Хельга Мидлтон – 200 ОТТЕНКОВ ЗЕЛЕНОГО (страница 3)

Пальцы ног Маргарет нашли под столом снятые с усталых ног туфли. Администратор поднялась в своем кресле. Оправила волосы, руки автоматически сбежали вниз, проверяя порядок пуговиц на блузке, расправили, пригладили следующий «этаж» ‑ складки на юбке и…

Эйлин еще помогала Габби выбраться из малышки машины, а Маргарет уже стояла на крыльце, широко, как для объятия, раскинув в стороны руки, и так же широко улыбаясь.

Ознакомительный тур был явно много раз отрепетированным событием. Маргарет с некоторой заученностью и фальшивым энтузиазмом профессионального экскурсовода шла чуть впереди гостей, повернувшись к ним в пол-оборота при этом она не забывала кивать в ответ на приветствия сотрудников или резидентов, попадавших им на пути.

‒ А здесь у нас самое сердце нашей «Обители» ‑ это большая гостиная. Помните, в школе мы называли это актовый зал? Наш, на мой взгляд, гораздо более теплый и гостеприимный.

Маргарет остановилась в широких двустворчатых дверях зала, как бы приглашая Габби и Эйлин задержаться и рассмотреть интерьер и то, что там происходило.

Действительно, вместо привычных рядов казенных стульев, обращенных к невысокому подиуму, играющему роль сцены, пространство было заполнено креслами и столиками, причем, как низкими ‑ журнальными, так и высокими, предназначенными для настольных игр. В креслах сидели преимущественно старички с книгами или газетами. На диване, стоящем возле одной из стен, сидели три старушки. У двоих в руках мелькали спицы, а перед третьей стояла конструкция из небольшой рамы с прикрученной к ней круглой лупой с подсветкой. На раму был натянут холст. Рядом стояла корзинка, из которой выглядывали мотки разноцветных ниток.

«Понятно. Кружок «Умелые руки».», ‒ отметила для себя Эйлин.

Маргарет, словно прочитав ее мысли, прокомментировала:

‒ Мы всячески поощряем все виды рукоделия. Развивает мелкую моторику, понимаете ли. Почти все наши дамы и даже кое‑кто из мужчин вяжут или вышивают, собирают бисерные украшения. Мы и выставки-продажи устраиваем. Перед Рождеством носки и шапочки раскупаются, как горячие пирожки.

‒ Кем? ‒ удивилась Эйлин.

‒ Родственниками, ‒ с готовностью ответила администратор. К Рождеству у нас тут особенно активный наплыв наследников. Я имела в виду ‒ визитеров, ‒ поправила она сама себя.

В эркере большого окна стояли три стола для настольных игр. На одном была расстелена фетровая скатерть, по которой были рассыпаны кусочки пазла, не иначе как на тысячу кусочков. Он явно терпеливо ждал своих собирателей.

За соседним друг против друга сидели две белокурые старушки. Перед каждой лежала книжка с головоломками «Найди слово». Сбоку стояли шахматные часы. Дамы, не поднимая голов, водили линейками по таблицам букв, сопровождая это занятие движением губ и карандашей. Каждый раз, когда беспорядок буквенных изображений приобретал смысл, и одна из дам находила слово, она радостно вскидывала ручку и била по кнопке часов. Браслеты звенели, брильянты в кольцах мерцали, и размеренный отсчет времени продолжал свой равнодушный бег, приближая не только окончание матча, но и...

Третий стол стоял чуть в стороне, у той части окна, на стекле которого была наклеена картинка с изображением инвалидного кресла. К нему и проход был шире, и устлан он был ковровой прорезиненной дорожкой. За этим столом расположилась группа людей ‒ двое мужчин и две женщины, причем одна из них с трудом помещала свое объемное тело в инвалидное кресло.

«Надо же, как тут все продумано. И обитатели такие дисциплинированные. Сидят согласно регламенту», ‒ адвокатская привычка вылавливать самые, казалось бы незаметные детали, не отпускала Эйлин. Она перевела взгляд на группу за «инвалидным» столом.

Сразу бросалось в глаза то, что все четверо были значительно моложе тех, кого рисует воображение при словах «дом для престарелых». Четверка играла в карты, пересыпая ходы шутками и веселым смехом.

Одна из участниц подняла глаза, увидела стоящих в дверях хозяйку и гостей «Обители». Карты в ее руке на секунду зависли в воздухе, а затем веером рассыпались вокруг стола. Женщина порывисто вскочила и кинулась к дверям. Маргарет и Габби в ужасе отпрянули, а Эйлин, озадаченная таким бурным выражением чувств, вытянула вперед обе руки. Не то в порыве обнять, не то стараясь жестом чуть притушить градус восторга.

‒ Эйлин! Эйлин Колд! Ребята, ‒ Роуз обернулась к своим друзьям, ‒ посмотрите кто к нам пожаловал!

‒ Кто? ‒ равнодушно спросила колясочница. Она была явно недовольна тем, что прервалась игра.

‒ Анжела, ты что? Газет не читаешь? Это же сама Эйлин Колд! Самый блистательный адвокат Девона. Да что там Девона, всей Англии.

Роуз уже схватила Эйлин за руку и тащила ближе к остальным игрокам. Даже искательницы слов подняли головки от своих книжек.

