Хлоя Делом – Сердце Аделаиды (страница 6)

Лежа на кровати шириной метр двадцать, Аделаида думает, сколько недель она не занималась любовью. И о том, через сколько месяцев она пойдет по стопам охотницы Беранжер. Секс ради секса – у нее мало приятных воспоминаний после такого. Не говоря уже о тех двух случаях, когда ее стошнило сразу после. У Аделаиды уже есть очень действенная секс-игрушка. Мысленная зарубка: запастись батарейками.

Следующие несколько дней Аделаида грустит. Охваченная невзгодами, придавленная горем. Когда на улице, в метро, в автобусе она встречает парочку, тонкое стальное лезвие рассекает ей сердце. Аделаида боится, что злоба сожрет ее. Что она превратится в одну из этих вечных барышень поневоле, которых называли старыми девами. Души их пропитаны горечью и солью, улыбки исчезли с их лиц. Аделаида боится, что зависть к каждому встречному поглотит ее. Она ловит себя на том, что завидует совершенно незнакомым женщинам, исходит желчью, постоянно думает: Почему не я?

На экране телефона Аделаида наблюдает, что люди постят в соцсетях. Подушки лежат неудобно, у нее болит голова. Одна знакомая чему-то возмущается, другая хочет, чтобы ей завидовали. На каждой фотографии уютная гостиная, веселый ребенок, очаровательный кот. Аделаиде хочется ворваться в эти фотографии, разгромить гостиную, выколоть карапузу глаза и выкрасть кота. Впервые Аделаиде хочется жить чьей-то другой жизнью.

Это история голубого цветка, вырванного из горшка и лишившегося корней. Сердце в банке, срезанная мальва. Аделаида Бертель – такая же женщина, как и любая другая. Отныне она учится быть одинокой, подобно тому как изгнанник учится говорить на иностранном языке.

Лошадиные скачки[11]

Аделаида раздосадована, ничего не происходит, она уже не кажется себе героиней своей жизни. Сентябрь немного артачится, но Аделаида седлает его, намереваясь пронестись через литературный сезон галопом, словно амазонка. Конная метафора тут как нельзя кстати. Начало литературного сезона – это скачки. Каждое издательство – конюшня, авторы скачут, журналисты расставляют препятствия, вдалеке маячат трофеи и призы, на трибунах делают ставки. Главный кубок – полоса бумаги красного цвета, опоясывающая обложку. Аделаида видит себя в роли жокея. Именно она подстегивает Еву Лабрюйер, чтобы та бодро проскакала по своей дорожке. Пришпоривает Марка Бернардье, чтобы тот без фырканий записал одиннадцать интервью на радио. Подкармливает Стивена Лемаршана яблоками и помогает Клотильде преодолеть барьер молчания и переступить через кошмарную статью, которая скоро выйдет. Эта статья выставляет ее сумасшедшей, Аделаида знает, ее предупредили. Клотильда рискует не закончить забег, будучи эвакуированной с ипподрома на первом круге. Пока что из девяти французских книг, вышедших в издательстве «Давид Сешар» этой осенью, внимания удостоились четыре. Вскоре их останется две. Аделаида надеется, что Марк Бернардье будет в их числе. И что она спасет Клотильду, в это она готова впрячься всерьез.

Приближается середина сентября, обороты нарастают, как в центрифуге, кто не успевает держать темп – выбывает. Когда Стивен Лемаршан, ее новоиспеченный романист, спрашивает, есть ли у него шанс на статью в крупном еженедельном издании, Аделаида отвечает, что один известный писатель упомянул его книгу в посте на фейсбуке, который набрал 116 лайков. Она добавляет, что еще у него есть шанс получить премию «Страница 111», она перечитала 111-ю страницу в его романе, она весьма недурна.

Ева Лабрюйер превратила свои будни, равно как и будни своего редактора Эрнеста Блока, в сущий ад. Чудеса не по части Аделаиды. Пиар-менеджер может стать Мэри Поппинс для своих авторов, но не феей-крестной для журналистов. Она не может превратить Еву в писательницу с блистательным слогом. Пусть даже этой осенью Ева преобразилась – больше никаких перьев, только строгие пиджаки, очки и собранные в пучок волосы. Аделаида не может изменить содержание книги, наложить заклятие слепоты на всех журналистов. Хотя она и пробует пустить в ход древнее заклинание с семенами лотоса и кровью младенца. Так Ева получает небольшую благожелательную заметку в консервативной газете и разворот в журнале о здоровье, посвященный feel-good-романам[12]. Аделаида уперта, она ищет лазейки, пытается проникнуть в редакционные кабинеты через потайной ход. Действие романа «Даже в Англюре есть любовь» разворачивается в сельской Франции, в нем много описаний полей, лесов, листвы, диких собак и оленей. В наше время экологического коллапса читатель падок на природу. Ей удается заполучить двухстраничную полосу в одном из ведущих еженедельных изданий, статью в популярной ежедневной газете и четыре страницы в экологическом вестнике.

Марк Бернардье – полная противоположность Евы, что ни день, то сплошная благодать и прелестное комедиантство, он обольстил всех радиослушателей и покорил журналистов. Аделаида сопровождает его при любой возможности. Для нее это чарующий момент передышки и возможность обсудить с журналистами других своих подопечных. А также встретиться в коридорах Дома радио со знакомыми из других отделов. Аделаида изобретательна, она только что выбила Клотильде приглашение на прайм-тайм-передачу, которая на этой неделе посвящена теме «Религии, за или против?». Их заинтересовал ее профиль практикующей политеистки. В течение часа Клотильда будет рассказывать о своем опыте, изложенном в «Пророчицах с автострады номер 12».

