Хлоя Делом – Сердце Аделаиды (страница 8)
Антуан по-прежнему живет в Бельвиле, она просматривает доступные фотографии и уже представляет себя рядом с ним. Вот они идут по бульвару, держась за руки, как подростки, останавливаются у китайской лавочки, берут еду навынос. Аделаида замечает, что предается мечтаниям о том, как больше не будет ужинать одна. Она немного переживает, что ее фантазии посвящены утке по-пекински, а не порывам неукротимой страсти. Вот они танцуют на вечеринке у Жюдит. Аделаида представляет себе все в мельчайших подробностях: гостиную Жюдит с отодвинутой к стенам мебелью, видавшие виды кроссовки Антуана, которым нужно будет срочно найти замену, цвет глаз Антуана, который она вспоминает с трудом и проверяет по фотографиям. Она почти ничего не помнит об их намеке на роман, но Антуан стоит перед ней и вот-вот ее поцелует. Аделаида засыпает с мыслями о ком-то, держа на расстоянии грусть и пустоту. Она говорит себе: я на пороге новой истории. Едва коснувшись начала, она снова чувствует себя живой.
Она получит ответ только на следующей неделе. Антуан напишет: «Жалеть о чем-то – что за бред, жить прошлым тупо». Аделаида обидится. Не столько из-за самого ответа, сколько потому, что на самом деле сожаления, в общем-то, не по ее части. Она была неискренней, и совершенно зря. Если бы она была искренней, она бы написала ему: «Приходи спасти меня от одиночества». Но это бы тоже не сработало.
Что ей особенно нравилось в Антуане – это то, что у него нет детей. Все они хотели размножаться, и большинству к настоящему моменту это удалось. У Аделаиды мало фобий: только слюни, рвота и зародыши в животе. От вида беременной женщины ей всегда становилось не по себе. Она с трудом сдерживается, чтобы не упасть в обморок. Это очень мешает жить в социуме, а в ее узком кругу и вовсе было мучением. Острая токофобия. Она полгода вообще не виделась с Жюдит, когда та была беременна, она даже специально с ней поссорилась. Для окружающих ее сложности непонятны и неприемлемы. Она потеет, когда ей говорят об УЗИ, борется с рвотными позывами, когда кричат «он шевелится», ловит панические атаки при слове «пуповина», рассказы о родах она бы просто не пережила. И она ненавидит детей, страшно ненавидит, ей неинтересно играть в мачеху. Не говоря уже о том, чтобы с кем-то что-то делить – делить внимание, заботу и любовь. У Элиаса была дочь старше двадцати пяти лет, совершенно самостоятельная, он очень редко ее видел; Аделаида к ней ревновала.
Аделаида исключительная, ей нужна пара, а не семья. Она отвергает слово «семья», она, как и Клотильда, считает, что семья – это ячейка первичного отчуждения. Аделаида хочет быть собой, Аделаида хочет быть свободной и одновременно – быть единственным центром притяжения для мужчины, способного в нее влюбиться. Эта потребность – вопрос жизни и смерти, ей было невыносимо смотреть, как Элиас обнимает дочь. Как, впрочем, и наблюдать за собственными страданиями, осознавая, что она, и только она является их причиной.
Аделаида не спит, она обращается с молитвой к богиням-покровительницам. Она чувствует, что что-то не так, как только очередь доходит до Афродиты. Прилив жара, ранняя менопауза. Аделаида паникует. Ее тело изменилось, месячных больше нет, и ее это радовало, но сегодня вечером что-то не так, Афродита молчит, ее нет, Аделаида это знает. Октябрь продолжится, куцый в ее отсутствие. Осень продолжит упорно вытравливать ей круги под глазами.
Власть и слава[15]
В переговорной «Рюбампре» Матье Куртель проводит совещание с редакторами и сотрудниками пиар-службы. Его ладонь дергано и нервно бьется об стол, он только что был на встрече с акционерами, где его прессовали. Нужны результаты, объемы продаж, премии, Гонкуры. Гонкуровская премия: 300 тысяч продаж, 1 миллион дохода. Матье Куртель горячится, голос срывается. Али Гошам и Поль Севрен отвечают за Жан-Пьера Турвеля и Марка Бернардье, оба до сих пор в списке. Они очень стараются и набрали по четыре килограмма. Они говорят: «У нас есть шанс». И тут же добавляют: «При условии, что в ближайшие недели мы будем на виду». Все взгляды обращаются на пиар-менеджеров, от которых зависит судьба авторов, на Аделаиду и Гадюку-с-рылом. Аделаида излагает свою программу: крупные интервью, длинные передачи, а через три дня запись «Маленькой библиотеки», единственной литературной телепрограммы. «Маленькая библиотека» считается Святым Граалем, поэтому Аделаида удостаивается похвалы. Наступает черед Анн-Мари Бертильон, Жан-Пьеру Турвелю тоже обеспечено медийное присутствие, а главное – он тоже выступит в «Маленькой библиотеке» вместе с Бернардье. Один из участников отказался, и она воспользовалась этой возможностью. Гадюка-с-рылом получает всеобщее одобрение. В живот Аделаиды вонзается тонкое лезвие.
