Холли Блэк – Книга Ночи (страница 69)
Отстранившись, он посмотрел на нее сверху вниз. Проследил цепочку скарабеев на ее ключице.
– Хочешь, пойдем куда-нибудь? – прошептал он ей в волосы, хотя и не знал, куда именно. Прошлую ночь, например, он провел в фургоне. Но в своем желании к ней не сомневался.
– Давай здесь, – тихо отозвалась она, потянувшись к его ремню.
Винс не был уверен, в самом ли деле он ей нравится или она просто хотела отогнать грусть, приведшую ее в бар. Забыться он ей точно поможет.
Он сосредоточился на ее горячем дыхании. На мягкости бедер, когда приподнял ее. На том, как кирпичная стена царапает ладонь.
Он не смел вспоминать прошлое и запрещал своим мыслям устремляться в будущее. Все, о чем он позволял себе думать, была девушка в его объятиях.
30
Всяк сюда входящий
В субботу вечером Чарли оставила мамин «универсал» на обочине, достаточно далеко от дома Солта, чтобы никто не заметил их приезда. Прижавшись лбом к рулю, она глубоко вздохнула. Затем повернулась к сидящей на пассажирском сиденье сестре.
– Тебе необязательно это делать.
Поузи скорчила гримасу.
– Тебе тоже необязательно. По крайней мере, я хоть что-то от этого получу. А вот насчет тебя не уверена.
– Это упреждающий удар, – отозвалась Чарли.
Она знала, что Солт способен исполнить самые худшие свои угрозы. Если она сейчас не сделает все правильно, другого шанса может и не представиться.
Чарли вышла из машины и оперлась на дверцу.
– Чао-какао, – произнесла она их с сестрой детское прощание, и Поузи с усмешкой отреагировала:
– Пока-пока, без кофейка!
Чарли шагала по обочине дороги с рюкзаком, перекинутым через плечо. Чем ближе она подходила к сказочному замку Солта, тем отчетливее вспоминала свое прошлое посещение этого места – и то, в какой панике убегала потом по лесу. Каким самоуверенным был Рэнд, когда они вошли внутрь, и как у нее все внутри переворачивалось от дурного предчувствия.
И вот теперь, годы спустя, она снова здесь, собирается обманом проникнуть на светский прием. Одетая в грубую белую рубашку, дешевые черные брюки и жилетку, она выглядела как официантка, обслуживающая торжества. Про себя она решила, что Рэнд бы ею гордился.
На подготовку Чарли потратила всю пятницу. Перебрав свою коллекцию париков и не найдя ничего подходящего, она отправилась в торговый центр и попросила вчерашнюю выпускницу парикмахерской школы сделать ей короткую стрижку с неровными прядями. Теперь у нее чесалась шея сзади, зато внешность преобразилась.
Потом, чтобы скрыть синяки, Чарли сделала себе свежий макияж косметикой для Хэллоуина и уложила в рюкзак необходимые, по ее мнению, принадлежности. Припухлость на лице несколько уменьшилась, и Чарли почти не сомневалась, что и с ее ребром все в порядке.
Пока все идет, как задумано.
Чарли попыталась вжиться в образ – обиженной малооплачиваемой официантки, согласившейся поработать на частном приеме и мгновенно об этом пожалевшей – да еще и опоздавшей к тому же. Это оказалось совсем несложно.
Когда она миновала открытые ворота, соединенные с увенчанным электрическим проводом забором, ей почти удалось убедить себя в том, что вид поместья не будет ее беспокоить. Но как только оно возникло в поле зрения, желудок беспокойно заворочался и, казалось, вот-вот выползет у нее изо рта.
Особняк возвышался в отдалении. Построенный из серого камня, он был увит бостонским плющом, полыхавшим в это время года – поздней осенью – ярко-красными и золотыми красками. За приближением Чарли зорко следили сидящие на крыше бронзовые горгульи. Чем внимательнее она осматривалась по сторонам, тем более отчетливыми становились ее воспоминания, поэтому она перевела взгляд на траву и продолжила идти.
Достаточно долго занимаясь мошенничеством, Чарли научилась доверять своей интуиции, некоему внутреннему радару, в настоящий момент подающему сигналы о том, что что-то не в порядке. Чего-то не хватало для полноты картины, как будто она смотрела на точки вблизи, а нужно было отступить на шаг – и увидела бы картину целиком. Это чувство уже не раз выручало ее, не давало быть пойманной. Иногда признаки того, что ситуация меняется, буквально разлиты в воздухе, предупреждая о необходимости отказаться от аферы.
Но какой бы неправильной ни казалась нынешняя затея, Чарли собиралась довести дело до конца.
Камердинер внимательно наблюдал за идущей к дому Чарли. Она поприветствовала его многострадальным кивком, адресованным одному работающему в субботу человеку от другого. Этого должно было хватить, чтобы убедить его: она из персонала и потому не представляет никакого интереса.
