Хеллен Морецкая – Не сойти с ума (страница 12)
ГЛАВА 11. АРТЁМ
Беглянку разбудил неожиданно громкий мужской голос, доносящийся с кухни. Молодой басок что-то рассказывал, сопровождая повествование короткими смешками. Слышен был смех Нелли, ее голос что – то переспрашивал и смеялся в ответ.
Лёка опасливо выглянула из комнаты, накинув халатик. Неллин собеседник развернулся на это движение, и она смогла разглядеть рослого, почти огромного парня в тельняшке десантника. Вернее, она не знала, что тельняшка именно десантника, просто машинально отметила темные полоски на футболке с длинными рукавами, а сам рассказчик показался совсем взрослым мужчиной. Она опасливо попятилась, намереваясь вновь скрыться в своей норке.
– Алён, свои, не прячься, это наш Тёмка, он все знает – успокоила ее Нелли.
– Ну, привет, сеструха! – лукаво щурясь, произнёс этот гигант, присев на корточки и протянув большую сильную ладонь. Перед ним стояла невысокая щупленькая взъерошенная девчушка, до предела раскрыв сонные глаза травяного цвета. Совсем ещё ребенок.
Вчера, умаявшись, она так крепко заснула, что не слышала ни того, как утром поднялась Нелли в соседний комнате, ни того, как в квартире появился этот здоровяк, которого Нелли считала своим сыном. Не слышала она и того, как Артём тихонько приоткрыл дверь её комнаты, и его взору предстало нежное детское личико, разметавшиеся по подушке стриженные пшеничные волосы. Ей, казалось, нет и десяти, хотя было уже пятнадцать. Артем вернулся из армии всего неделю назад, и приезд Нелли ждал только через неделю. А сегодня, по давнишней договоренности, зашёл проверить квартиру, но обнаружил саму Нелли и… Лёку. По описанию, по письмам Нелли он ожидал увидеть совсем другую воспитанницу, и за это утро Нелли успела рассказать их, теперь общую историю, потому что Артёму она доверяла как себе. Их ведь тоже объединял свой, только им известный отрезок жизни..
Ему в шестнадцать лет, как полному сироте, от государства дали небольшую и совсем не новую квартиру, а в семнадцать он был официально усыновлен Нелли. От дома Нелли до него можно было добежать дворами минут за двадцать.
Лёка поначалу относилась настороженно к названному «брату», впрочем, её опыт общения с мужским полом в принципе был не богат и, по большому счету, не очень положителен.
– Лёчик, пойдем Тёмушкину квартиру мыть – предложила Нелли в ближайшее воскресенье, через день после их приезда. Наскоро позавтракав и вооружившись «снарядами» – чистыми тряпками и содой, они отправились воевать с холостяцким беспорядком.
– Загружайся в мою берлогу! – звучно пригласил открывший им дверь Артем.
– Инспекция! – весело вторила ему Нелли, входя.
Почти целый день они втроём отмывали углы, снимали и вновь вешали постиранные занавески, стирали белье и передвигали мебель, Артем по спецзаданию свернул и выколотил все половики на перекладине во дворе, потом занялся проводкой, а Лёка даже успела выступить шеф-поваром. Ей, намуштрованной в своей семье, эти уборочно-готовочные мероприятия были далеко не в новинку.
Артём, со своей табуретки, из-под люстры, время от времени с легкой улыбкой поглядывал на умело-деловитые движения этой смешной девчонки. А когда он увидел разлитый по тарелкам куриный суп, а в миске – ещё дымящиеся оладушки, мотнул головой и показал большой палец
– Мировецкая у меня сестрёнка! Жаль, что жениться нельзя!
– Ну, ну, жених, я тебе женюсь! – Нелли шутливо замахнулась полотенцем.
Лёка, одновременно польщенная и смущённая похвалой, раскраснелась и отвернулась к окну. Артём, стараясь по возможности незаметней, поглядывал на неё за поздним обедом. Совершенно без косметики, она была яркой по-своему. Худенькое, совсем детское личико, скругляла короткая девчоночья стрижка, из-под пшеничной челки просились на волю черные брови вразлет. Четко очерченные малиновые губы в сочетании с маленьким прямым носом и высокими скулами выдавали породу, причем не в одном поколении. Но самый поразительный эффект производили ее глаза. Когда она понимала их, смущённо отвечая, если к ней обращались, в собеседника выстреливали два зелёных огонька. Нет, интерес его нельзя было назвать мужским, скорее, это была теплота старшего брата. Его удивляло, насколько она не чувствуют своей природной красоты, напротив, казалось, хочет спрятаться от любого внимания. И он понял, сколько было обиды в ее маленькой жизни, и ощутил сильное желание охранять и защищать её от любого зла, пока рядом.
ГЛАВА 12. ВЗРОСЛЕНИЕ
Прямо с понедельника предстояло переделать миллион дел. Нужно было подать бумаги на обучение в техникум, бумаги на удочерение, да и просто решить, как теперь быть с паспортом.
– Ну и какого …ты сейчас ставишь под статью и себя и меня? – троюродный брат Нелли развернулся к окну служебного кабинета и раскачивался с пятки на носок, засунув руки в карман форменных брюк.
