Хейзел М. – Лепестки в шампанском (страница 3)

Связь прервалась. Ольга опустила руку с телефоном. Она чувствовала ледяной холод во всем теле. Олег не был причастен. Он был в другом городе, один, и пил из-за ее сестры. Значит, Алена не с ним.

Значит, она действительно исчезла.

Ольга посмотрела на Влада. Он метался между группами гостей, его фигура в белой рубашке казалась призрачной в сгущающихся сумерках. Кто-то из мужчин подошел к нему, положил руку на плечо, о чем-то говорил серьезно. Влад слушал, потом резко кивнул и достал свой телефон.

Ольга поняла. Поиски на территории ничего не дали. Настал следующий, немыслимый для свадебного дня этап.

Она увидела, как Влад подносит трубку к уху, его лицо искажено мукой. Он сказал только одну фразу, но Ольга прочла ее по губам. Ту самую фразу, которая ставит точку в одной жизни и начинает совсем другую, страшную.

– Здравствуйте. Я хочу сообщить о пропаже человека.

Час ожидания растянулся в вечность. Сад, еще недавно сиявший счастьем и смехом, погрузился в тревожный, нервный сумрак. Гости разделились на два лагеря: одни, наиболее трезвые и решительные, с фонариками от телефонов вновь и вновь прочесывали уже исхоженные тропинки, заглядывали в колодцы и под террасы, их голоса, зовущие Алену, звучали все более устало и безнадежно. Другие, ошеломленные и растерянные, сидели за столами, уже не праздничными, а похожими на поле недавней битвы: догорали свечи, в бокалах заветривалось недопитое вино. Они говорили шепотом, бросая украдкой взгляды на Влада и Ольгу, которые замерли в островке молчания посреди всеобщего смятения.

Они сидели на резных стульях в холле усадьбы, друг напротив друга, разделенные не только пространством, но и пропастью из невысказанных обвинений и общего горя. Влад смотрел в пол, его прическа была растрепана, а взгляд – пуст. Ольга, обхватив себя руками, будто замерзая, неотрывно смотрела в темное окно, где уже не было видно цветущих деревьев, только черные силуэты и отражения комнатного света.

Тишину взорвал звук подъезжающих машин и хлопнувших дверей. В дом вошли двое. Воздух сжался, наполнился официальным холодом.

Молодой следователь, представившийся как Артем Сергеевич, был подчеркнуто корректен, но в его глазах не было ни капли сочувствия – лишь сосредоточенный анализ. Его помощница, женщина с усталым лицом, молча открыла блокнот. Процесс начался.

Первым вызвали Влада. Допрос проходил в маленьком кабинете.

– Расскажите по порядку. Когда видели ее в последний раз? Во что была одета? Были ли конфликты в последнее время?

Влад, стараясь держаться, говорил монотонно, как заученный урок: «Ушла отдохнуть… Белое платье, фата… Конфликтов не было, все было хорошо…» Но когда следователь спросил: «А как насчет ее прошлых отношений? Бывший молодой человек?», Влад замолчал, его лицо исказила судорога. Он посмотрел на дверь, и тихо сказал

– Она сказала, что все кончено. Я верил.

Ольгу допрашивали дольше. Ее нервозность была очевидна.

– Вы последней общались с ней перед исчезновением? О чем говорили?

– Ни о чем особом… Что она устала. Что выйдет подышать.

– Но вы же сказали жениху, что она сомневалась. Что любила бывшего, – следователь пристально смотрел на нее. – Почему вы сразу не поделились с женихом до свадьбы?

Ольга побледнела. Вопрос бил в самую больную точку – в ее молчаливую надежду, что все как-нибудь само разрулится, и в позднее, запоздалое чувство вины.

– Я не думала, что она действительно решится на такой шаг. Думала, это просто предсвадебные нервы, – прошептала она.

– А у вас лично какие отношения с женихом? – вдруг сменил тему Артем Сергеевич. Вопрос прозвучал как выстрел.

Ольга замерла.

– Хорошие… Деловые… Он коллега. – Но следователь лишь кивнул, делая в блокноте пометку – тонкую, как лезвие.

Потом были родители Алены – растерянные, плачущие; друзья, которые говорили общими фразами, и даже тамада, который беспомощно разводил руками: «Все шло по плану, никаких эксцессов…»

Следователь ходил по дому, осматривал место, где в последний раз видели Алену, смотрел на грязную от множества ног траву под окнами. Он запросил записи с камер у входа в усадьбу (их было всего две).

Перед отъездом он подошел к Владу и Ольге, которые снова сидели в молчаливом противостоянии.

– Формально сорок восемь часов еще не прошло, но учитывая обстоятельства… Будем действовать сразу. Заявление я принял. Завтра начнем полноценную работу: проверим телефонные соединения, финансовые операции, опросим соседей, – он говорил четко, без эмоций. – И дам вам совет. Будьте готовы к тому, что версия о побеге – не самая худшая. Пока мы не знаем, где Алена Владимировна и что с ней. Но если ей кто-то… помешал вернуться, – он сделал паузу, – то круг подозреваемых обычно начинается с самого близкого окружения. Имейте это в виду.

Он кивнул и вышел, оставив за собой ледяной след.

