Хеллен Морецкая – Не сойти с ума (страница 8)

Выражение лица классной руководительницы моментально и неожиданно сменилось на подобострастно-дружелюбное – с представителем силового органа нужно было дружить. Мало ли что.

– Пожалуйста, Нелли Семёновна, можно начинать.

На протяжении всего часа, точнее, сорок пять минут дети делали вид, что слушают, некоторые откровенно перешептывались. Лёка вряд ли слышала хоть слово из всей беседы, она время от времени нерешительно поднимала глаза от парты и казалась такой же расстроенной и потерянной. После звонка с урока крупные и громкие одноклассники ломанулись в столовую, девочка медленно собирала портфель, нарочито долго копаясь в его недрах и явно планируя переждать массовый исход товарищей по учебе. Когда класс опустел, Нелли подошла к ней и села рядом.

– А ты сегодня не обедаешь?

Девочка, не поднимая головы, пожала плечами.

– Наверное.

– Не составишь компанию? Я в столовой пирожки с яблоками видела. Любишь с яблоками?

Лёка несколько раз кивнула головой, и тут, самообладание ребенка, держащееся так долго на честном слове, поломалось. Из глаз побежали частые крупные слезинки, оставляющие темные крапины на учебнике алгебры. Неожиданно человеческое отношение и добрый негромкий голос Нелли произвели эффект диссонанса и Лёку прорвало.

– Ну, ну, ты чего, все хорошо, не надо – У тебя ещё есть уроки?

– Да, физкультура.

– Пойдем, проводишь меня до кабинета, а то перемена закончится.

В кабинете завуча старших классов, где Нелли выделяли рабочий стол при посещениях школы, было пусто. Женщина усадила её за стол.

– Посиди пока тут, я закрою кабинет, никто не войдёт. А на счёт физкультуры я договорюсь с учителем, тебя не будут ругать. Я скажу, что у тебя голова разболелась, и что я провожу тебя домой. Ты ведь не против?

Девочка, похоже, решив сегодня перейти на язык жестов вместо речевого общения, помотала головой, а потом согласно кивнула. Щелчок ключа в скважине и стало совсем тихо. Она постепенно успокоилась, и, чтобы занять себя, обвела глазами кабинет, машинально читая надписи на корешках книг в шкафу. Методическое пособие по… Вот ещё одно, по другой теме. Все школьные работники – такие читающие и подкованные. Почему же они не могут помочь ей? Почему каждое утро – пытка, а весь школьный день затем – мучение? Почему даже дома нет ощущения защиты и тепла?

Лёка вздрогнула от повторного щелчка в замке, но это была Нелли.

– В общем, делаем так: сейчас все на уроках, мы с тобой спускаемся, одеваемся и прогуливаемся до моего дома, а там пьем чай с пирожками, коли уж в столовой не удалось – она приподняла прозрачный пакет, наполненный рыжеватыми пухлыми булками.

Идти пришлось недолго, Нелли жила через два дома от школы. Весна уже вовсю светила и чирикала с деревьев, и ветер дул почти летний, мягкий. Поднявшись на второй этаж, они оказались перед обычной, обитой дерматином, дверью

– Давай, мой ручки и – за стол! Ты ведь Лена? У меня дочка есть, тоже Лена! Ну, не совсем дочка, девочку я взяла из детдома… Нелли невольно осеклась. Ее Лена была далека от проявления дочерних чувств. Две Лены, но такие разные…

Нелли специально не переходила к нужному разговору, пока девочка не поест. Лёка, вынужденно пропустив обед, теперь, когда никто не мог её обидеть, да и никто не знал, где она, вдруг почувствовала зверский голод. Когда она умяла второй пирожок, Нелли поняла, что нужно греть суп. Чтобы девочка не смущалась, она пыталась её занять. Рассказала о своей школьной поре, о студенчестве, умолчав, правда, о дальнейшем фатальном замужестве и его плачевных последствиях. Вместо этого она, смеясь, поведала несколько весёлых историй о поездках на картошку и студенческом клубе.

– Лена, попробуй рассказать мне свою историю, я очень хочу тебе помочь – попросила она, когда все тарелки были вымыты и забавные истории закончились. И Лёка, вновь расплакавшись, рассказала… Как боится и ненавидит своего отца, как с этим справиться ей совсем не помогает мама, как ее травят школьные подружки, и как ей вдруг разрешили их пригласить на день рождения в начале восьмого класса. И как она на радостях пригласила аж восемь человек, и как потом все отменили, вернее, регламентировали их количество до четырёх за день до праздника… И как она рыдала, обещала больше никогда ничего не просить и лично перемыть всю посуду и полы после застолья. Но отец, да и мама были непреклонны. Не смогла помочь даже Марина, поклявшись помочь и с готовкой, и с уборкой. И как она, заискивая и извиняясь, подходила на переменках к каждой из четырёх «лишних» подружек и просила не приходить… И как к ней вообще никто не пришел в назначенное воскресенье, и вкусно накрытый стол на пять человек долго стоял в зале без единого сотрапезника… И как её с ещё большим рвением травили в классе после неудавшихся именин, и как она вообще ненавидит свой день рождения, потому что всегда несчастна! несчастна в этот день… И, как она в шестом классе влюбилась в самого красивого мальчика в классе, став двадцатой по счету его тайной воздыхательницей, и как её ежедневно принижают на его глазах, и поэтому он ровным счетом ее просто не замечает… И как она мечтает сбежать, куда подальше из отчего дома. Нелли молча, не прерывая слушала печальный рассказ. Уже второй раз за последний месяц вторая Лена пылко заявляет о побеге, но как рознятся причины, порождающие эти намерения!

