Хейзел Райли – Игра титанов: Вознесение на Небеса (страница 100)
Арес с силой захлопывает крышку ноутбука.
— Арес? — зову я мягко.
Его взгляд находит меня раньше, чем я заканчиваю имя. Он вздыхает и проводит ладонями по светлым, коротко стриженным волосам.
— В том видео появляется Хайдес. И доливает Хейвен стакан.
Мне нужно время, чтобы уложить это в голове.
— То есть мы с Хайдесом были в одном приюте, вместе с Аполлоном?
Он кивает.
Хайдес смотрит на меня. Думаю, в его глазах та же растерянность, что и в моих.
— Как это возможно? Я не помню Хейвен. Если бы мы встретились в шесть лет, я бы знал.
— Хейвен вообще-то забыла, что была в приюте, — напоминает Арес. — Разве не странно, что вы оба не помните, что там познакомились?
Хайдес открывает рот, но опускает взгляд в пол и молчит. Я хочу, чтобы он посмотрел на меня и сказал хоть что-то утешительное. Я не знаю, что именно — но из его уст мне подошли бы любые слова.
— Арес, — осторожно подаёт голос Зевс. — Ты в ту ночь был пьян — да или нет?
Глаза Ареса расширяются, он беспомощно хлопает губами:
— Клянусь, я это видел! Поверьте!
— Вас с Аполлоном усыновили вместе, разве нет? Вы всегда так говорили, — рассуждает Афина, сомневаясь не меньше нас. — Аполлон и Хейвен — из одного приюта. Всё сходится идеально. Вы тоже были знакомы. Значит, вас было трое. — Но в голосе вопрос.
Хайдес не согласен:
— Когда мы говорим «вместе», это значит, нас забрали в один день. Из двух разных приютов. Это подтверждают бумаги. Я не помню ни одного дня в приюте с Аполлоном. Тем более — с Хейвен. Это нелепо.
— Вариантов два, — мой голос перекрывает все остальные, грубо, но мне сейчас не до манер. — Либо Арес был так пьян, что всё придумал. Либо кто-то в детстве покопался у нас в головах и воспоминаниях. Но как?
Все молчат. Арес первым становится на мою сторону:
— Серьезно, Коэн. Я ничего не выдумал. Я знаю, что видел.
Я очень хочу в это верить. Правда хочу. Но без видео и с пустотой вместо памяти — как? Даже если я решу довериться сейчас, стоит потом выясниться, что это ошибка, — и это разорвёт ещё сильнее.
Арес встаёт и подходит ко мне. Я не двигаюсь. Мне трудно сфокусировать на нём взгляд.
— Коэн, клянусь, что-то не так. Это была ты. Это были вы. Я не ошибся. Я сделал это ради тебя. Полетел, чёрт возьми, в Грецию — ради тебя, чтобы сделать тебе хорошо. Хотел хоть раз поступить правильно, доказать, что я не плохой. Я знаю, как тебе это важно, я…
Я накрываю его ладони своими и сжимаю — тепло. Пытаюсь улыбнуться, зная, что улыбка выйдет фальшивой.
— Я знаю, Арес. И спасибо. Правда, спасибо. Но, похоже, истина — другая. Нам остаётся только принять её и двигаться дальше.
— Простите… — вмешивается Афина, глядя куда-то в одну точку. — Ты ведь украл то видео из дома нашего отца, верно?
Арес пожимает плечами, не понимая, к чему она клонит:
— Да.
А я понимаю:
— Странно, что он тебе это позволил.
— «Позволил»? Я был ловкий и быстрый.
— Эй, агент ноль-ноль-шестьдесят-один, придурок, — осекает его Хайдес, — наш отец не «разрешает» красть своё. Если это у тебя — значит, он позволил. Он знал, что ты там, и дал тебе это сделать.
— Молись, чтобы он не пришёл тебя наказывать, — подытоживает Афина.
А что, если… если это видео — не то, что видел Арес просто потому, что Кронос поковырялся в нём, прежде чем оно попало к нам? Насколько безумна такая мысль? Насколько можно цепляться за неё, чтобы потом не разбиться ещё больнее?
Остаток дня я провожу одна.
В Йель возвращаюсь уже после ужина, несмотря на то что и Гермес, и Хайдес писали встретиться в кафе. Я не избегаю никого. Я ни на кого не злюсь. Я просто не выношу собственные мысли — о каком уж разговоре с людьми может идти речь.
Переступая порог, я уже знаю: Хайдес ждёт меня в комнате. Мысль о нём и Аресе на диване, которые стараются не обзываться, вызывает у меня слабую улыбку.
Чем дальше иду — нога за ногой, — тем неуверенее шаг. Всё упирается в ответы. Такой сумбур, что мне, кажется, уже не узнать покоя.
Открываю телефон и переписку с Аполлоном. Понятия не имею, где он: вернулся ли в Грецию или решил послать всех окончательно.
Печатаю на злости, быстро, почти дрожа.
Ответ прилетает раньше, чем я гашу экран, будто он ждал.
Я замираю у входа, надеясь, что Аполлон ответит быстро — и правда, минут через десять экран вспыхивает. Одновременно прилетают два сообщения: от Хайдеса и от Аполлона. Открываю только второе.
Я даже не отвечаю. Запихиваю телефон в карман и вылетаю наружу, обратно в холод. Добираюсь до места, что указал Аполлон, и жду.
Через четверть часа в сумраке вырастает силуэт девушки. Всё это время я пялюсь на уведомление от Хайдеса и так и не открываю его.
Когда мы оказываемся лицом к лицу, обе молчим. Она — ровно такая, как я запомнила.
— Привет, Хейвен.
— Привет, — я запинаюсь. Мне её звать «Персефоной», правда?
Она будто читает мысли:
— Моё имя — Эш. Если хочешь, зови так.
— Ладно. Эш.
Эш закидывает лицо к небу, я провожаю взглядом её идеальный профиль. Она изучает дождь вокруг нас, будто это самое завораживающее зрелище на свете, потом бросает на меня быстрый взгляд:
— Напомню: это ты попросила со мной поговорить. Я слушаю.
Верно.
Я прочищаю горло:
— Ты была в приюте с Хайдесом?
Она поднимает бровь:
— Да. И что?
Боже, почему я уже чувствую себя идиоткой, хотя мы ещё толком не начали?
— Часть меня была уверена, что вы с Кроносом врёте. Что вы с Хайдесом на самом деле не были знакомы. Не знаю почему, но…
Эш улыбается — мягко, с сочувствием, от которого меня знобит от злости. Наконец разворачивает голову ко мне и перестаёт рассматривать серое небо.