Хэля Хармон – Сказочник (страница 18)
Она что-то во мне царапнула. Мертвые мертвы. Но вот Женька...
Я тихонько выскользнула из-под одеяла, не чувствуя холода. Наоборот, коснуться непривично горячими ступнями прохладного ковра было приятно. Я быстро нашла на полу куртку Сказочника, залезла в карман и извлекла свой телефон. Затем прокралась на кухню.
Мне все еще было жарко. И я распахнула окно. На подоконник спланировало несколько снежинок. Сидеть голой — явно была не лучшая идея, но идти искать халат или что-нибудь из одежды я не решилась.
Я уселась в глубокое кресло у окна — пронзительно белое, с принтом, напоминающим ледяной узор на замерзшем стекле. Единственный не вписывающийся в мою обстановку предмет. Женькин подарок. Кресло Снежной королевы. Я включила телефон и прислушалась. В квартире царила тишина. Дыхание Сказочника я здесь едва слышала.
Я вызвала из памяти смартфона Женькин номер и нажала на вызов.
***
— Что такое, маленькая?
Я думала, Сказочник разглядывал снежинки, все еще медленно кружащиеся на улице, теперь уже в свете уличных фонарей.
А оказывается, он смотрел на мое отражение в по-черневшем оконном стекле. Мы полусидели в по-даренном Женей кресле. Укрылись принесенным из комнаты одеялом с полумесяцем и, обнявшись, пили кофе в тишине. Пока он не заговорил.
Это был хороший вопрос. Я сама себя не понимала. Пока он спал, я позвонила Женьке. И ведь могла рассказать все как есть. А наговорила какой-то ерунды. О том, что все у меня прекрасно. О том, что я познакомилась со Сказочником и влюбилась. И теперь я с ним, совсем как Женя шутила, только на самом деле. А настоящий мой голос, запертый где-то внутри меня в стеклянном колпа-ке, исходил криком. Это была я, правда я. Но говорила совсем не то. Хотя и в своей манере, и так убедительно. В общем, я бы сама себе поверила. И за себя порадова-лась. Затем была вторая попытка — разговор с мамой. От разговора с Женей он существенно не отличался.
Договорив, я сбросила вызов. Некоторое время бессмысленно пялилась на телефон. Потом расплакалась. Как ребенок, от всей души. С одной лишь поправкой — дети не плачут беззвучно. А я была как в вакууме.
Через несколько минут я встала, умылась ледяной водой и поставила кофе вариться.
Потом пришел он...
Да просто. — Я не попыталась отвести взгляд. Напротив, посмотрела на его отражение в стекле — как он смотрел на мое. Наши взгляды пересеклись, и он мягко улыбнулся и медленно поцеловал мое плечо, так и не разрывая зрительный контакт.
— Давай останемся здесь? — тихо попросила я и поспешно добавила: — До завтра.
Сказочник оставил свой кофе на широкий подлокотник кресла. Я сделала то же самое.
Он взял меня за шею. На мгновение мое сердце охнуло куда-то вниз, в живот, а потом в крестец. Сказочник заставил посмотреть ему в глаза. И только.
— До завтра, — эхом повторил он, его ладонь нежно заскользила по моей шее вверх. Он, едва касаясь, кончиками пальцев прошелся по моим губам, щекам, затем рука вернулась на шею, но продолжила скольжение, на этот раз замерев на груди.
Я шумно прерывисто выдохнула. И первой потянулась к его губам.
Глава 14 Я ЗАГЛЯНУЛА В БЕЗДНУ
Мария
— Я тебя звал, моя маленькая...— произнес Сказочник мерным неживым голосом. Будто это говорил механизм.
Мы лежали в матовой темноте спальни, точно плыли через черный холодный космос. Совсем одни. Чужие для всего мира.
Одеяло сбилось в ногах бесформенным тугим комом. Я вытягивала кончики пальцев ног и осторожно касалась прохладного зеленого полумесяца на пододе-яльнике.
—О чем ты? — спросила я осторожно.
После того что произошло между нами, после тугой теплоты его тела я почти забыла, что надо бояться. Не то сказать, не так посмотреть. Но теперь страх рывком вернулся. Я не понимала Сказочника и решила быть искренней.
Звал меня? Что он такое обо мне выдумал? И что он сделает, когда поймет, что на самом деле я его не понимаю — так, как он это себе представляет. Что, если...
—Тш-ш.— Сказочник приподнялся на локте и повернулся ко мне, отбрасывая тень на мое лицо.
Я не заметила, как начала дрожать. Сказочник медленно и аккуратно дотронулся до моих губ кончиками пальцев.
— Бойся,— тихонько выдохнул он мне в висок горячий воздух,— если тебе так проще, бойся меня. Так безопаснее. А мне... мне даже нравится, как ты дрожишь... Рука Сказочника заскользила по моему телу. Я лежала обмерев, я подчинялась. Очень медленно мои за-жатые мышцы расслаблялись от его прикосновений.
Шея, плечи, живот...
Моя испуганная оболочка размякла и позволила явиться на свет сердцевине. Я была жидким металлом. Я была речным течением. Была длинными зеленоватыми травами, танцующими по-змеиному у желтого илистого дна. Я не задыхалась, потому что не нуждалась в дыхании.