Девочка опять горько расплакалась, растравив себе сердце воспоминаниями. Она старалась ни дома, ни в школе не показывать слез, но сейчас это было выше ее сил.

Нелли, как хороший психотерапевт, могла заключить из её рассказа, что отец страдает психическим заболеванием, она даже знала название такого недуга. Нездоровая психика небольшого человека, искалеченная в детстве и берущая подпитку из многих комплексов. И из жестокости к слабому, если не поддаются сильные. Нет, физической силы в нем было предостаточно, речь о душевном равновесии. Подобострастно-дружелюбный с посторонними, он дома отпускал пружину, сдерживающую его эмоциональную составляющую в течение дня.

Нелли, выслушав горькую исповедь, впервые не знала, как успокоить совсем расстроившуюся девочку. Её впору было успокаивать саму. Она достала из шкафчика валериану, накапала в стакан ей, а потом и себе.

– Тебя дома как зовут? Можно мне так же?

– Лёка… Но, это мама и Марина. А отец… – Лен… – она запнулась – Кой… И Леной, бывает.

– Лёка куда лучше! Мне нравится, и тебе очень подходит. А отца ты как называешь?

– Раньше папой, когда была маленькая. Сейчас – никак… почти…

– Ну, хорошо. А что ты любишь делать?

– Читать! – её глаза стразу засветились, помятуя о десятках прочитанных книг с фонариком, под одеялом. Отец был приверженцем четкого режима, и после «отбоя» в 21—00 рекомендовалась темнота и тишина. Она, испытывая дефицит живого общения, черпала его из печатных изданий, проглатывая не только положенное по школьной программе, но и выходя за ее рамки. Библиотека у них дома, как у семьи, читающей и образованной, была обширной, и она зачитывалась романтическими шедеврами Дюма и Гюго, убегая из реальности в прошлые века.

– И вязать! – совсем уже улыбаясь припухшими глазами, вспомнила Лёка.

До чего хороша была её улыбка! Почти отцовская, но добрей, милее. Четко очерченный рот обнажал белоснежный ровный ряд верхних зубов, а на щеках появлялись ямочки. Пронзительно зелёные глаза при этом лукаво щурились.

– Так это же самые нужные дела для девочки! Будущей мамы и хозяйки! Милая моя девочка, я постараюсь сделать так, чтобы ты улыбалась, а не проливала слезы. Если надо, я вызову к себе на службу и твоего папу, и учителей. Но… – она невольно сделала паузу – О нашем разговоре никто не должен знать …Пока. Ты согласна?

Лена посмотрела на Нелли внимательно и удивленно. Затем, не очень, правда уверенно, но кивнула.

– Смотри, я запишу тебе свой телефон, у вас ведь дома есть телефон? Запишу и домашний, и служебный. Как только станет тяжело, да и просто захочешь прийти в гости или прогуляться по парку – звони. В любое время. Не на одном, так на другом я буду и сразу отвечу. Да?

– Да – это было не столько согласие, сколько заключение негласного договора. Лёка не столько осознавала, сколько чувствовала на интуитивном уровне, что сегодняшний день стал неким рубежом, оставившим позади многое и менявший все предстоящее.

ГЛАВА 9. ПОБЕГ

Подошла пора первых в жизни экзаменов, были выставлены отметки за четверть, за год, выданы экзаменационные билеты и назначены даты экзаменов. Их предстояло два: русский и математика. Лёка совсем даже неплохо закончила восемь классов: всего с одной тройкой по химии. И то, невзлюбила ее химичка. Да и никого она не любила! И тройки от нее были как манна небесная.

Получив дневник с годовыми отметками, она позвонила из автомата… Нелли. Больше делить радость было не с кем. Единственная ее подруженция Нинка Паклина год уж как переехала с родителями в другой город, Марина давно жила отдельно, она уже успела выйти замуж и родить дочку. Нелли была на службе, но очень обрадовалась звонку.

Вечером, после работы, с тортом и лимонадом, они поднялись в квартиру Нелли. Их отношения как-то быстро приобрели доверительную форму, они пили чай, болтали обо всем на свете, смеялись. И, конечно, чокнулись лимонадом за светлое Лёкино будущее и за гранит науки, который ещё предстояло прогрызть. И в этот вечер она, наконец-то, познакомилась с Леной.