Хельга Цвек – Мелодия моего мятежа (страница 8)

Символично, однако – подумалось мне – с виду-то и правда у нас счастливый дом, но так ли уж прям на самом деле?..

Обрисовав общими мазками, где живу и учусь, кем работают мои родители, я замолкла.

– Да ты из богатеньких! – присвистнула Хлоя. – Шоколадная жизнь у тебя, я смотрю.

Я закатила глаза.

– Все так думают. Только фабрика нам досталась от бабушки с дедушкой по маминой линии. И дела там сейчас так себе. А дом куплен тыщу лет назад, сейчас мы не смогли бы себе позволить жить в таком районе.

– Ясненько, ясненько.

По тону Хлои я поняла, что не особо ее убедила и решила сместить фокус внимания на нее:

– А ты давно тут работаешь?

– Полтора года. Меня взяли, когда им понадобился кто-то, кто разбирается во всей этой манчестерской музыкальной движухе.

– Ты училась где-то музыке?

Хлоя усмехнулась.

– Да, в подворотнях и на концертах.

Видя мой ожидающий пояснений взгляд, она продолжила:

– Я не закончила школу, ясно? И поступать никуда не поступала. Устроилась сюда, и считаю, что это заебимбо. Я занимаюсь любимым делом, мне все в кайф.

Заметив ее воинственный вид, я принялась ее убеждать:

– Да я и не думала осуждать тебя! Знала бы ты, как я ненавижу школу, и насколько у меня унылая жизнь!..

Хлоя заулыбалась.

– Охотно верю! Ну так давай мы раскрасим немного твое уныние, а?

И с этими словами она достала не пойми откуда взявшийся косячок.

– Это что, травка? – мои глаза, наверное, выглядели сейчас, как чайные блюдца.

– Она самая! Ну а что, курить ты уже научилась, затянуться сумеешь, – Хлоя улыбалась мне невинной улыбкой. Будто предлагала мороженое.

Я заколебалась. В школе нам читали лекции о том, что наркотики – это ужасно. И все наркоманы начинают свой путь с безобидной травки. Какой я стану после того, как покурю? Что буду чувствовать? Как поеду домой? Что, если я нанесу себе какой-то непоправимый вред?

– Нет, спасибо. – я твердо покачала головой и отстранила ее протянутую ладошку с самокруткой.

– Как знаешь, принцесса Диана, – хихикнула Хлоя – мне больше достанется.

– Не называй меня, так пожалуйста. Меня зовут Флоренс, – серьезно сказала я.

– Да без проблем, не буду. Расслабься ты! Вот же напряглась.

Хлоя вышла с косяком на задний двор, а я продолжила слушать «Калейдоскоп».

Мне очень нравилась Хлоя. Столько в ней было свободы, безмятежности, уверенности в себе. Вот бы мне обладать хотя бы десятой долей ее качеств!

Через несколько минут она вернулась и раскинулась рядом со мной на подушках. От нее пахло чем-то древесным и землистым с примесью трав.

– Поставь снова на сторону «B», – лениво попросила она и хихикнула.

Я выполнила ее просьбу и осталась у полок с пластинками. Было так здорово находиться среди такого количества музыки! Это даже сложно объяснить или описать, их же невозможно послушать все одновременно, ты просто смотришь на них. Но от одного вида этого многообразия и богатства музыкальной палитры захватывало дух покруче, чем при созерцании какой-нибудь древней реликвии в музее. Я прошлась вдоль бесконечных рядов, слегка дотрагиваясь кончиками пальцев до бумажных конвертов.

Хлоя подошла ко мне.

– Тоже кайфуешь, да?

– Угу, – ответила я – и правда круто, что мы тут остались, а не пошли гулять.

– В следующий раз затусим у меня, – пообещала она – у меня тоже неплохо. Когда мамаши дома нет. Последнюю фразу она буквально процедила сквозь зубы.

– Ты с ней не в ладах?

– Ха! Не в ладах – мягко сказано. С тех пор, как папа от нас ушел, она совсем поехала.

– Ушел – это в смысле… того? Я не решалась сказать слово «умер».

– Нее, – Хлоя засмеялась, хотя смешного было мало – ушел значит ушел. Развелся с мамой. Переехал в другой город.

Я заметила, что Хлоя в хорошем расположении духа и рискнула узнать больше.

– А почему вы с мамой не ладите?

– Ну и вопросы на первой встрече, – Хлоя снова захохотала – потому что она трахает, все, что движется. Моя мамаша – натуральная крольчиха! – тут она зашлась в заливистом смехе.

Я же мысленно проклинала себя за любопытство. Что сказать, чтобы сгладить ситуацию? Мой мозг молчал. Подобные истории я читала только в женских журналах типа «Woman’s Own»5, у нас в семье ничего подобного и близко не происходило. Родители ценили свой союз – в этом я была уверена. Но Хлоя сама сменила тему.

– Как же жрать хочется! Пошли пороемся в подсобке. Там девчонки, кажется, пиццу оставили.

Я бросила взгляд на часы.

– Мне уже домой пора.

– Ой не будь занудой! – Хлоя закатила глаза, и тут я впервые заметила, что ее зрачки немного расширены, а белки слегка покраснели. – Давай еще по пинте с пиццей, и поедешь домой. Лично тебя на автобус посажу! – и она так смешно ударила себя в грудь кулаком, что мы обе засмеялись, и я согласилась.

Вторая банка пива меня окончательно расслабила. Я решила, что позволю себе сегодня перестать беспокоиться обо всем на свете, и просто проведу вечер с Хлоей. С ней было интересно общаться на любые темы. Даже избитый разговор о погоде мог принять неожиданный оборот. Она умела сказануть такое, о чем я и подумать бы постеснялась:

– Это хорошо, что у нас лето не жаркое. Не люблю, когда во время секса потеешь так, что кажется, будто занимаешься не любовью, а плаваньем. Передай-ка мне этот кусочек пиццы!

– Эмм… да. – только и смогла промямлить я в ответ, протягивая пиццу.

Мы чудесно общались еще пару часов. Обсуждали музыку, ставили разные пластинки, говорили о всякой ерунде. Наконец я посмотрела на часы.

– Слушай, Хлоя, теперь мне уже правда пора ехать.

– Ну пойдем! Подожди только, уберу это и выключу свет в магазине.

Она посадила меня на автобус, как и обещала. Проезжая по вечернему городу, я любовалась его огнями и заодно обдумывала, что скажу родителям на неизбежный вопрос, где меня носило. Благополучно добравшись до дома, я тихонько открыла дверь. Мои надежды стремительно и незаметно подняться в свою комнату не оправдались. На пороге стояла мама:

– Где ты была, Флоренс Уайт? Мы с отцом волновались.

Ее сканирующий взгляд изучал меня, от чего у меня сильнее забилось сердце. Я мысленно приказала себе сосредоточиться. Все движения должны быть уверенными, она не должна понять, что я пила.

– Я была в кино, ма. С чего вдруг паника?

– С кем ты была? Мама скрестила руки на груди и сверлила меня взглядом.

– С Оливией.

– Я звонила Оливии, она тебя сегодня после школы не видела – в голосе звенел металл.

Я сглотнула.

– Ну хорошо. Раз это так важно, я была с Уильямом.

– С каким еще Уильямом?

– Нас Оливия познакомила. Он хороший парень. Учится в политехническом.

Последний аргумент сыграл свою роль. Насупленные брови мамы разгладились, ее лицо немного смягчилось.