Хельга Мидлтон – 200 ОТТЕНКОВ ЗЕЛЕНОГО (страница 7)

Тем временем Степан снова поклонился и опустился в свое кресло.

‒ Наши дамы, ‒ директор труппы продолжил представлять артистов, ‒ Ариадна Волонец ‑ контральто. Не только оперная, но и превосходная харảктерная артистка. В роли Страшилы она просто неподражаема.

Все согласно закивали. Ариадна приложила руку к груди и опустила глаза, как бы скромно принимая комплимент.

«Кажется, даме тоже хорошо за пятьдесят, и в ее понимании «неподражаемая» ‑ это далеко не высшая оценка ее талантов», ‒ Франсис с полуулыбкой наблюдала пантомиму.

Голос дядюшки вернул ее к разговору:

‒ Франсис, позволь тебе представить нашу еще одну восходящую звезду: Галина Перевердева. Меццо-сопрано. Исполняет сразу несколько ролей. Она у нас и Фея Востока, и сам великий Гудвин. Не смотри, что такая молоденькая. Она, как и ты, полна талантов.

Пока Лавринёв и Маккорт по очереди раздавали комплименты и подогревали в женщинах их тщеславие, Даниил оглядывался по сторонам, выбирая ближайшее кресло. Синьора Фиоре вышла из‑за стойки. Вдвоем они подхватили одно из стоящих неподалеку и перенесли его к диванам. Дамы потеснились, освобождая место для Франсис, а Джефри Маккорт сел в предложенное кресло, оказавшись как бы во главе группы.

‒ Что синьорина желает? Чай, кофе, горячий шоколад? ‒ Спросила хозяйка гостиницы, ‒ у нас есть восхитительные круассаны с миндалем и шоколадные эклеры. Надо полагать, синьорина, с дороги проголодалась.

Франсис рассмеялась:

‒ Теперь я понимаю почему итальянцы такие жизнерадостные. Люди, начинающие день с пирожных, не могут быть унылыми. Я бы выпила чаю и, если можно заменить эклер простым сэндвичем с ветчиной и помидором, то я бы от такого не отказалась.

Все, кроме Лавринёва улыбнулись шутке девушки.

‒ Если не затруднит, мы бы тоже от чая не отказались, ‒ старшая из певиц обратилась к синьоре Фиоре.

‒ Я бы и от сэндвича не отказался, ‒ добавил тенор.

‒ Вам бы только брюхо набить, а петь кто будет? ‒ Директор тяжело вздохнул, возвращаясь мыслями к самому началу разговора, ‒ Несмотря на шоколад и пирожные, нам нечему радоваться. Мы, кажется остались без ведущей певицы.

‒ Что вы имеете в виду? ‒ удивилась Франсис.

‒ А то, что у Ольги пропала не только эта идиотская вещица, но и голос. И кто теперь будет исполнять партию Дороти?!

‒ Я могу, ‒ быстро отозвалась Галина.

Все с удивлением повернули головы в ее сторону.

‒ А что? У нее сопрано, у меня меццо‑сопрано. Я, между прочим, легко беру верхнее Си.

‒ В партии Дороти нет верхних Си, так что тебе нечем блеснуть, а ролей у тебя и без того две. У нас что ли моноспектакль намечается? ‒ возмутилась Ариадна.

‒ Продюсер же сказал: «Она полна талантов». И сказал он это, между прочим, обо мне, а не о тебе. Или ты в свои пятьдесят с плюсом собралась исполнить Дороти, ‒ Галина зло посмотрела на Ариадну.

Степан Домбровский закатил глаза и устало откинулся на спинку дивана.

‒ Дамы, дамы! Не время для раздоров, ‒ Даниил попытался предотвратить скандал, ‒ я знаю Ольгу с детства. Знаю, что у нее в моменты стресса пропадает голос. Найдем нэцкэ и голос вернется.

‒ Не могли бы вы посвятить меня в подробности, ‒ Франсис достала из своего ридикюля небольшой блокнот и тонкий автоматический карандаш в серебряном корпусе ‒ подарок родителей на совершеннолетие. Она сосредоточено повернула головку карандаша, два миллиметра грифеля послушно выглянули из своей норки, а девушка приготовилась делать записи, ‒ Для начала, простите мою необразованность, но что такое нэцкэ?

*

‒ Что такое «Нэцкэ»? Если примитивно, то это пуговица, ‒ ответил Даниил.

‒ Вот как? ‒ удивилась Франсис.

‒ Японская пуговица, ‒ поправил его Степан, ‒ а так как в Японии все не как у людей, то и…

Его перебила Ариадна:

‒ Ты у нас самый главный специалист во всем. С каких это пор ты стал еще и японоведом? Помолчи. Дай одному человеку рассказать, а другим послушать.

Даниил с благодарностью кивнул певице.

‒ Дело в том, что Степан прав. Национальный японский костюм ‒ кимоно ‒ не имеет карманов, и все что необходимо человеку иметь при себе, укладывается в мешочек, который крепится под поясом на шнурке. Концы шнурка пропускаются через дырочки в миниатюрной статуэтке. Таким образом, нэцкэ является и пуговицей и как бы хранителем содержимого мешочка. Талисманом в своем роде. Для Оли таким талисманом стала нэцкэ Амэ-но Удзумю ‒ статуэтка богини, которая изображалась в виде женщины в кимоно с двумя веерами в руках. Японцы верили, что Амэ‑но создала театр. Её фигурку японцы ставят в домах, где растут дети. Согласно легендам, это божество помогает выявить и раскрыть в себе скрытые таланты.

В это время из дверей кухни вынырнул поваренок в высоком белом колпаке и большим подносом в руках. На подносе позвякивали чашки, блюдца и вазочки с вареньем. Позади парнишки шла синьора Фиоре и собственноручно несла чайник, явно не доверяя такой груз подростку. Внимание всех переключилось на чай и еду.

