Хеллен Морецкая – Не сойти с ума (страница 2)
Но к семнадцати годам природа взяла свое: Виктор вытянулся! Да так стремительно, за одно жаркое сытое лето 1957 года, догнал многих своих дружков. Да, его нельзя было назвать высоким, но и карликом он тоже не был. Теперь мать доходила ему едва до плеча, такая низенькая она была! И, становясь все старше, она словно круглела и росла поперек. Но и теперь она оставалась домашним командиром, обретя, наконец, доброго покорного мужа, который полностью ее устраивал, а Виктору – хорошего отчима. И была жизнь! Мирная жизнь, и был хлеб досыта, и был суп на обед, и карамельки в карманах. И была восемнадцатая весна, в которую его отправили в военное профтехучилище, впервые далеко от дома. А затем и Москва, знаменитый «МИНГ», в него он поступил по путевке от газопромысла, где Виктор несколько лет отработал механиком, окончив ПТУ.
И там, в сияющей столице, в череде студенческой круговерти, его познакомили с ней…
ГЛАВА 2. МАМА
Милена была той глазастой складняшечкой, в след которой обычно оборачиваются представители сильного пола. Любого возраста. Природа, создавая ее, словно иллюстрировала модный журнал того времени: ее нельзя было назвать худощавой, но из нескладного подростка она сформировалась в весьма изящную девушку с налитыми плечами, скруглёнными бедрами и узенькой талией. Невысокая, круглолицая, с огромными и всегда удивлённо распахнутыми глазами, сверкающими из-под вскинутых вразлет бровей. Образ дополняли две темно-русые косы с вьющимися кончиками и маленькие губки бантиком. Её хотелось ухватить за крутой бочок, затащить в укромный уголок и затискать до смерти. И она даже не пыталась для этого прилагать особые усилия, просто была собой. Непосредственная, прямолинейная и бесхитростная, она скорей даже не замечала производимого впечатления на представителей породы охотников.
Хотя, интуитивно подчиняясь той роли, которая заложена в любой представительнице прекрасной половины человечества, дело свое она знала. Она могла, слегка поведя круглым плечом, нарочито непроизвольно до предела удивлённо распахнуть свои безразмерные глазищи цвета незрелого крыжовника, и этого хватало, чтобы потенциальный поклонник далее следовал за ней как телок на поводке. Юбочка-колокол, сшитая и скроенная подружками и перехваченная в осиной талии широким ремешком да невесомая шифоновая блузка, заполучить которую удавалось, лишь отстояв двухчасовую очередь в ГУМе – и незнакомые мужчины спотыкались на ровном месте, оглянувшись на нее. Один из них даже свалился в канаву, вырытую ремонтниками, засмотревшись на кукольную девичью фигурку, что довело Милену до слез, она долго и звонко хохотала, запрокинув свой маленький носик к синему московскому небу.
С Виктором у них были схожие судьбы: военное детство, трудные школьные годы с горем пополам, техникум и профсоюзная путевка в ВУЗ для молодых работников нефтепромысла. Они даже родились в один год и месяц, но, в отличие от Лёкиного отца, к моменту их знакомства Милена имела более насыщенную биографию. За плечами имелось неудачное замужество, развод и пятилетняя дочь. И опять-таки, случилось все это само собой, в силу ее детской непосредственности, вроде как, и без ее особого участия.
Виктор поначалу не произвёл на нее особого впечатления, поскольку, как яркая бабочка, она привыкла привлекать внимание более завидных кавалеров. Но серьезный настрой из них улетучивался, стоило им узнать о сюрпризе размером в пять маленьких лет её ребёнка. Виктор же, на самом первом вытребованном у нее свидании, единственный из них не только не стушевался перед этим фактом, мало того, он уже знал об этом и сразу спросил имя дочки. Что сподвигло ее и на второе свидание, а потом и третье. Он вошёл в ее жизнь настойчиво и прочно, и уже само собой подразумевалось, что быть им дальше и по жизни вдвоем. После выпускной пирушки, после всенощной прогулки через всю Москву, после распределения на далёкий снежный Север. Она не любила его, порой не ощущала даже особого притяжения или влечения к нему, но он был, и был надёжен и предан. Он подхватывал её под коленки всего одной рукой, затем высоко над собой приподнимал на вытянутых руках. Милена визжала и заливалась смехом одновременно, а от него исходило ощущение нескончаемой силы и непоколебимой защиты. Он стал неизбежной и обязательной опорой, без которой трудно представить дальнейшее. Он усыновил её, к тому времени, восьмилетнюю дочку-колючку. Девочка долгие пять лет учебы в институте воспитывалась бабушками (бабушкой и прабабушкой) и характер имела соответствующий. Возвращение далёкой мамы и ее появление на пороге колхозного дома своих воспитательниц с чужим дядей было встречено колючим взглядом исподлобья. А через три месяца после возвращения, переезда уже втроём, в качестве семьи на Север, в выделенную от работы квартиру, Милена подскочила в одно раннее утро как подстреленная, едва добежав до уборной… Внутри уже прочно и своевольно поселилась Лёка…