Дышат — люди, а я...
Вдох я сделала слишком резко. Впустила в себя воздух, о котором забыла. Раздула пушистые воздушные мешочки внутри человеческого тела, в котором обитала,— вдох-крик, вдох-стон.
Сказочник позволил мне разорвать поцелуй и вдохнуть. Он нависал надо мной. Он вдавливал мое маленькое тело в этот зеленый орнамент простыни из лун и звезд. Зрачки Сказочника мелко дергались, а сам он сжимал своими руками мои. Переплетая пальцы.
Что-то толчками переходило из него в меня. Я чувствовала не только то, что обычно бывает между мужчиной и женщиной. Еще осязаемые волны жара, будто я распахнула нагретую духовку: из его ладоней — к моим, из его зрачков — в мои. Мне казалось, что жидкое золото капает с радужки его глаз и что я сейчас ослепну.
— Я вырастил тебя,— выдохнул Сказочник в мои спутанные взмокшие волосы, на мгновенье придавив непосильной массой и выбив из моих легких весь воз-дух,— я... я тебя создал, маленькая. Маша.
В чем-то он был прав. Я ведь читала его книги с детства, хотя и не стоило.
Я была не готова всерьез думать, о чем он говорит.
— Расскажи мне сказку,— вдруг попросила я его очень тихо и перекатилась на бок, открывая ему свою беззащитную спину. Почему-то мне это показалось правильным. Его тело почти сразу оказалось плотно прижатым к моему, горячие руки Сказочника заключили меня в кольцо, его живот и грудь опалили мою спину...
— Хорошо, малышка. Про что?
Я немного подумала. «Про Олеську»,— захотелось ответить мне. Попросить его рассказать, что с ней случилось тогда, под той рыжей водой. На самом деле. Почему-то я была уверена, что Сказочник знает.
— Про реку...
— Я расскажу тебе про старую колдунью. Про черноглазую ведьму, которая обманула время. Расскажу про черную реку, что текла из-под ее могильного камня. В этой реке внучка ведьмы утопила девочку. Крикливых девочек часто топят в речках.— Сказочник легонько усмехнулся, его голос звучал, как музыка. А я снова отплывала в неведомые космические недра, убаюканная им. Черные волны уже начинали облизывать пальцы моих ног, когда я очнулась.
— Я читала твою книгу про ведьму,— улыбнулась я в темноту,— первый раз еще когда мне было двенадцать. Уютная сказка. Я ее обожала.
— Нет, малышка,— мягко прервал меня Сказоч-ник,— я расскажу тебе, как было на самом деле. Хочешь?
— Да,— сказала я беззвучно. Одними губами. Но он понял. Я вжалась в него сильнее. Я знала, что мне будет страшно. Но пусть расскажет...
Когда ночь побледнела, а вчерашний пушистый снег безмолвно стек с карниза, я уже срослась со Сказочником. Я чувствовала его. Утром, пока я стояла под душем, сказка еще не выветрилась из моей памяти. Хотя с каждой минутой вспоминать было все труднее. Когда я завернулась в мятного оттенка пушистое полотенце и буквально вываливалась из ванной в ароматные пары кофе и корицы, осталось лишь смутное воспоминание, что в той сказке дул ледяной ветер и мертвецы говорили, не размыкая губ. И кто-то кого-то так сильно любил, что отказался умирать, и Смерть ушла от него ни с чем. Но Смерть всегда возвращается.
Я не могла вспомнить почему, но от той сказки мне давило грудь. Хотелось умолять Сказочника, чтобы он пощадил победившую Смерть. На правах создателя того мира. И я решилась попросить.
— Ты хочешь, чтобы я переписал историю в пользу плохих парней,— усмехнулся Сказочник, отпивая кофе из кружки со снежным рисунком на льдисто-го-лубом фоне. Из нее обычно пила мятный чай Женька.
Я только пожала плечами. Что это я?
Я покажу тебе как-нибудь версию Масонова. Думаю, она придется тебе по душе.— Сказочник усмехнулся.
И я усмехнулась зеркально. Сегодня я почти не боялась. И у меня было легкое дыхание.
Глава 15 ПОРА ДВИГАТЬСЯ ДАЛЬШЕ
Мария
Когда Сказочник открыл дверь квартиры и посторонился, пропуская меня на площадку, я не смогла сдержать возглас удивления. Он тоже ее заметил и перестал звенеть ключами.
На несколько секунд повисла тишина.
— Жень,— я назвала ее по имени. Голос звучал виновато, надломленно. Я прокашлялась.
Сказочник вроде бы не обратил на это внимания. Женька сидела на подоконнике на один лестничный пролет ниже. Но видно ее было прекрасно. Больше всего меня напрягла ее поза: так сидела Алла, а потом и сама Женя в моем вчерашнем видении. И даже терла под глазом жест же пальцем.
—Привет,— спокойно поздоровалась Женя, затем перевела взгляд мне за спину, на Сказочника.— Здрасьте.
— Жень, ты чего тут? Или ты звонила, а я не слышала? — все еще взволнованно спросила я, точно не зная, как теперь себя вести. Ненадолго вернуться в квартиру? А что, если он не даст мне этого сделать?