Хэля Хармон – Сказочник (страница 19)

Сказочник скользнул рукой под мою расстегнутую куртку, легонько приобнял и успокаивающе погладил чуть выше талии.

Женя, как большая кошка, медленно и вальяжно сползла с подоконника. Меня не могли обмануть ее нарочито растянутые движения. Она с недоверием смотрела на нас. Только бы он не решил, что я ей все-таки что-то наговорила вчера, пока он спал.

— Мимо проезжала, наудачу зашла,— наконец ответила она, улыбнувшись краешком рта,— а потом сообразила, что мешать нехорошо.

— Мы можем немного задержаться,— раздался у меня за спиной ровный голос Сказочника.

Когда я поставила поднос с кофейными чашечками и Жениными любимыми лакричными треугольниками на низкий столик, в гостиной все еще висело напряженное молчание.

— Хорошо выглядишь,— отметила Женя, предварительно изучив мое лицо цепким взглядом.

Она будто осматривала мою кожу сантиметр за сантиметром, будто что-то искала и не находила. В конце концов застыла в замешательстве.

«Поверь мне на слово, я в раю! И не ищи меня. Потому что для тебя это место не будет раем. Для тебя это будет падением в черноту. Поэтому не приближайся к нам. Дракон выдохнет горьким дымом — и тебя не станет под этим солнцем. И мне будет больно», — произносила я мысленно. Надеюсь, что Женя уловит мой посыл с той же легкостью, с какой это проделывали плоды моего воображения.

Она лишь внимательно смотрела на меня. У нее несколько раз мелко дернулось нижнее веко. Я поняла, что у меня что-то не то с выражением лица. Она будто меня не узнает.

— Владислав,— наконец приветливо представился Сказочник и протянул Жене руку через стол.

Что ж, лучше поздно, чем никогда.

Она его руку коротко сжала и тут же отпустила. Даже, можно сказать, выбросила, как какого-то ползучего гада.

Ничего страшного. Она и не должна хорошо к нему относиться. К нему должна хорошо относиться одна только я.

Очевидно, она предпочла бы поговорить наедине. Но Сказочник удобно расположился на диване рядом со мной, положил руку на его спинку позади меня и явно никуда не спешил.

—Ты… ты так внезапно пропала,— тихо прогово-рила Женя, выдавливая неестественную улыбку.

— Я же тебе звонила,— как ни в чем не бывало ответила я. Голос мой звучал непринужденно, я постаралась, в противовес натянутости подруги, быть максимально легкой. Светиться. Пусть верит… Нет. Пусть знает, что я влюбилась, и все странности спишет на это. Сказочник взял меня за руку и демонстративно коснулся ладони губами… И тут началось.

Паук начал плести свое ядовитое кружево. Рассказ о нашем знакомстве на вечеринке, приглашении как-нибудь посмотреть его резиденцию, мое спонтанное согласие… Напряженное лицо Женьки начало расслабляться: она заслушалась, он ее околдовал.

И как так получилось, что он не уговорил Якова отказаться от покупки издательского дома добровольно? Когда лилась его речь, казалось, он может абсолютно все.

Наша первая ссора, битые посуды (разумеется, мной, он-то был самый уравновешенный и мудрый мужчина в мире), мой отъезд домой. Его поездка за мной следом. Женя даже пару раз коротко рассмеялась, теперь она смотрела на Сказочника счастливыми лучистыми глазами. Она видела картины, которые он ей описал. Те, что могли быть в каком-то ином варианте реальности. Но так и не случились.

Я слушала и восхищалась вместе с подругой. Он — волшебник. Он — Бог. Конечно, только в рамках созданного им мира. Но Сказочник на то и был сказочником: он творил очень убедительно.

Потом он извинился и вышел покурить. Ни один мускул у меня не дрогнул, когда он достал из внутреннего кармана куртки сигареты и зажигалку, о существовании которых я и не подозревала. Ну, допустим.

Хлопнула входная дверь. Конечно, он просто давал нам возможность остаться наедине.

Проводив его взглядом, я перегнулась через столик, схватила Жену за запястья и издала короткий восторженный всхлип. Женя сжала мои руки в ответ.

— Я же говорила,— зашептала я возбужденно,— все только тени его, китайские айфоны, недостойные поделки, а это… — Я кивнула в сторону коридора.

—Твой глубокоуважаемый,— подхватила игру подруга. Голос ее звучал живо и участливо, складывалось впечатление, что она мне поверила.

— Да! — восторженно выдохнула я.

Не перебор ли? Да нет, вроде бы Женя все еще мне верила.

Могла ли я предпринять еще одну попытку? Рассказать ей все как было: что он меня похитил, что жестоко убил Аллу и Якова, показать затерявшуюся среди волос заживающую рану на виске? Или закатать рукава и предъявить ей цветущие синяки в форме отпечатков веревок на запястьях?

