Хисаси Касивай – Ресторанчик Камогава. Записки с кухни (страница 23)

– Хорошо. Когда мне приходить? – Онодэра вопросительно посмотрел сначала на Нагарэ, потом на Коиси.

– Недели через две сможете? Если нужно будет что-то еще уточнить, мы позвоним вам на мобильный, – ответил Нагарэ, изучая визитку Онодэры.

– Спасибо! – Взяв сумку, Онодэра направился к выходу.

– Куда теперь отправитесь? – поинтересовался Нагарэ.

– Я так давно не был в Киото, что хочу пройтись по местам своей юности. – Онодэра, прищурившись, смотрел в чистое летнее небо.

– Солнце сегодня яркое, так что будьте осторожны! – крикнула ему Коиси.

В тот же миг к Онодэре подбежал полосатый кот.

– Ой, Хирунэ! Внутрь тебе нельзя! – Наклонившись, Нагарэ бросил на кота грозный взгляд.

– Да, жарко здесь все-таки. – С этими словами Онодэра направился на восток по улице Сёмэндоори. Дождавшись, пока он скроется из вида, Нагарэ и Коиси вернулись в ресторан.

– На северо-запад от моста Китаодзи. Да, действительно, была там одна палатка с рамэном, – протянул Нагарэ, сев у бара и перелистывая страницы блокнота Коиси.

– Нам нужен не рамэн, а лапша в китайском стиле. – Коиси, протирая тряпкой стол, повернулась к отцу.

– У него фирма по печати? «Theatre Print»… – Нагарэ вложил визитку Онодэры в блокнот. – Что ж, придется отправиться на место. Надо же с чего-то начинать. Завтра и пойду.

– Рядом с мостом Китаодзи ведь находится ботанический сад? Мы как раз недавно ходили туда смотреть на сакуру – на знаменитую улочку Накараги-но мити, где деревья цветут прямо над дорожкой.

– Ага. А к западу от моста – старая торговая улочка. Там и попытаюсь что-нибудь выяснить. – Нагарэ захлопнул блокнот.

2

С деревьев, которые росли на улицах перед храмом Хигаси Хонган-дзи, доносилось громкое стрекотание цикад. Когда Онодэра жил в Киото, он часто видел тараканов, а теперь, кажется, вместо них все заполонили цикады. Наверное, они лучше справлялись с жарой. Онодэра, нахмурившись, вытер платком пот с шеи и ждал, пока переключится сигнал светофора.

Перейдя Карасума-доори, он двинулся на восток и наконец остановился перед входом в ресторанчик «Камогава». Переведя дух, он потянул в сторону раздвижную дверь.

– Добро пожаловать! Мы вас уже ждем. – Нагарэ вышел встречать Онодэру, снимая с шеи полотенце.

– А это… – Онодэра перевел взгляд на старую скамью, которой две недели назад здесь еще не было.

– Ее оказалось отыскать сложнее, чем лапшу, – улыбнувшись, заметила Коиси.

Приглядевшись, Онодэра смог прочитать едва заметное имя изготовителя. Красная скамья, выпущенная под брендом фирмы-производителя безалкогольных напитков, на вид была невзрачной – доски то тут, то там были ободраны.

– Я вспомнил. Точно, именно на такой скамейке мы и сидели, когда ели лапшу из той палатки. Как вы ответственно подошли к делу! – заметил Онодэра с теплотой в голосе, проведя рукой по спинке скамьи.

– Отец ее не только для этого принес. Он хочет оставить эту скамейку для курящих посетителей. Теперь-то курить в ресторанчике нельзя – и госпожа Таэ ему все время об этом напоминает, – тихо объяснила ему Коиси.

– Ну и времена нынче! Да вы садитесь, пожалуйста, – поторопил Онодэру Нагарэ.

Тот медленно опустился на скамейку.

– Сначала дедушка, владелец палатки, ругал нас за то, что мы репетируем под мостом. Говорил, что мы слишком шумные, – вспоминал Онодэра. Нагарэ и Коиси сели по обе стороны от него. – Кажется, это придумал Кунисуэ. Он предложил в качестве «оплаты места» купить у старика лапши. Логика была такая: если мы станем его клиентами, то он уже не сможет нас ругать. Кунисуэ вообще был горазд на всякие выдумки.

– Вы попробовали, и оказалось вкусно? – спросил Нагарэ.

– Не то чтобы… Я могу с легкостью назвать множество других заведений, где лапша вкуснее.

– В Киото уже давно среди них жесткая конкуренция.

– Мы действительно чувствовали себя обязанными ему. Плата за место – так мы решили. Репетировали мы почти каждый день, а раз в три дня покупали лапшу. И странное дело – с каждым разом она казалась нам все вкуснее. Похоже, мы просто привыкли. Как будто сначала мы заставляли себя – а потом по-настоящему захотели. – Усмехнувшись, Онодэра вздохнул.

– Прошу. – Коиси протянула ему пластиковый стаканчик, шероховатый на ощупь.

– О, и посуда такая же! – Онодэра улыбнулся и одним махом выпил холодную воду.

– Мы тщательно готовились. – С этими словами Нагарэ ушел на кухню.

– Я почему-то волнуюсь. Будто вернулся в прошлое. – Онодэра щелкнул пальцами.

– Я предлагала еще и фоновую музыку включить, но папа стал ворчать, что это уже слишком, – усмехнулась Коиси.