ГЛАВА 3. ЗНАКОМСТВО С РОДИТЕЛЯМИ
Жизнь стремительно бежала дальше. Пытливый ум и тяготение к технике, быстро сделало из Виктора классного специалиста: инженера-механика на первом же после института рабочем месте. Он чувствовал любой механизм как под рентгеном, мог сразу и безошибочно определить неисправность, занимался этим играючи. Он не замечал времени и даже не работал, а просто получал удовольствие, разбирая и собирая сложные узлы машин и проектируя их замену. Он был как рыба в воде в своей профессии. Но самой главной любовью была Лёкина мать. Сыграв немудреную свадьбу, а вернее, просто наскоро расписавшись, Виктор и Милена поехали знакомиться с родителями Виктора в воронежскую глубинку. Он улучил неделю отгулов за бессменные дежурства в машинном зале на буровой. Милена же просто взяла отпуск за свой счёт. Инженером она была не ахти каким профессиональным, да и написание диплома как такового вряд ли увенчалось бы успехом, не возьми это занятие на себя Виктор. Он умудрился за преддипломные полгода написать и начертить две дипломные работы – свою и Милину, как он привык ее звать. И натаскал ее в ночь перед защитой так, что у нее отлетела от зубов вся дипломная тема, уж чего-чего, а усидчивости ей было не занимать – сказалось безысходное военное детство. Но высшее образование на тот момент было редкостью, специалистов не хватало, ее приняли с распростёртыми объятиями в одну из контор по разработке нефтяных месторождений на далёком суровом севере. И Милена как рыбка в новый аквариум, влилась в привычную стихию: пышные девичьи юбочки сменились строгими жакетиками и тёмными прямыми юбками, косы были заменены на строгую женскую стрижку, но она по-прежнему притягивала взгляды, стоило только появиться в помещении. Она была самым ярким пятном любого места, ее огромные изумрудно-зелёные глаза сверкали словно семафор, а само ее присутствие не очень-то вязалось с серьезной работой тех, кто ею занимался наряду с ней. Она привычно стреляла глазками, проводила плечиком, скорей по какому-то обязательному женскому ритуалу, чем с определенной целью, но цель достигалась сама и очень просто, все мужчины любого статуса и степени женатости становились ее добровольными поклонниками. Она быстро поняла свою выгоду, что значительно облегчало процесс выполнения рабочих обязанностей, особенно в общении с мужчиной-начальником.
Тем временем и Виктор не остался незамеченным у себя на предприятии. Становясь старше, он не становился старее. В свои тридцать он смотрелся скорей двадцатилетним подростком. Но порода все ярче проступала в его облике. Он стал более открытым и дружелюбным в общении, ещё белей стала улыбка и смышленее прищур небольших серых глаз, продолговатый разрез которых на чётко очерченном лице, все больше обозначали породу. Под рабочим пиджаком угадывалось сухопарое сильное тело и стальные бицепсы. Густой непокорный вихор он привычным быстрым жестом откидывал назад, открывая высокий чистый лоб и словно скидывая с себя возраст, в такие моменты он был просто юн. И не одна молодушка, а даже и чья-то женушка невольно ловила себя на мысли, что этот моложавый и симпатичный, а главное – положительный (не пьет, не курит!!) мужчина – весьма желательная цель в качестве спутника жизни. Но он бы был очень удивлен, знай он об этих потаённых помыслах. Он заполучил для жизни самую желанную, первую в его жизни и единственную на всем свете женщину. Его жизнь зависела от ее настроения, от того, с каким смыслом она приподнимала изогнутую бровь и с каким выражением распахивала свои вечно удивлённые, огромные круглые глазищи цвета морской тины и сочной летней листвы.
К родителям он повез уже глубоко беременную жену с большим животом и столь же большим общим чемоданом. Милена плохо переносила беременность, она округлились и подурнела. И если первого ребенка она выносила, почти не замечая, то Лёка отнимала у нее красоту и настроение. Она отекала, задорное круглое личико стало серым и одутловатым.
Свекровь встретила новоиспеченную невестку без восторга, сразу угадав в ней властную породистую самку, перетянувшую на себя большую долю внимания и финансовой поддержки старшего сына. Милена инстинктивно напружинилась в ответ, точно угадав волну восприятия свекрови. И в эту поездку она впервые почувствовала вторую, ещё неясно наметившуюся сторону характера своего влюбленного супруга, всегда ловившего любой оттенок ее настроения. После разговора с матерью на кухне, куда она вызвала его одного для разговора, он вернулся непривычно хмурый и раздраженный.