Октябрь продолжает бушевать, ставки почти сделаны, Аделаида не сдается. С помощью Сельмы из маркетингового отдела она разрабатывает операцию «Спасти Стивена Лемаршана». Матье Куртель дал добро, парикмахера проведут как представительские расходы. Сельме удается взять напрокат одежду из The Kooples. В качестве декораций выбирают старую заброшенную фабрику. В соцсетях тают сердца, все в полном восторге. Особенно от снимка в полный рост, где Стивен в косухе с голым торсом прикрывает трусы своей книгой.
Марк Бернардье признается, что ему неспокойно накануне выступления в «Маленькой библиотеке». Это из-за Жан-Пьера Турвеля, он никогда его не любил. Добродушный малый, заливающийся слезами, неизбежно монополизирует зрительские эмоции. Марк Бернардье однажды уже бывал с ним на одной сцене, не на телевидении, на фестивале. Марк представлял свою книгу «Иди ко мне, Сапопан», повествующую о его невероятных приключениях в Мексике. Зачарованная аудитория, затаив дыхание, слушала его рассказ о высокой брюнетке и герильерос. Но когда настал черед Жан-Пьера, речь пошла о противопехотных минах и ампутированных детях, это убило всю атмосферу. Марк опасается, и не без причины, что история повторится. В назначенный день в гримерке Аделаида колеблется. Беранжер поделилась коварным приемом: растворить слабительное в стакане врага. Жан-Пьеру будет так плохо, что он будет обезврежен. Аделаида сдерживается, она верна корпоративному духу. Она думает о последствиях, о благе издательства. Поэтому довольствуется тем, что добавляет пару капель в колу Анн-Мари.
Выпуск посвящен великим путешественникам. Вместе с Бернардье и Турвелем приглашены еще три гостя: Амина Право с романом «Слону, который меня раздавил», Карина Пестрова с книгой «Я не одна в Сан-Мало» и Маркус Руо, автор «Европы на вощеном холсте». Аделаида следит за передачей из гримерки, Анн-Мари мечется в агонии. Ведущий начинает с Амины Право, Марку Бернардье скучно, это прекрасно видно. Аделаида напрягается, бессильно наблюдая за тем, как он в кадре бросает игривые взгляды на симпатичную блондинку в зале. Жан-Пьер Турвель безупречен, легкий наклон головы внимательного слушателя. Следующим выступает Маркус Руо, тоже попавший в Гонкуровский список. В его романе сопоставляется жизнь раздираемой на части семьи и недостатки европейской модели. Он пересказывает какой-то случай из жизни своей матери и рассуждает о Брекзите. От столь продолжительного бездействия Бернардье лихорадит, чувствуется, что он едва сдерживается. Жан-Пьер Турвель решает вставить слово, он знал одного англичанина, который трагически погиб. Ведущий оставляет этот комментарий без внимания, номер не прошел, рука Аделаиды погружается в миску с чипсами.
Наступает очередь Марка. Он рассказывает о джунглях и крокодилах, как настоящий искатель приключений, умело завораживает публику. Аделаида упивается каждым словом. И тут на площадку врывается группа из четырех человек, они очень рассержены и требуют слова. Это не недовольные временные работники, а активисты «Зеленого действия», одной из фракций «Восстания против вымирания». Они разворачивают плакат: «Книги убивают леса». Один кричит: «Позор углеродному следу ваших романов». Другой: «Бумага для ваших книг губит леса в Бразилии». Вмешивается охрана. Программа выходит в записи, никто ничего не заподозрит. Но на Марка это произведет сильное впечатление. Он колесит по миру и видит, как тот гибнет. Он говорит об этом в своем романе, он лично застал конец райских птиц. Аделаиде отныне сложно удерживать его внимание, на интервью он будет говорить об экологическом коллапсе, своем углеродном следе, объявит, что больше никогда не полетит на самолете. Аделаида предложит ему совершить опасный переход на парусной яхте, дабы не впасть в депрессию.
Другой автор – другая площадка. Ева Лабрюйер и ее бульдог приглашены на развлекательное ток-шоу «Я люблю воскресенье». Она должна была исполнять свой старый хит «Любовь не для тебя», но настояла на том, что будет читать стихотворение Сильвии Плат под аккомпанемент музыканта из Института акустических и музыкальных исследований. Аделаиде с трудом удается направлять Еву в нужное русло. Ее одержимость «Премией 30 миллионов друзей» не ослабевает, но по этому поводу она в основном изводит Эрнеста Блока. Аделаиде приходится решать другую насущную задачу, отныне воплощенную в конкретном человеке: Ева Лабрюйер хочет дать интервью Лоре Адлер и поэтому преследует ее. Аделаида не знает, что делать, Ева уже добралась до ее мужа и теперь донимает его. Эрнест Блок предлагает провести несколько встреч в книжных магазинах как можно дальше от Парижа.