Хисаси Касивай – Ресторанчик Камогава. Записки с кухни (страница 22)

– И правда очень вкусно. Кажется, я впервые познакомился с настоящей киотской кухней. Не ожидал – простите, если это прозвучит невежливо. – Онодэра отложил палочки и соединил ладони перед собой.

– Я очень рад. Местная кухня не такая уж и утонченная, как вам показалось. – Нагарэ собрал пустые тарелки и протер столешницу.

– В студенчестве один преподаватель несколько раз водил нас в ресторан в квартале Гион, но ни одно из тех блюд не осталось у меня в памяти и не тронуло моего сердца.

– Восприятие в молодости и в более взрослом возрасте значительно различается. Еда – это ведь не только вкус. Поэтому разные впечатления – это вполне естественно.

Онодэра лишь молча кивнул.

– Дочь уже ждет в офисе, давайте я вас провожу.

– Тогда пойдемте? – Допив чай, Онодэра поднялся с места.

Нагарэ первым вышел в узкий длинный коридор, что вел в глубину здания. Мужчина последовал за ним. Внимание его тут же привлекло множество фотографий, висевших на обеих стенах коридора.

– Практически все это готовил я, – обернувшись, пояснил Нагарэ.

Там была и французская кухня, и блюда в кастрюле набэ. Снимок за снимком – новогодние угощения, еда для вечеринки на больших тарелках. Так, осматриваясь, Онодэра оказался в конце коридора.

– Входите, пожалуйста.

Нагарэ открыл дверь перед ним, и Онодэра увидел Коиси, сидящую на диване.

– Не могли бы вы заполнить эти документы? – Коиси протянула планшет с бумагой Онодэре, который сел напротив нее.

Тот быстро принялся писать, будто заполнял поля в регистрационной книге гостиницы. Вскоре он передал папку обратно Коиси.

– Господин Кацуси Онодэра. Токио, район Мэгуро…

– Кацудзи. Меня зовут Кацудзи Онодэра, – перебил ее Онодэра.

– Простите. Компания «Theatre Print», директор. Вы ведь, кажется, занимаетесь печатью?

– Закончив Ракусикан, я вернулся в Токио и открыл свое предприятие. Так, ничего особенного…

– Визитки делаете? Или новогодние открытки?

– И то, и другое. Но в основном специализируемся на обложках для CD-дисков. Не подумайте, что я хвастаюсь, но наша доля по стране превышает пятьдесят процентов. Хотя, конечно, самих дисков становится все меньше и меньше. – Лицо Онодэры растянулось в улыбке, то ли горделивой, то ли презрительной – понять это было невозможно.

– Мой отец обожает песни энка[85].

– В этой сфере процент еще выше – более восьмидесяти.

– Папу это обрадует. Впрочем, давайте перейдем непосредственно к вашему вопросу. Что вы хотите найти? – Коиси слегка вытянула вперед ноги.

– Мне как-то даже неудобно об этом говорить… Рамэн из уличной палатки. Лапша в китайском стиле – так ее всегда называл дедушка-продавец.

– Где именно была эта палатка? – Коиси открыла блокнот и приготовилась записывать.

– Вскоре после поступления в Ракусикан я записался в драматический кружок. Вместе с моими однокурсниками Кунисуэ и Ясака мы создали театральную труппу. А назвались мы «Мальчишки-редиски». На половину обязательных лекций мы не ходили. Были мы на учебе или нет – каждый вечер мы собирались под мостом Китаодзи и там репетировали. Недалеко от моста и располагалась та палатка.

– Палатка у моста Китаодзи. А название у нее было?

– Вроде бы нет.

– Когда примерно все это происходило? – Коиси достала калькулятор.

– В пятидесятом году Сёва[86]. Когда в пятьдесят четвертом я закончил университет, палатка, кажется, все еще была на прежнем месте.

Коиси записала все в блокнот.

– С какой стороны моста она находилась?

– Это было напротив горы Хиэй… – Онодэра говорил медленно, словно мысленно представляя карту.

– Значит, с западной, – подчеркнула Коиси.

