливая пустота!

Диана посмотрела вниз, на крутые деревянные ступени. Затем на спину уходящего мужа.

И шагнула в пустоту.

Она не просто споткнулась. Она намеренно, с отчаянием загнанного в угол зверя, бросилась вниз по крутой лестнице.

Удары тела о жесткое дерево прозвучали в тишине дворца как пушечные выстрелы. Она катилась вниз, не пытаясь сгруппироваться, рискуя собственной жизнью и жизнью будущего короля Англии, которого носила под сердцем. Физическая боль была ничтожна по сравнению с той черной, разрывающей агонией, которая пожирала её изнутри.

Она приземлилась у самого подножия лестницы, свернувшись в клубок, оглушенная, в синяках.

Дворец мгновенно взорвался криками. Откуда-то выбежала бледная, трясущаяся от ужаса королева-мать. Слуги бросились к телефону вызывать врача. Началась паника. Диана лежала на ковре, тяжело дыша, и сквозь пелену слез и боли искала глазами только одного человека. Чарльза.

Теперь-то он поймет? Теперь-то он бросится к ней, упадет на колени, прижмет к себе, испугается за нее, посмотрит на нее по-настоящему?!

Чарльз остановился у дверей. Обернулся. Посмотрел на свою юную беременную жену, лежащую у подножия лестницы в окружении перепуганной свиты. В его взгляде не было ни ужаса, ни сострадания. Там было лишь ледяное, презрительное неодобрение.

Он покачал головой, отвернулся, вышел за дверь и отправился кататься на лошади.

Диана закрыла глаза и завыла. Не от ушибов. От того, что в этот момент, лежа на королевском ковре, она поняла страшную истину: она попала в самый красивый в мире, инкрустированный бриллиантами золотой капкан, из которого ей не выбраться живой. Сказка, за которой, затаив дыхание, наблюдал весь мир, оказалась склепом.

Код любви ЭСФА

Включим наш аппарат Аматорики и просветим эту королевскую катастрофу. Код Дианы Спенсер, "королевы людских сердец", читался так: ЭСФА.

Эрос – Сторге – Филия – Агапе

На первом месте – всё тот же всепоглощающий, жадный до восхищения, ослепительный Первый Эрос.

Диана была соткана из чувств. Как и Мэрилин Монро, как и Айседора Дункан, она дышала эмоциями. Её суперсилой была колоссальная, почти магическая эмпатия. Она могла войти в комнату, полную больных проказой или умирающих от СПИДа людей, и одним прикосновением, одним взглядом своих огромных, печальных глаз растопить любой лед. Она отдавала миру гигантские порции любви, и Первый Эрос требовал того же взамен. Ей нужно было тотальное, абсолютное слияние с партнером. Ей нужно было чувствовать себя единственной, неповторимой, центром вселенной для своего мужчины.

Когда она выходила замуж за Чарльза, её пылающий Эрос рисовал ей сказку: принц спасет её, полюбит без оглядки, и они будут жить долго и счастливо, растворившись друг в друге.

Но реальность Букингемского дворца оказалась для её психотипа камерой пыток.

Чарльз был человеком долга, протокола и холодной британской сдержанности. Его эмоции были застегнуты на все пуговицы. Публичные проявления чувств считались дурным тоном. Любовь в его понимании была партнерством во имя короны, а не голливудской мелодрамой.

Его ледяная стена отстраненности ежедневно, методично убивала Первый Эрос Дианы. Она билась об эту стену, как птица о стекло, истекала кровью, кричала, требовала внимания, устраивала сцены ревности, провоцировала скандалы – всё, что угодно, лишь бы получить хоть какую-то живую реакцию. Тот самый бросок с лестницы был актом крайнего, звериного отчаяния Первого Эроса, кричащего: "Посмотри на меня! Я здесь! Я живая! Почувствуй хоть что-нибудь!"

Но если несовместимость Эроса и королевского протокола была просто тяжелым испытанием, то настоящая, разрушительная трагедия разворачивалась в подвалах психики Дианы.