‒ Как же, как же, ‒ старший мужчина за столом картежников приподнялся на стуле. Он подхватил руку Эйлин и приподнял, поднося к своим губам, ‒ шесть лет назад я уже не работал в Торбэй‑Экспресс, но хорошо знал Айвана Грасса ‒ главного редактора газеты – и вашу добрую подругу ‒ скандальную журналистку Оливию Стоун. Мы все тогда буквально рукоплескали вашему потрясающему дебюту. Подумайте только, ‒ он снова обратился к окружающим, ‒ Эйлин, тогда всего лишь выпускница Оксфорда, смогла раскрыть дело, безнадежно закрытое полицией. Ей удалось раскрыть исчезновение ее одноклассницы, которая пропала в… 2017 году.

‒ В шестнадцатом, ‒ уточнила Эйлин.

‒ Сразу видно крючкотворца, ‒ Роуз не терпелось вставить свое слово в разговор, и наконец‑то ей это удалось, ‒ С тех пор наша дорогая Эйлин, этот адвокат от Бога, не столько раскрывает преступления, сколько помогает их жертвам добиваться справедливости. Вы не представляете с каким блеском она выиграла дело Нэнси Грей, моей напарницы по шесту.

‒ Расскажите, расскажите, ‒ послышались голоса.

Те, кто находился в гостиной,с любопытством наблюдали происходящее.

‒ Роуз, давай ты потом расскажешь своим друзьям о моих «блестящих победах». Я тоже рада тебя видеть. Не совсем, правда, понимаю, что ты тут делаешь. Тебе же едва за пятьдесят.

‒ О, это очень просто. После того нападения на Нэнси, я решила завершить верчение вокруг шеста и уйти на покой.

‒ Да, но почему твой выбор пал на пансион для престарелых. Тебе еще далеко до беспомощности.

‒ Ах, Эйлин, вот ты такая вся из себя умная, образованная, а не понимаешь, что последние двадцать лет мне приходилось танцевать в яростной конкуренции с молодыми. Более гибкими, более ритмичными. Да, меня все еще поддерживали мои старые клиенты, но исключительно по привычке и потому, что они старели вместе со мной. Правда, мужчины, ‒ она сделала кивок в сторону Ричарда и Майкла, ‒ делают это не так стремительно, как мы ‒ женщины.

‒ И все же? Ты далеко не старуха. Почему ты здесь?

‒ Я предпочитаю быть самой молодой среди стариков, чем самой старой среди молодушек. А ты зачем здесь? Кому-то из наших соседей опять угрожают родственники, уставшие ждать дня вступления в права наследования?

‒ Нет, нет, ‒ рассмеялась Эйлин, ‒ дело сугубо личное. Я привезла сюда свою бабушку. Миссис Колд, ‒ она обернулась к двери, ‒ прошу любить и не обижать.

‒ Как можно! Не волнуйся. Мы за ней присмотрим в лучшем виде.

‒ Кто эта женщина? ‒ спросила Габби, когда Эйлин вернулась и взяла бабушку под ручку.

‒ Это Роуз Нэш. Бывшая стриптизерша, ‒ холодно сказала Маргарет.

‒ А‑а‑а, ‒ протянула Габби, ‒ теперь понятно почему она так вульгарно выглядит. И эта татуировка в виде бабочки на спине. Явно намек на ее профессию? Не так ли?

‒ Ба, не суди о книжке по обложке, а о женщине по цвету губной помады. Роуз ‑- балерина и могла бы танцевать в труппе Королевского балета, но череда ударов судьбы и несчастий привела ее от балетного станка к шесту в ночном клубе. И в этом нет ничего преступного. Ну, кроме системы, которая позволяет людям проваливаться сквозь дыры в сетке социальной поддержки.

‒ А кстати, про Королевскую труппу, ‒ Маргарет перехватила инициативу, уводя разговор от больной темы социального обеспечения, ‒ у нас ведь есть еще и Тимоти Боргес ‒ знаменитый в свое время тенор. Солист Королевской оперы.

‒ Правда? ‒ Габби сразу воодушевилась.

‒ Да, да. Я как раз собиралась вас с ним познакомить, но эта вульгарная особа, мисс Нэш, вклинилась в наш разговор.

И Маргарет решительно шагнула в сторону подиума у противоположной входу стены. Габби и Эйлин гуськом пошли за ней, лавируя между креслами и столиками в гостиной. Сидевшие в них обитатели пансиона закивали головами, кто‑то поджимал ноги, давая проход. Все с нескрываемым интересом рассматривали «новенькую».

Сидевшие на сцене мужчина и две женщины тоже прекратили свое занятие и смотрели на приближающуюся Маргарет и двух незнакомок. Первым заговорил мужчина.

‒ Вообще‑то, мисс Фостер, я хотел вас попросить на следующие три недели по возможности предоставить эту гостиную только тем, кто занят в постановке.

‒ И куда же я должна на это время переместить остальных резидентов, любящих проводить свое свободное время здесь? Может быть, мы сделаем наоборот ‒ я могу дать вам ключи от бывшего кабинета. Там просторно и уютно.

‒ Нам нужна сцена. Нам нужно осваивать ее пространство. Пусть они, ‒ он кивнул в сторону диванов и кресел, ‒ им все равно, где играть в карты или спать над книжкой.