Обойдя дом сзади, Чарли устремилась на кухню. Она заранее обзвонила всех знакомых, пока не нашла того, кто обслуживал этот прием, – Хосе.
Он оставил для нее дверь открытой.
Находящиеся внутри люди были заняты тем, что выкладывали на серебряные блюда холодные креветки с листьями салата и каким-то сливочным соусом. Шарики ризотто опускались в переносную жаровню, установленную на просторной мраморной рабочей поверхности, такой большой, что на ней можно было препарировать труп.
Чарли заставила себя думать о чем-нибудь другом.
На торжестве вроде этого, где были задействованы многочисленные поставщики и внештатные официанты, остаться незамеченной не составляло труда. Помимо фирмы, в которой работал Хосе, тут было еще несколько: одна поставляла икру, другая – суши. Чарли не удивилась бы, если бы нашлась и та, которая специализируется на человеческих жертвоприношениях. Она надеялась, что сумеет без труда затеряться в сутолоке.
Не успела Чарли выйти в коридор, как кто-то ее окликнул.
– Ты опоздала! – Это была женщина с клипбордом и кудрявыми светлыми волосами. Вероятно, координатор мероприятия.
Напустив на себя, как она надеялась, несколько туповатый вид, Чарли повернулась к женщине.
– Извините. Я искала туалет, чтобы сходить перед началом работы.
– Нет времени. Положи свои вещи и отнеси эти закуски.
Чарли запихнула рюкзак под стол, чтобы потом без проблем его забрать, и схватила металлический поднос.
В другом конце комнаты она увидела Хосе, который был занят сворачиванием розочек из прошутто. Он подмигнул ей.
Войдя с холодного осеннего воздуха в теплое помещение, Чарли почувствовала, как у нее покалывают щеки. Перемещаясь по особняку Лайонела Солта и раздавая гостям какие-то листья, намазанные голубым сыром и засахаренными грецкими орехами, Чарли вспоминала внутреннюю обстановку и заодно пыталась обнаружить Винса.
Проходя по комнатам, она была вынуждена стиснуть зубы от нахлынувшей неприятной смеси узнавания и страха. Улыбаясь уголками губ, она избегала смотреть кому-либо в глаза. Бальтазар ограждал ее от прямого контакта с клиентами, но кража вещей иногда означала обман людей, так что она вполне могла встречаться с каким-нибудь сумеречником прежде. Оставалось надеяться, что ее никто не узнает.
Проходя через похожий на картинную галерею зал рядом со входом, она незаметно окинула взглядом застекленную витрину с антикварными книгами, рядом с которой имелась выгравированная табличка с надписью: «Библиотека Лайонела Солта откроет свои двери для всех сумеречников. Это будет особое место, чтобы поделиться арканными знаниями».
Головы чучел животных, которые Чарли помнила еще по прошлому своему посещению особняка, смотрели на нее сверху вниз блестящими стеклянными глазами, и их отполированные рога и острые рожки отражали свет.
Обычно такие коллекции, как у Солта, хранились в тайниках, поэтому перспектива взглянуть на них наверняка представлялась сумеречникам, особенно молодым, чрезвычайно привлекательной.
В ипостаси похитительницы магических секретов Чарли чрезвычайно походила на пчелу, опыляющую множество растений. Она знала, что, тщательно изучив старинную книгу и выписав из нее эксперименты или техники, могущие оказаться полезными, сумеречники продолжали держать у себя оригинал по одной-единственной причине: это гарантировало сохранение неприкосновенности полученных знаний. Однажды Чарли не удалось украсть один такой томик, потому что по прибытии обнаружилось, что владелец сжег все приобретенные им книги, как только скопировал интересующие его части. Она до сих пор иногда злилась, думая о том случае.
Если Солт намерен основать библиотеку, это сделает его очень популярным, поскольку будет свидетельствовать о готовности поделиться секретами, эдакой щедрости духа. Или о том, что истинные секреты его настолько велики и ужасны, что даже подобная коллекция ничего для него не значит. В любом случае ему не составит труда убедить местных сумеречников в том, что давно пришло время повысить его в Теневой ложе. Его влияние будет расти – и внушаемый им ужас тоже.
Чарли посмотрела на собственную тень и тут же снова отвела взгляд в сторону.
В конце коридора висела картина маслом, изображающая лежащую на кушетке темноволосую женщину в инкрустированной бриллиантами короне. Ее платье было расстегнуто, обнажая тело ниже талии. А над ней на ремнях висел жеребец. Чарли нахмурилась и огляделась по сторонам. Это было далеко не единственное будоражащее воображение произведение искусства. У двери обнаружилось полотно с запечатленным на нем римским правителем, которого пожирали собственные лошади. Под настенным светильником Чарли заметила набросок разлагающегося олененка.