Хеллен Морецкая – Не сойти с ума (страница 11)

На улице совсем по-летнему было ярко и солнечно, и, что немаловажно, сопутствовала удача. Ни в подъезде, ни на лавочке она не встретила кумушек-старушек, неизменно фиксирующих каждодневный алгоритм подъездной жизни, и Лёка, предусмотрительно прикрыв чемоданчик баллониевым плащом, постаралась скорей скрыться в соседних дворах. Жили они с Нелли недалеко как друг от друга, так и от самой школы, и ей удалось добежать незамеченной. Нелли уже ждала ее. Предстояло много дел: хоть немного видоизменить свою подопечную, сделать её внешне похожей на Лену, ведь предстояло ехать по Лениному билету и паспорту, поменять сами билеты на сегодняшнюю дату, ведь ехать нужно незамедлительно. Впустив Лёку, Нелли убежала к железнодорожным кассам. Как представитель власти, она за три года успела обрасти знакомствами. В кассах работала Ниночка, молодая мама подростка-хулигана, не раз приводимого в кабинет Нелли. Быстро подойдя к окошку, она подала знак, невидимый для очереди, и Нина, улыбнувшись, кивнула. Минут через пять она встретила Нелли возле служебного входа, взяв сдаваемые билеты. Везение сопутствовало, на сегодняшний поезд, отходивший в третьем часу пополудни, остались места, правда, только в более дорогой купейный вагон. По дороге она купила кепку с козырьком, скрывающим пол-лица. До отхода поезда оставалось чуть больше четырёх часов, надо было поспешить. Лёке, чтобы придать облик Лены, пришлось отрезать ее длинные косы, которые она носила почти с рождения. Нелли, вспомнив студенческие навыки, скруглила стрижку, обрамляющую теперь Лёкино лицо и смягчая линии. Из зеркала на неё смотрела незнакомая повзрослевшая девушка. Теперь надо было одеть её, хоть немного округлив очертания наподобие Лениных. Конечно, точно повторить её габариты не представлялось возможным в силу абсолютно разных весовых категорий, но они попытались хотя бы скрыть невероятную худобу, надев джемпер и брюки Лены. Благо, вещей у неё здесь оставалось предостаточно.

– Кипарис ты мой стройный – смеялась Нелли, утягивая на ней обширные шаровары и проделывая дополнительную дырочку в ремешке. Впрочем, надев сверху объемный джемпер и свободную летнюю куртку, она уже не смотрелась такой уж худой. Лёка на все эти сборы смотрела расширенными перепуганными глазами, не до конца осознавая происходящее. И когда уже было вызвано такси, и оставалось пять минут до выхода, Нелли, внимательно посмотрев на неё, взяла её за обе руки и произнесла:

– Девочка моя дорогая, если у тебя есть хоть тень сомнения, мы все можем отменить. Ты ещё сможешь вернуться домой, и никто никогда не узнает о твоей попытке.

Лёка посмотрела на себя в зеркало, и, припомнив отношение отца к коротко стриженным школьницам, невесело усмехнулась:

– Теперь-то уж точно мне туда не вернуться.

– Ну, тогда… едем?

– Едем – твердо и как-то сразу повзрослев, произнесла она.

Такси сначала подъехало к управлению – надо было сдать под расписку ключи от служебной квартиры и попрощаться с сослуживцами. Свои документы и расчет она получила ещё вчера. Лёка, спрятавшись под огромным козырьком кепки, съежилась на заднем сидении. И вот уже такси мчит их на вокзал. Когда поезд, быстро набирая скорость, застучал колесами в направлении Ленинграда, нервное напряжение спало, уступив место огромной усталости. Дала о себе знать бессонная ночь, и беглянка свалилась замертво, едва взобравшись на верхнюю полку.

Нелли же, откинувшись к стенке купе, смотрела на пробегающие столбы ЛЭП, на темные ели, подпрыгивающие возле самых глаз, и не могла поверить в происходящее. Улеглась суматоха сборов и спешка отъезда, и пришло осознание всей невероятности аферы. Она, опытный юрист и активный приверженец законности, да и просто честный человек, решилась на это вопиющее должностное преступление. Подмена, а может, и похищение человека! Конечно, здесь был фактор добровольного согласия, но и был факт несовершеннолетия, а, значит, не сформировавшейся ответственности и самосознания. Могли её привлечь? Да! Безусловно! И грозил реальный срок! Но, отматывая прошедшие события день за днём, она понимала, готова на риск. 50/50, что подмена вскроется, но был и шанс подарить этому маленькому человеку интересную, спокойную жизнь, наполненную любовью и уважением.

