Хисаси Касивай – Ресторанчик Камогава. Записки с кухни (страница 21)

Коиси коротко кивнула. Онодэра смутился – ему и в голову не могло прийти, что детективом окажется молоденькая девушка.

– У нас гость?

С кухни показался мужчина в белом поварском кителе.

– Кое-что ищет. Но и перекусить был бы не против, – объяснила Коиси.

Онодэра передал визитку Нагарэ.

– Господин Онодэра, значит. Что ж, позвольте мы вас угостим на свой вкус, если не возражаете? – бросив взгляд на визитку, предложил Нагарэ.

– Я только за. – Онодэра как будто выдохнул с облегчением. Лицо его смягчилось.

На вид такой расслабленный, но контролирует все до последней мелочи – и слова, и поведение. Онодэра предположил, что Нагарэ нарочно представлял в качестве детектива свою дочь, а на самом деле вел расследования сам.

– Сейчас все сделаем. Подождите немного, пожалуйста. – Нагарэ развернулся и нырнул обратно на кухню.

Устроившись поудобнее, Онодэра осмотрелся. В пустом зале сидела единственная посетительница. Старушка в кимоно за самым дальним столиком шумно отпила чай маття. Ее одежда не соответствовала обстановке ресторанчика, поэтому Онодэра на некоторое время задержался на ней взглядом.

– Откуда вы к нам приехали? – посмотрела на него в ответ старушка.

– Из Токио.

– И что же, таких старух, как я, в Токио не встретить? – резко спросила она.

– У нас редко так превосходно умеют подбирать кимоно, поэтому я и засмотрелся на вас. – Онодэра слегка поклонился ей.

– Таких, как госпожа Таэ, и в Киото немного. Какая осанка! Даже в такой жаркий день – ни капельки пота, свежее лицо. Одевается в кимоно, чтобы пойти пообедать. Я от нее просто в восторге! – Коиси поставила перед старушкой по имени Таэ Курусу зеленый чай.

– Тонко подмечено. – Косо взглянув на Коиси, Таэ взяла чашку из керамики Карацу.

– Простите, а не могли бы вы принести мне пива? Что-то в горле пересохло. – Онодэра обтер шею от пота.

– У нас только средние бутылки.

– Ничего, мне подойдет.

Коиси открыла бутылку и поставила перед гостем вместе с кружкой.

– В студенческие годы я жил здесь. И надо отметить, кимоно очень подходят для этого города! – улыбнулся Онодэра Таэ, залпом осушив кружку.

– Где вы учились?

– В Университете Ракусикан.

– Успели насладиться студенческой жизнью? – холодно поинтересовалась Таэ.

– Еще бы, – ухмыльнулся Онодэра. Он налил себе еще пива, и в кружке появилась пена.

– Что вы имеете в виду? – Коиси наклонила керамическую бутылочку в стиле Масико и подлила Таэ чая.

– Сейчас, может быть, все не так, но лет тридцать назад ходить в «Университет Ракусикан» означало ничего не делать. Те, кто по-настоящему хотел учиться, поступали в Университет Кёнан. А если предпочитаешь развлечения – тебе в Ракусикан. Так все говорили.

Онодэра слегка улыбнулся и допил пиво.

– Но ведь это и неплохо – в разных университетах получаются разные кадры. – Нагарэ поставил перед Онодэрой черный лакированный поднос.

– Если вы так говорите… – Онодэра повертел в руках бутылку из-под пива.

– Да ведь и среди артистов, и в экономических кругах много тех, кто закончил Ракусикан.

Нагарэ положил на поднос деревянные палочки, рядом поставил разноцветную тарелочку.

– У меня много друзей оттуда, – добавила Коиси.

– Это любители пошуметь до поздней ночи, – отрезала Таэ.

– Вот и я таким был, – озадаченно пробормотал Онодэра.

Нагарэ поставил перед ним большую стеклянную тарелку.

– Вот что получилось.

– Ого! – Онодэра наклонился вперед. Глаза у него засверкали.

– Летом в Киото первое, что приходит на ум из еды, это мурена и форель, – принялся объяснять Нагарэ. – И вот они здесь, на этой стеклянной тарелке. Слева сверху – суси с муреной. Эти кусочки я приготовил с соусом тэрияки, а те – лишь слегка обжарил. В маленьком блюдце сбоку – кожа мурены, маринованная в уксусе. Я ее потушил с гибискусом. На листьях бамбука у нас форель, жаренная с солью. Две штучки, пойманы в реке Кацурагава. В стеклянной чашечке – засоленные внутренности форели. По вкусу похоже на соленую рыбу. Справа в центре – жареные мальки форели. Сверху посыпано перцем и солью. Справа снизу на крупных листьях – вареная мурена с соленой сливой и имбирем. Снизу слева – тонко нарезанная мурена, жаренная с баклажаном в светлой пасте мисо. Угощайтесь, пожалуйста!