Влад поднял глаза на Ольгу. В них не было прежней теплоты или даже растерянности. Там был тяжелый, подозрительный взгляд человека, которого только что официально поставили в список возможных виновников.

– Ты много чего не договариваешь, Ольга, – тихо сказал он. – И следователь это видит.

– А ты? – парировала она, но без прежней силы. – Ты идеальный жених, у которого невеста «просто ушла». Они будут копать, Влад. Узнают всё.

Полицейские еще не успели покинуть крыльцо дома, когда со стороны въезда раздался яростный рев мотора, визг тормозов на гравии и глухой удар дверью. В следующее мгновение в освещенный порог дома ворвалась фигура.

Олег выглядел так, будто проехал эти четыре часа не по трассе, а сквозь ад. Глаза запавшие, дикие, одежда мятая, от него волнами несло дорожной пылью, перегаром и неспавшей яростью. Его взгляд моментально нашел Влада.

– Ты! – это было не слово, а животный рык. Он ринулся вперед, не обращая внимания на полицейских. – Где она?! Что ты с ней сделал, тварь?!

Олег был чуть ниже, но шире в плечах. Его первый удар, неловкий, но свирепый, пришелся Владу в плечо, отбросив того к стене.

– Ты не смог ее удержать! Не смог защитить! Потерял! Ты вообще для нее кто такой?! – он рванулся за ним, но в дело мгновенно вмешались полицейские. Младший лейтенант ловко заломал Олегу руку за спину, прижав к притолоке. Тот бился, хрипло дыша.

– Успокойся! Полиция! Кто вы такой? – рявкнул следователь Артем Сергеевич, встав между Олегом и Владом, который, бледный, прижимал руку к ушибленному плечу.

– Я тот, кого она на самом деле любила! – выкрикнул Олег, переставая бороться, но не смиряясь. – Олег. Спросите у него! Спросите! Он ее потерял! Он ее довел!

Следователь обменялся взглядом со своей напарницей. Перспективный поворот.

– Выпустите его. Вы – Олег Иванов? Бывший?

– Не бывший! – огрызнулся тот, но его уже вели в кабинет, где только что допрашивали остальных. – Просто… не сложилось. А он воспользовался.

Допрос был жестким и быстрым. Олег, еще кипящий адреналином, выложил все: о ссоре, после которой Алена ушла, о своем отъезде в Нижний, о номере в гостинице, о том, что пил один, о звонке Ольги. Он тыкал пальцем в распечатку брони отеля на телефоне, в чеки из мини-бара, снятые пару часов назад.

– Вы что, думаете, если бы она позвала, я бы сидел там? Я бы летел сюда! – голос его снова надломился. Он схватился за голову. – Ее нет. И ее нет со мной. Значит, с ней что-то случилось. Случилось ЗДЕСЬ!

Следователь внимательно изучал доказательства, задавал уточняющие вопросы, проверял данные телефона Олега. Тот действительно провел в Нижнем весь день и лишь час назад начал движение по трассе. Алиби было железным.

Когда Олега выпустили, он выглядел опустошенным. Ярость сменилась леденящей, беспомощной тоской. Он посмотрел на Влада, который стоял, прислонившись к косяку.

– Прости за удар, – пробормотал Олег безо всякого раскаяния, просто констатируя факт. – Но если с ней… если ей что-то сделали… – Он не договорил, но в его взгляде вспыхнул новый огонь – уже не слепой ревности, а холодной, целеустремленной подозрительности. Он посмотрел на Влада, на Ольгу, на родителей Алены, замерших в дверях гостиной. Он видел теперь не просто трагедию, а поле битвы, где каждый мог быть врагом.

Следователь Артем Сергеевич, закончив делать заметки, обратился ко всем присутствующим.

– Мне понадобится свежая фотография Алены Владимировны. Цифровая, для розыска, и желательно бумажная – для ориентировок.

Родители засуетились, полезли в телефоны. Но первым отозвался Олег.

– Вот, – его голос прозвучал хрипло. Он достал из потертого кожаного портмоне не распечатку и не фото из соцсетей, а слегка потрепанную по краям, явно заламинированную небольшую фотографию. На ней была Алена, смеющаяся, с веткой сирени в волосах. Не постановочная, а живая. Та, которую носят с собой годами.

Олег на миг задержал взгляд на снимке, его пальцы слегка дрогнули, прежде чем он протянул фотографию следователю.

– Возьмите.

Артем Сергеевич принял фотографию, внимательно изучил. Его лицо оставалось профессионально-бесстрастным, но в глазах мелькнула искра оценки.

– Внешность яркая, запоминающаяся. Это хорошо, – сказал он вслух, отдавая фото своей напарнице для копирования. Но для себя мысленно отметил другое. Лицо девушки с фотографии – эти большие глаза, чуть асимметричная улыбка, ямочка на подбородке – почему-то вызывало у него глухое, неясное чувство узнавания. Не так, будто он её знал лично. Скорее, будто он уже видел это лицо где-то в другом, возможно, служебном контексте. На какой-то другой фотографии? В каком-то старом деле? Мысль была скользкой и мимолетной, как тень. Он отогнал ее, сосредоточившись на текущем моменте. Память иногда играет злые шутки, особенно при стрессе.