Как она и опасалась, рано утром следующего дня вагон проверил наряд милиции со служебной собакой – значит, родители успели подать в розыск. Она хорошо знала эту процедуру. Но у них, вероятнее всего, была ориентировка на худенькую девочку с двумя косичками и детским выражением лица, а с верхней полки на них смотрела коротко стриженная дивчина средних размеров, в мешковатой одежде и с густой челкой, скрывающей лоб и брови. Да и собака не смогла взять след, ведь на Лёке было надето множество чужой одежды с чужими незнакомыми запахами. Нелли предъявила документы на воспитанницу, которую она везла поступать в Петрозаводский техникум, а ее служебное удостоверение довершило дело. А в чемодане Нелли, плотно упакованная в пакет, лежала Лёкина собственная одежда, в которой она пришла к ней вчера утром, отрезанные длинные русые косы и подлинные документы. Милиционеры, сдерживая овчарку на коротком поводке, вышли из купе. Удача вновь сопутствовала! А то, что документы не вызвали подозрений, означало ещё и то, что настоящая Елена Никольская, бывшая воспитанница интерната, благополучно прибыла туда, куда так стремилась и возвращаться не собирается. Нелли спрашивала себя вновь и вновь: готова ли она понести самое строгое наказание за данное должностное преступление? И отвечала себе: да, готова. Она, незаметно для себя, успела привыкнуть и полюбить эту наивную открытую девочку, даже подсознательно хотела бы видеть ее своей дочерью. Были обстоятельства, благоприятствующие успеху: ее и эту девочку вряд ли кто-то мог связать в своем сознании, ни учителя, ни родители не видели их вместе. Предстоял ещё сложный разговор с троюродным братом, начальником милиции города Петрозаводска. Нужно было ставить на учёт Лёку-Елену, менять паспорт…

Лёка всю дорогу находилась в каком-то угнетенном состоянии. Она почти не спускалась со своей второй полки, в основном молчала, отвечала односложно и мало интересовалась окружающими. Ночью она, когда весь вагон погрузился в сон, лежала на вагонной полке ничком и беззвучно плакала. Ей очень жалко было себя, своего затертого детства. А ещё она очень скучала по маме. Она не знала, сможет ли испытать дочерние чувства к этой, без сомнения, доброй женщине, но понимала, что маму не заменить никем. Ей не хватало ее теплых мягких ладоней, родных любящих глаз…

Через сутки, после обеда, поезд благополучно прибыл на ленинградский вокзал. Им предстояло провести здесь целый день, до ночной пересадки на другой поезд, идущий до конечной цели их путешествия. Лёка выходила из вагона с широко раскрытыми глазами. Северная столица восхитила ее с первых шагов. Ей приходилось раньше быть в Москве проездом. С родителями они летом несколько раз ездили на юг с пересадкой. Но Ленинград – было другое. Она поняла, что влюбилась в этот город и знала, что обязательно приедет сюда вновь. За весь этот длинный день они успели побывать и в Эрмитаже, и в Петергофе, где как раз расконсервировали после зимы золоченые статуи и запустили фонтаны. И, конечно же, в Детском мире! Нелли приносила в примерочную кабинку яркие кофточки, джинсовые брючки. А сколько здесь было юбок! Прямые, пышные, однотонные и в клеточку. Такого изобилия она не видела в своем городке, да если бы он там и был, вряд ли родители выделяли финансы именно на такие модные и дорогие вещи. А главное, можно было подобрать нужный размер! На вокзал поздно вечером ехали, нагруженные пакетами и коробками, уставшие и сияющие.

На следующее утро поезд прибыл в Петрозаводск. Всю дорогу до дома Нелли, сидя в такси, она провожала глазами незнакомые дома, улицы, магазины как сквозь пелену. Наконец, они поднялись на второй этаж обычной кирпичной пятиэтажки на самой окраине города, дальше которой уже виднелся лес. Весь остаток дня, до самого позднего вечера они снимали с мебели пленку, мыли, чистили, словом – наводили уют в квартире, простоявшей закрытой целых три года. Постановили так: Лёке отводится маленькая комната, Нелли занимает зал. И когда девочка вышла на небольшой балкон «своей» комнаты, у нее захватило дух. Обманчиво близко, прямо от тыльной стороны дома, начиналось разнотравье-поле, а за ним – лес. Совсем не похожий на привычную тайгу близ ее родного городка. Само поле переливалось разноцветьем: жёлтые головки мать-мачехи переплетались с чем-то лиловым, красным и даже темно-синим. Хоть каждый день собирай душистый полевой букет. Причем, дом имел очень хитрое расположение: своей лицевой стороной и всеми подъездами он был развернут к обычному двору с детской площадкой, после которой начиналась обыкновенная городская улица с магазинами и автобусной остановкой, и не скажешь, что совсем близко лесной массив. Но стоит зайти за сам дом, попадаешь прямиком в само лоно природы.

А сейчас был поздний вечер, и они с Нелли, умаявшись, уселись на чистенькой белой кухне. Закипал чайник, красный абажур окрашивал неверным отблеском стены. За работой Лёка забылась, и все случившееся уже не казалось невероятным и непоправимым. Она будет писать маме! Она найдет способ. Она не доставит ей неодолимого горя. И выдержит любые испытания.