– Как вкусно пахнет! – Онодэра, поставив стаканчик на скамейку, принюхался к аромату супа, доносившемуся из кухни.

– Я тоже проголодалась, – погладила живот Коиси.

В тишине, внезапно повисшей в обеденном зале, послышались звуки кипящей на кухне лапши и ритмичные шаги неутомимого Нагарэ.

– Прошу прощения за ожидание! – Нагарэ принес серебристый поднос с лапшой в китайском стиле.

– Это она-она! – Онодэра схватил левой рукой миску вместе с белым пластиковым блюдцем.

– Здесь – перец. Угощайтесь, пожалуйста. – Поставив рядом со стаканчиком большую перечницу, Нагарэ удалился на кухню, а вслед за ним и Коиси.

Все так же держа в левой руке миску, Онодэра щедро поперчил лапшу. Вернув перечницу на скамейку, он зубами разделил деревянные палочки, зажатые в правой руке. Затем отложил их в сторону, зачерпнул ложкой немного супа, понюхал и отправил в рот.

О, тут и свинины немного есть! А суп явно на куриных костях. Не сказать, что прозрачный, но все же более светлый по сравнению с тем густым бульоном, что подают сейчас. Был еще какой-то привкус, напоминавший рыбный бульон даси. Пахло от супа чесноком и имбирем.

Лапша тонкая, прямая. Довольно плотная. Из добавок – два кусочка жареной свинины и два тонких ломтика камабоко. Соевые ростки, побеги бамбука и зеленый лук. Нагарэ использовал свиной окорок, и мясо получилось очень вкусным. Было в этом вкусе что-то ностальгическое и одновременно хорошо знакомое.

Онодэра подумал о том, как когда-то решил попробовать одновременно есть и на ходу повторять материал к занятиям, но быстро понял, что это бесполезно, и продолжил просто наслаждаться едой. Он шумно втянул лапшу, отпил суп, палочками достал содержимое. Так повторилось несколько раз.

Мысли в его голове исчезли, будто кто-то стер их ластиком, уступив место воспоминаниям из далекого прошлого. Стоило только ему проглотить еще супа, и на языке начинали вертеться строчки из либретто. А чем дольше он пережевывал лапшу, тем яснее звучали в его ушах веселые голоса. Из миски, что он держал в руках, так и сочились те времена, когда они говорили только о своих мечтах. Слезы заблестели в уголках глаз Онодэры.

– Ну что, похоже? – спросил Нагарэ, стоя за его спиной.

– Ага, – сжимая в руке опустевшую миску, повернулся к нему Онодэра.

– Вот и славно, – кивнув, улыбнулся Нагарэ.

– Если память меня не подводит, это и есть тот самый вкус. Но как вам это удалось? – поинтересовался Онодэра.

– Той палатки, конечно, уже нет, но остались люди, которые еще о ней помнят. – Нагарэ показал ему черно-белую фотографию. На снимке улыбающийся невысокий мужчина собирал палатку около моста.

– Да, это она! А это – ее владелец. – Онодэра придвинулся поближе, пристально рассматривая фотографию.

– На северо-западе от моста Кита сохранился один ресторан – кстати, до сих пор популярный. Называется «Хасэгава гриль». Его хозяин, господин Хасэгава, и рассказал мне о палатке. А ее владельца звали Сэйдзи Ясумото.

– Ясумото… Кажется, я и не знал. – Онодэра поднял взгляд к потолку.

– Хасэгава обеспечивал его палатку водой и электричеством. Так они и познакомились, и даже когда Ясумото перестал торговать, продолжили общаться. Ясумото впоследствии открыл свою рамэнную в Фусими, в квартале Рёгаэ – называлась она «Ясу-сан». Хасэгава несколько раз там бывал. Лет десять назад Ясумото умер от болезни. Семьи у него не было, поэтому никто не унаследовал его дело, и рамэнная закрылась. Здесь след обрывается. – Нагарэ положил на скамейку старую фотографию раменной «Ясу-сан».

– А что же насчет этой лапши? – Мельком взглянув на снимок, с сомнением в голосе спросил Онодэра.

– Я чувствовал, что где-то здесь есть связь, – ответил Нагарэ, пододвигая алюминиевый стул и устраиваясь напротив скамьи.

– Вам горячий или холодный чай? – прервала их беседу Коиси, поставив на скамейку чашку.

– Горячий, пожалуйста.

Коиси наполнила чашку из керамического чайника в стиле Масико, и Онодэра отхлебнул горячего зеленого чая.

– Хасэгава сообщил мне, что Ясумото похоронен при храме Сайхо-дзи, недалеко от того места, где располагалась его забегаловка. И я решил туда сходить. Ничего не оставалось, кроме как спросить у него самого – ведь других зацепок у меня не было. – По выражению лица Нагарэ нельзя было понять, то ли он шутит, то ли говорит серьезно. – На месте, посмотрев на деревянную поминальную табличку[87] на могиле, я вдруг понял, что каждый месяц в один и тот же день это место посещает один и тот же человек. В день годовщины смерти, что был вырезан на надгробии. Этим человеком оказался Тайскэ Канэхара. Мне это имя показалось знакомым. – Нагарэ отпил немного чая.

– Тайскэ Канэхара… Не слышал о таком, – покачал головой Онодэра.