– Когда я учился на третьем курсе, по мосту перестали ходить электрички. Это, похоже, ознаменовало конец прежних времен. – Онодэра как будто смотрел куда-то вдаль.

– И какую лапшу продавали в той палатке?

– Совершенно обычную на вкус. Не такую жирную, как подают сейчас, но и не то чтобы диетическую. После нее оставалось приятное чувство сытости.

– Но ведь обычно в палатках подают достаточно тяжелую для желудка еду? – Коиси снова приготовилась записывать.

– Здесь все сложнее. Конечно, лапша была достаточно жирная, и суп наваристый, но все-таки не такой тяжелый, как принято сейчас. Вкус был, если можно так сказать, нежным.

– Хотелось бы мне попробовать этой лапши. В мое время таких палаток уже не было.

– А вот тогда в Киото они встречались повсюду. На улице Масугата в квартале Дэмати таких было целых четыре!

– Почему же вы решили найти эту лапшу именно сейчас? – Коиси перелистнула страницу блокнота.

– Мой сын, который, как я надеялся, продолжит мое дело, неожиданно отказался и заявил, что хочет стать актером. Боюсь, этим он себя не прокормит. – Онодэра нахмурился.

– Это же здорово, что у него есть мечта! И предрасположенность к этому имеется, как я понимаю, – сказала Коиси.

– Моя мечта так и осталась всего лишь мечтой. Реальность гораздо сложнее, чем может показаться.

– А как это все связано с лапшой из палатки?

– Были времена, когда я тоже мечтал стать актером. И именно тогда я часто ел ту самую лапшу. – Онодэра говорил, уставившись в одну точку на журнальном столике. – Не то чтобы моя компания была так важна, чтобы заставлять сына заниматься через силу. Я долго думал над тем, что идти собственным путем – неплохо, но стоит посмотреть в будущее, и вот я уже сомневаюсь, достаточно ли этого. В его годы я точно так же не знал, что делать. – Он отвел взгляд.

– Мечта и реальность. Мужчины все усложняют.

– Мужчинам становится скучно, когда они переживают только о том, как бы заработать на пропитание, – погрузившись в воспоминания, ответил Онодэра. – Но и слепое следование мечте может привести к провалу. А когда появится семья? Тогда точно нужен надежный способ заработка, чтобы ее обеспечивать. Приходится идти на компромисс.

– Но ваш сын выбрал идти за мечтой?

– И сколько людей смогли ее осуществить? Один из десятков тысяч? – резко ответил Онодэра.

– И все же кто-то смог, – возразила Коиси.

– Когда я в ответ на устремления сына говорю «нет», где-то в глубине души мне хочется сказать «да». И когда я пытаюсь это проанализировать, то мысленно всегда возвращаюсь к той палатке с лапшой. – Онодэра посмотрел Коиси прямо в глаза.

– Вы считаете, что вкус этой лапши поможет вам поговорить с сыном? – Коиси не отвела взгляд.

– Насчет этого не знаю. Дело не в том, что я хочу еще раз поговорить. Мне просто хотелось бы, чтобы он понял, что я чувствую. Только и всего.

– Понятно. Как бы там ни было, если мы не найдем ее, не о чем и говорить. Из подсказок только место. Но отец должен справиться. – С этими словами Коиси закрыла блокнот.

– Буду очень благодарен. – Онодэра склонил голову.

Когда они вернулись в обеденный зал, Нагарэ, устроившийся у барной стойки, отложил газету.

– Удачно побеседовали?

– Я все узнала. Наша цель – лапша в китайском стиле из уличной палатки. Ты уж постарайся, папа. – Коиси похлопала отца по спине.

– Ого. Лапша из палатки, говоришь? Это что-то ностальгическое, из молодости. Эх, сколько же было раньше таких палаток в Киото! – Поднявшись с места, Нагарэ повернулся к Онодэре.

– Теперь их уже нет, так что, наверное, найти будет трудно, – неуверенно улыбнулся Онодэра.

– Мы постараемся, – слегка поклонился ему Нагарэ.

– Сколько с меня? – Онодэра достал из внутреннего кармана бумажник.

– Заплатите в следующий раз вместе со счетом за расследование, – улыбнулась Коиси.