Закончив говорить, Нагарэ поклонился.

– Еще пива? Если хотите, могу и саке принести, – предложила Коиси, взяв пустую бутылку.

– Спасибо, не нужно. К такой еде пиво не понадобится. – Онодэра, обведя тарелки взглядом, облизнулся.

– У нас есть саке из Фукусимы[83], которое отлично подойдет к этим блюдам. Сейчас принесу. – Нагарэ поспешил на кухню.

– Приятного аппетита. А я, пожалуй, пойду. – Поклонившись, Таэ направилась к выходу. Онодэра привстал и поклонился в ответ.

Проводив старушку взглядом, Онодэра взял палочки и потянулся для начала к внутренностям форели. Зачерпнув немного – не больше горошинки, он отправил это в рот. Онодэра удовлетворенно закрыл глаза.

– Простите за ожидание. Вот это саке называется «Нинки» – «Популярность». Ограниченный выпуск, продается только летом. Это специальное производство, делают без добавления дополнительного алкоголя или сахара. Охлажденное до десяти градусов. Попробуйте, пожалуйста. Когда сочтете нужным – зовите, я принесу суп.

Зажав серебристый поднос под мышкой, Нагарэ вернулся на кухню.

Онодэра пригубил саке, налитое в декорированный резьбой стеклянный стакан. Откашлявшись, он вздохнул с плотно сжатыми губами.

– Саке отличное!

Жареная мурена на вкус оказалась очень свежей – все за счет сладости, которую ей придавала светлая паста мисо. В студенчестве он такого, конечно, не пробовал, но та мурена, которую он ел в Киото с тех пор, как дела его пошли в гору, на вкус всегда была одинаковая. И хотя все повара всегда говорили, что лучшее в Киото летом – это мурена, ему так до конца и не удавалось это прочувствовать. Но мурена из ресторанчика «Камогава» наконец-то его убедила.

Лучшее в Киото летом – это мурена.

Но не только она. Форель на вкус тоже оказалась необыкновенной. Мальки размером не больше мизинца были слегка горьковаты и как будто пахли свежестью прозрачного речного потока, что в сочетании с ароматом перца давало приятное послевкусие, не говоря уже о жаренной в соли рыбе.

Фирма у Онодэры была небольшая, но доход имела. Частенько ему доводилось угощаться блюдами японской кухни в токийских ресторанах, но ни одно из них не могло сравниться с теми, что подавали в Киото, учитывая, что сейчас он находился в небольшом ресторанчике при детективном агентстве, а не в заведении со знаменитым поваром из квартала Гион.

– Вам понравилось? – поинтересовался Нагарэ, остановившись у столика Онодэры.

– Настоящая кухня Киото! В Токио такой не попробовать.

– Может, еще саке? – предложил Нагарэ, бросив взгляд на стакан.

– Да, спасибо. Правда, мне еще разговаривать с вами, так что не стоит много…

– Тогда давайте я принесу суп. И риса еще – я сварил его с форелью.

– Благодарю!

Нагарэ снова ушел на кухню, а Онодэра, смотря на остатки еды, покрутил в руке стакан.

Он выпил еще, и саке скользнуло вниз по горлу. Вдруг он вспомнил, зачем сюда пришел, и алкоголь почему-то показался ему горьким на вкус.

– Прошу прощения за ожидание! Традиционный летний суп готовится, разумеется, с муреной – ее разрезают, вынимая кости, таким образом, чтобы она стала похожа на цветок пиона. Рыбу варят, и получается бульон. В рис я добавил мясо форели. Оно без костей, так что можете есть с разрезанными листиками дикой петрушки. Еще я положил сюда слабосоленые баклажан и имбирь. Сейчас принесу чай.

Как только Нагарэ отошел от столика, Онодэра тут же взял в руки миску с супом.

Слегка пахло морской капустой. Мурена постепенно разваливалась на языке. Бульон словно согревал душу. Едва сдерживая свой восторг, он поставил миску на стол и потянулся к рису с форелью, горка которого высилась в чашке из керамики Имари. Положил немного риса в рот, тщательно прожевал. Горьковатая рыба и сладкий рис составляли изысканное сочетание.

– В жару хорошо пить горячий зеленый чай. – Нагарэ наклонил керамическую бутылку в стиле Сирагаки[84].