Да, но…

Что тогда? Я больше не услышу его голос, погружа-ющий меня под воду. Темную и теплую. Смывающую с меня все детские ошибки, всю безысходность. Все мое одиночество. Мои попытки угадать, что чувствуют другие люди. Что я должна бы чувствовать. Боль в глазах матери, когда она поняла, что я на нее не похожа. Я рывком вернулась в реальность, когда Женъка заговорила:

— Слушай,— серьезно начала Женя. Все-таки разум ее не уснул окончательно.— До тебя было не дозвониться последние дни… Я даже напряглась.

— Да,— повинилась я,— честное слово, я все забыла. Несколько дней почти не вспоминала про телефон,— я заговорщицки подмигнула Женьке,— дай бог каждому…в таком-то возрасте…— многозначительно договорила я.

Женька прыснула.

— Дай бог,— подтвердила подруга.

Мы чокнулись кофейными чашечками.

— Хочу знать все подробности,— оживилась Женя. Но тут в гостиную вернулся Сказочник — как-то уж очень быстро. Как всегда, неслышно открыв входную дверь.

— Потом,— я снова подмигнула Жене,— но на особо кровавые подробности не рассчитывай…

— Начина-а-ется,— недовольно протянула Женя чуть громче, чем я ожидала.

Сказочник опустился на прежнее место, на диван рядом со мной, я обвила его руку. Женька сидела, подперев подбородок кулачком, и улыбалась.

— И все-таки,— Женя, как мне показалось, теперь была настроена к моему избраннику максимально доброжелательно,— вот вы так прям друг друга увидели — и хоп,— подруга хлопнула в ладоши,— все решилось в один момент?

— Не совсем,— заговорил Сказочник,— я уже сказал, что нас представил Марусин редактор. Но не сказал, что это произошло по моей просьбе. Откровенно говоря, я читал ее книги, и… Хотел увидеть автора.

— Не зря пошла на филфак свой, с журфаком!.. — хохотнула Женька.

— Не зря,— подтвердил Сказочник,— и я не мог не прочитать между строк, что нравлюсь автору. Как коллега. А увидев ее фотографию, я искренне понадеялся, что профессиональным интересом ко мне эта красивая женщина не ограничится. И мне повезло,— пожал плечами Сказочник.

Он был фантастически мил. Неужели этот чудесный человек хоронил кого-то заживо? Что вы, что вы! Он мог только писать добрейшее фэнтези для всей семьи. И никакого отношения к Игорю Масонову человек с такой доброй улыбкой просто не может иметь!

— Она вас…— доверительно произнесла Женя, понизив голос до громкого шепота,— глубоко… уважает.

Я поперхнулась остатками кофе.

Сказочник захохотал. Женя присоединилась к нашему веселью.

Подруга провождала нас до машины. Они со Сказочником обменялись парой слов как владельцы крупных автомобилей. Какие-то незнакомые технические тер-мины, которых я не понимала. Я приложила усилие, чтобы мое внимание в этот момент не отключилось.

От вчерашних снежинок остались только лужи. Несмотря на октябрь, пахло весной. Скорее всего из-за яркого полуденного солнца.

Когда Сказочник убрал мою сумку в багажник, я поцеловала и обняла Женку. Со Сказочником она тоже коротко обнялась на прощание.

Кажется, все получилось. Она попала под его обаяние, как и все.

Уже сидя на переднем пассажирском сиденье, я по-махала ей и подняла стекло. Она лучезарно улыбалась. Только когда автомобиль плавно пришел в движение, я бросила быстрый взгляд в боковое зеркало. И встретилась с Жениным отражением. И увидела, как светлая улыбка стекла с ее лица. Как речная вода.

И под тем лицом проступило новое.

Такое же выражение у Женьки было в тот августовский день, когда синюшную Олеську с почти скальпированной раной на голове вытащили из реки.

Глава 16 НОВЫЕ ЗНАНИЯ — НОВЫЕ ПЕЧАЛИ

— Евгению, ты это, приходи к нам вечером. Лизок в гости приглашает. Говорит, свиную ногу запечет, как в Праге, не отличишь!

Голос Олега в динамике смартфона звучал бодро. А Женя сомневалась, как ей поступить. Было ощущение, что у нее украли кусок жизни. Второй раз подряд украли — один и тот же кусок.

Украли злые несправедливые силы. Сначала Олеську, а теперь Машку. Она видела подругу этим утром, пила кофе с ней и ее Сказочником.

«Он, конечно, знатный придурок», заключила Женя. Эдакий альфач, считающий, что все должны автоматически подпадать под его обаяние. Нет, ей не нравился он, и не нравились его книги. Она их читала, потому что Маша смотрела на нее восторженными глазами и ждала, что она о нем скажет.

Язык у него был подвешен, спору нет. Но Женя понимала, что она и этот Сказочник вращаются в совершенно разных плоскостях. И пересечений у них нет и быть не может. Так что все его эти профессиональные штуки — мимо таза. Да и вообще, положа руку на сердце, Женя в принципе не любила читать. Эта часть жизни была ей неинтересна. И книга как предмет никакого трепета у нее не вызывала. Когда Маша гладила всякую макулатуру по корешкам или нюхала страницы, Женьку посещали мысли о пограничном психическом расстройстве подруги.