Приближается середина сентября, давление нарастает, в переговорной «Рюбампре» с редакторов сходит по семь потов, а пиар-менеджеры вгрызаются друг другу в горло. У каждой свои жеребята, и все они, не будем забывать, скачут по одному ипподрому. Медийное пространство ограничено, Аделаида и ее коллеги находятся в прямой конкуренции. Все они прекрасно знают, что фортуна переменчива, но в этом году все по-другому из-за Анн-Мари Бертильон. Офисная жизнь неизбежно предполагает наличие смертельного врага, который, подобно ужасному колдуну Гаргамелю, преследующему смурфиков, изводит и донимает вас, все в нем – злой умысел, все в нем злоумышляет вам навредить, стоит вам переступить порог офиса. Анн-Мари Бертильон стала для Аделаиды ежедневной мукой с момента ее прихода полгода назад. Аделаида прозвала ее Гадюкой-с-рылом за ее способность испускать яд и всюду совать свой нос.

В этом сезоне Гадюка-с-рылом отвечает за автора, конкурирующего с Марком Бернардье, – Жана-Пьера Турвеля, бывшего военного журналиста, который с 1987 года пишет мемуары в форме романов. Его предыдущая книга «Дети боли» едва не получила Гонкуровскую премию лицеистов. В этом году он опубликовал «Страдание, пишу имя твое», и пресса отрывает ее с руками. До такой степени, что перед Аделаидой начали захлопываться какие-то двери. Марк Бернардье не будет выступать на ток-шоу «Никто не слушает», которое всегда подстегивает продажи, они приглашают очень мало писателей, так что не в этом году. Марк Бернардье – рассказчик, Жан-Пьер Турвель, вспоминая о своих приключениях, рыдает. Гадюка-с-рылом это знает и уже хвастается в переговорной «Рюбампре». Аделаида каждый год водит туда Еву Лабрюйер. Но для ее противницы это большое событие. Аделаида ждет, когда начальница скажет: попроси Аделаиду, она тебе объяснит. Что, к ее радости, незамедлительно происходит. Жан-Пьер Турвель всех растрогает, камера поймает его слезу, коммерческий отдел пополнит закрома.

Что такое середина сентября? Длинные списки номинантов. Чтобы ублажить Еву Лабрюйер, которая угрожает сменить издательство, ее редактор Эрнест Блок готов разбиться в лепешку. Вот уже почти три недели он приглашает членов жюри на обед в ресторан, что выливается в лишний холестерин, баснословные представительские расходы и гнев директора Матье Куртеля. Аделаида, напротив, похудела. Она часто пропускает завтрак, сопровождая куда-нибудь своих писателей, ест мало и плохо, по вечерам постоянные вечеринки, светские мероприятия или чтения какого-нибудь автора, где неплохо было бы показаться. Но, возвращаясь домой, она наслаждается тишиной. Эти несколько недель она думает, что быть незамужней все же удобно. Во времена Элиаса она редко выходила в свет с коллегами, выполняла только необходимый профсоюзный минимум. Теперь, когда у нее нет личной жизни, она стала гораздо продуктивней. Возможно, она даже немного перебарщивает. Каждую ночь ей снится, как Марк Бернардье получает Гонкуровскую премию и как она топором разрубает Анн-Мари Бертильон на куски.

Аделаида изобретательна, и, чтобы спасти Клотильду от полного уныния, она думает задействовать интернет-сообщество, а значит – инстаблогеров. Что может быть лучше поста о книге на странице какой-нибудь инфлюэнсерки, с искрящейся в фильтрах обложкой, в композиции с котиком или дизайнерскими очками. Чтобы получить отклики, нужно говорить на их языке, наснимать картинок, попросить Клотильду попозировать в образе ведьмы. Так советует Сельма из маркетингового отдела. Обычно стоит Клотильде услышать слово «маркетинг», она сразу достает ружье, поэтому Аделаиде приходится хитрить. Она обсуждает это с Жюдит, которая с мужем и дочкой живет в прекрасной трехкомнатной квартире, где есть паркет с изображением пентакля, прикрытого толстым ковром. Вместе они разрабатывают план. Они приглашают Сельму из маркетингового отдела и Клотильду провести приятный вечер среди девочек. Клотильда, как и Аделаида, такое обожает. Это особые моменты единения и задушевных разговоров. И вот в 3:52 утра Сельма делает серию снимков, на которых Клотильда позирует в церемониальном облачении с ритуальным ножом в руке и бросает веточки белого шалфея в котел. На следующий день она разместит их в соцсетях с хештегом #магиядлявсех. Аделаида предложит добавить #перформанс. Отреагирует только одна малолетняя фанатка моды #кимонопростоотпад. Клотильда будет в ярости и слегка на отходах. Ярость придется очень кстати, потому что выходит та ужасная статья, которой страшилась Аделаида, четверть страницы в ведущем журнале для читателей двадцати пяти – сорока пяти лет. Ярость помогает Клотильде принять удар стоя, в собранном состоянии, на взводе. Весь посыл автора сводится к одному: «Пророчицы с автострады номер 12» – роман сумасшедшего, Клотильда Мелисс безумна, ее уже помещали в психушку, это что же, издательство «Давид Сешар» теперь превратилось в лечебницу. Критик также делает ехидный намек на лишние килограммы Клотильды: со времен «Писка таймера» ее стиль стал более грузным. Иллюстрация к статье – кричащая Мисс Пигги с кухонной воронкой на голове. Аделаида боится, как бы Клотильде вдруг не вздумалось покончить с собой, потому что с ней такое периодически случается и по менее значительным поводам, к тому же ей сегодня выступать перед большой аудиторией, которая к тому времени уже точно прочтет статью. Клотильда ничего не скажет, она лишь добудет фотографию автора, немного красного воска и тринадцать больших игл.