‒ Как интересно, ‒ Франсис, расправившись с половиной сандвича, снова взяла в руку карандаш и обернулась к концертмейстеру, ‒ «выявить скрытые таланты» ‒ да ваша Амэ‑но, тоже детектив.

‒ В какой‑то степени, но для Оли она была вдвойне дорога. Дело в том, что отец Ольги флаг-офицер эскадры, капитан 2 ранга Ямпольский Лев Гаврилович – один из «морских волков» Дальневосточного флота Российской империи – погиб в мае 1905 года в районе острова Цусима. ‒ Даниил горестно вздохнул, ‒ Последний раз Ольга виделась с отцом за полгода до его гибели. Он приезжал встретить новый год и провести Рождество в кругу семьи. Оля как раз заканчивала свое обучение в венской консерватории. В феврале 1904 года в Милане в театре «Ла Скала» прошла премьера оперы «Мадам Баттерфляй». Сама премьера провалилась, но копии партитуры разошлись по музыкальным кругам Европы, и Ольга решила исполнить арию Чио-Чио-Сан на выпускном концерте. Лев Гаврилович привез ей настоящее шелковое кимоно и ту самую нэцкэ. С тех пор она стала для Оли не только предметом костюма, но и памятью об отце.

‒ А скажите, сама фигурка представляет какую‑то ценность? Ну, я имею в виду, помимо сентиментальной? ‒ поинтересовался до этого молчавший Джефри.

‒ Не знаю. Возможно. Господин Ямпольский вряд ли купил бы для дочери что‑то дешёвое. Фигурка вырезана из слоновой кости, что уже говорит о ее ценности. Возможно, антикварная. Но ценность ее, повторяю, не в деньгах, а в памяти об отце.

‒ Ну, возможно, для грабителя как раз денежный эквивалент и сыграл главную роль, ‒ вставил свое слово господин Лавринёв.

‒ Вы, как коммерческий директор, только и видите материальный интерес, ‒ фыркнула Ариадна.

‒ А то вы не знаете, что главной движущей силой любого преступления является, если не любовь, то либо ревность, либо деньги, ‒ огрызнулся директор труппы.

‒ Леди и джентльмены, вот на этих аспектах, если позволите, попрошу задержать внимание, ‒ оживилась Франсис.

‒ Давайте не будем про любовь, ‒ Ариадна хитро подмигнула и многозначительно посмотрела на Даниила.

‒ Не будем, ‒ согласился он и густо покраснел, что, естественно, не ускользнуло от пристального взгляда Франсис.

‒ Про ревность тоже, ‒ добавила Галина, ‒ я знаю, что вы все думаете, что я ревную и завидую ей, но это не так. Просто обидно. Одним все, а другим -- так себе объедки, ‒ меццо‑сопрано, расправила оборки своего платья.

‒ Уж не тебе говорить об объедках, ‒ разозлилась Ариадна, ‒ у самой аж две партии в спектакле, и все мало.

‒ Да, мало. С моими голосовыми данными я могу больше. И да. Участие в этой постановке я рассматриваю как ступень к настоящему успеху. Давно мечтаю о том, чтобы петь в настоящем театре, а не с вами в этом карабас‑барабаснике прозябать.

‒ Ну ты и дура, Галя, ‒ возмутился Степан, ‒ без нас ты до сих пор сидела бы в своем Нижнем Новгороде.

‒ Господа, господа, ‒ воскликнул Лавринёв, ‒ постесняйтесь хоть иностранцев! Что ж вы из всего свару устраиваете. Не стыдно?

‒ А чего нам стыдиться? ‒ откликнулась Галина, ‒ Вон, Ольга ваша разлюбезная ради этих гастролей даже помолвку расстроила, а сама… Я вчера своими собственными глазами видела ее в кафе с неизвестным господином.

‒ Ну что ж, ‒ Франсис поставила свою чашку на столик, ‒ думаю, для начала информации достаточно. Попробую поговорить с самой потерпевшей.

‒ Так она же онемела! ‒ рассмеялась Аридна.

‒ Ничего. Иногда язык жестов бывает более убедителен, чем разговор, ‒ Франсис встала со своего места, мужчины тоже поспешно поднялись.

Девушка дружелюбно улыбнулась артистам и направилась к стойке регистратуры.

‒ Спасибо за чай, синьора. Можно получить ключ от моей комнаты? ‒ Уже с ключом в руке она обернулась к Джефри, ‒ Дядя, я переоденусь с дороги и побуду немного одна. Где тебя найти?

‒ Мой номер 202, напротив твоего. Приходи, когда отдохнешь. Я заказал столик для ужина в очень симпатичном ресторанчике неподалеку от галереи Уффици.

***

ГЛАВА 7

ТОРКИ. ЮЖНЫЙ ДЕВОН. АНГЛИЯ. 2026 ГОД

‒ Нет, что ни говорите, а самая доброжелательная публика ‒ это не итальянцы, а австрийцы. Когда в сезоне 72‑го года, я пела в Вене, зал аплодировал стоя, а занавес поднимали шестнадцать раз, ‒ говорила Патриция Боргес.

У нее на вилке уже были наколоты кусочек рыбы и полпалочки жаренной картошки, но она продолжала водить зубцами по тарелке в попытке наколоть еще и шарик зеленого горошка. Горошина уворачивалась как могла и каталась по тарелке от одного края к другому. В конце концов Патриции надоела эта охота. Ловким движением ножа, как клюшкой для крикета, женщина подтолкнула обреченную жертву к вилке. Зубцы вилки взметнулись и ловко пригвоздили добычу.