– Юр. Но…
– Да что Юр! Ты понимаешь, что я сейчас должен рапорт на тебя составить??!! Ты кого везла сюда ставить на учёт?? Елену Николаевну Никольскую, воспитанницу интерната, взятую под опеку. А привезла кого???
– Елену…
– … Викторовну Красикову, вполне семейную девочку с живыми родителями!
– Так я ж её не похищала! Она родителям записку оставила, что не хочет возвращаться…
– Ага – развернулся он, глядя на нее в пол оборота. – А через месяц другое письмо им напишет: заберите меня мама и папа, я домой хочу!
– Не напишет…
– Вот, ей-Богу, Нелька, была нормальным адекватным человеком, служила, пользовалась уважением, и на тебе, – приехали, сливай бензин!!
– Да, но ведь тебе не нужно ничего брать на себя, только принять заявление об утере паспорта и выдать новый по свидетельству о рождении. И ответить на запрос розыска нужным ответом…
– Да, совсем ничего! Всего лишь покрыть подлог человека, а так ничего!!
– Я, между прочим, тебе вообще ничего могла не говорить! Просто подала бы её заявление на утерю паспорта.
– Вот так спасибо! Что хоть сказала!
– Юр, у неё очень тяжёлая ситуация… жестокость в семье и школе. Моральная и физическая…
– Нель, не мне тебе читать инструкции, ты их наизусть знаешь. Работа с родителями, учителями, вызов в управление, наконец!
– Юр, она мне как дочь… я не смогла её им всем оставить.
Юрий Николаевич, уважаемый работник, честным трудом дослужившись до звания подполковника и должности начальника милиции, смотрел на свою младшую сестру, сидя за своим рабочим столом. И пытался сделать выбор. Сохранить свое честное имя, но лишить свою сестру, пусть не родную, всего. Она автоматически лишалась работы, семьи, а, может, свободы… Или помочь сразу двум человеческим единицам быть чуточку счастливее…
– Приводи её ко мне завтра, буду смотреть… и спрашивать
– Юрочка, родной, спасииибо! – Нелли подбежала к его столу, пытаясь обнять.
– Я ещё ничего не решил – выставил он руки перед собой, закрываясь от её эмоций.
На следующий день Лёка сидела перед столом начальника милиции. Она смогла выдержать этот долгий и тяжёлый разговор, не заплакав и не потеряв уверенности. И именно эта уверенность решила ситуацию. Решено было менять паспорт, поместив везде ее новую фотографию, заводить новое личное дело в паспортном столе.
– И ещё раз хорошо подумай: сможешь ли ты без запинки и всегда теперь откликаться на чужую фамилию, забыть навсегда свои детские прозвища?
– Да – ясные зелёные глаза смотрели с решимостью взрослого человека.
Через две недели, с новеньким паспортом и троечным аттестатом Лены Никольской, Лёка явилась в приёмную комиссию Петрозаводского лесного техникума. И завертелось: с утра она бежала на кафедру – перед учебным годом Нелли устроила её подработать, затем, после обеда, она штурмовала английский (её активное согласие!) А к середине учебного года ее усердие и прилежание вызвали недоумение у преподавателей.
– Ты точно на тройки училась? – спросила её преподаватель математики, ставя пятерку в ее зачётку в первом семестре.
Дети, а, в общем, уже не дети, а учащиеся, восприняли её ровно, не выделяя и общаясь совсем обыкновенно, и её прежние одноклассники постепенно перешли в разряд неприятных воспоминаний. Лека вздохнула свободно! У нее даже появился мальчик! Одногруппник Андрюха. Впрочем, её мальчиком его назвать было сложно, им просто было по пути возвращаться через парк после пар. Они болтали, смеялись, жевали ириски и сидели, болтая ногами, на детских качелях. А ещё у неё появилась своя зарплата! Три раза в неделю она после занятий оставалась на кафедре – копировала чертежи, сшивала проекты, раскладывала бумаги. И хоть небольшие это были деньги, но Нелли добилась главного, Лёка уважала себя! Большую часть этого заработка они складывали на Лёкину сберкнижку.
– Приданое! – шутила Нелли.
Артём был завсегдатаем в их доме, заходил просто так, без особых приглашений, они ужинали, смеялись, делились событиями и взглядами, в общем, чувствовали себя семьёй.
– Привет, мелкая! – басовито-дружелюбно приветствовал он неизменно свою названную сестрёнку. Она привыкла к тому, что у нее есть большой и сильный старший брат. И уже точно не смогла бы отказаться от своей нынешней жизни.
А обещание писать маме она сдержала. Их семейную тайну знали четыре человека, включая её саму. И каждый из оставшихся трёх, будучи по надобности в других концах страны (только подальше от теперешнего) – опускали в почтовый ящик открытку следующего содержания: «У меня все хорошо, я не вернусь, не ищите меня. Алёна». Написанную её рукой. Так, это был Байкал, куда этой осенью ездил Артем с друзьями. Псков, где Юрий Николаевич (и по совместительству теперь дядя Юра) неделю находился на расследовании преступления. И даже Москва, где Нелли повышала квалификацию сразу после Нового года. Лёку полюбили все без всяких условий, и даже суровый Юрий Николаевич любил с ней разговаривать, захаживая в гости. Говорил неспешно, не свысока, а как с равным собеседником, уважая мнение. На запросы по ориентировкам её розыска через неделю после их приезда он направил отрицательный ответ, и уже почти не сожалел об этом.