Хельга Мидлтон – 200 ОТТЕНКОВ ЗЕЛЕНОГО (страница 2)

Мистеру Маккорту ‒ стопроцентному англичанину ‒ такие тонкости как «сомнения» и «неуверенность» были глубоко чужды. В логике его размышлений существовали только «да» и «нет». В тот чудесный майский день, за ланчем на веранде, нависающей над одним из венецианских каналов, он предложил Лавринёву ангажемент. Тот случай, когда два решительных человека нашли друг друга. Ланч плавно перешел в пятичасовой чай, чай в ужин, завершением которого стала поездка в Teatro La Fenice. Что примечательно, гондольер, везущий их из театра, пел не хуже тех, кто час назад делал это же самое на сцене.

Гостиничный коридор уперся в площадку, с которой, как рога на голове буйвола, вниз вели две полукруглые лестницы. Мистер Маккорт и тут оставался англичанином: он всегда спускался по левой лестнице. Уже с ее середины был виден овальный холл гостиницы и подкова стойки рецепции, над которой возвышалась красивая голова владелицы гостиницы. Синьора Мария Фиоре ‒ собственной персоной сверяла какие‑то записи в книге регистрации.

‒ Buon giorno, ‒ поприветствовал гость хозяйку. Та ответила ему дежурной улыбкой, ‒ Хочется верить, вы не забыли, прекрасная синьора, что сегодня приезжает моя дорогая племянница. Надеюсь, номер для нее уже готов. И пожалуйста, протопите его как следует. Бедняжке надо как следует отдохнуть после столь долгой дороги.

‒ Напомните мне, мистер Маккорт, откуда к нам едет милая леди?

‒ Аж из Канады. Вся семья была в ужасе, когда моя единственная сестра решилась на такой смелый шаг и уехала в эту варварскую страну. Но дело в том, что моя сестра еще упрямее, чем я. Вообще, мать природа перепутала наши характеры. Я, как вы знаете, любитель музыки и изящных искусств, а она с детства увлекалась этнографией. И дочь ее ‒ наша славная Франсис, тоже выбрала себе далеко не женскую профессию.

‒ И что же это, если не секрет, ‒ синьора Фиоре обожала чужие секреты.

‒ Нет, не секрет. Она ‒ частный сыщик.

Хозяйка гостиницы ойкнула от неожиданности и добавила:

‒ Неудивительно. У них там в новом свете все не как у людей.

‒ Не могу не согласиться, ‒ Продюсер поклонился в знак окончания разговора и повернулся к стойке спиной, намереваясь покинуть отель.

Не успел он сделать и двух шагов, как из боковой двери, ведущей в кухню, буквально выбежала Дашуня ‒ горничная солистки труппы и обладательницы великолепного сопрано ‒ госпожи Ольги Ямпольской. В руках у девушки был кофейник, и она явно очень спешила. Сеньора Фиоре с интересом наблюдала за тем, как две фигуры стремительно приближаются друг к другу и на момент зажмурилась, ожидая неминуемого столкновения. Реакция англичанина оказалось быстрой ‒ как-никак, а регулярные занятия спортом имеют свои преимущества ‒ все та же трость, перегородившая Дашуне путь, спасла его пальто от пролитого какао.

‒ Простите! Ради Бога, простите, господин продюсер, ‒ девушка залилась краской, прижала к груди кофейник и поспешила присесть в реверансе.

‒ Хорошо, хорошо, ничего же не случилось, но почему такая спешка. Мисс Йампол‑с‑кая (он всегда спотыкался на этом сложном русском имени) не терпится испить кофе?

‒ Какао, ‒ поправила его хозяйка гостиницы, ‒ из номера позвонили и заказали какао. Причем голос у синьориты был сам не свой.

‒ И?.. ‒ удивился продюсер.

‒ Ох, ваше благородие, ужасная неприятность случилась. У госпожи пропала ее любимая фигурка.

‒ Что за фигурка? ‒ поинтересовался Джефри.

‒ Что значит пропала? ‒ эхом к его вопросу прозвучал вопрос сеньоры Фиоре, ‒ в моей гостинице у постояльцев ничего не пропадает.

‒ Пропала маленькая японская фигурка ‒ нэцкэ. Вот такая, ‒ горничная сложила большой и указательный пальцы свободной руки. Расстояние между ними было сантиметров шесть ‑ семь. Госпожа очень‑очень расстроена. Фигурка, наверное, очень ценная, раз ее украли, но для барышни… Барышня говорит, она бесценна.

‒ Я вызываю полицию. Еще раз повторяю: в моей гостинице краж не бывает.

‒ Синьора, ‒ Джефри вернулся к стойке, ‒ зачем вам полиция? Новость просочится в прессу. Ни вам ‒ для репутации вашего отеля, ни мне ‒ до премьеры спектакля ‒ лишнее внимание прессы не нужно. Через час здесь будет частный сыщик. Уверен, моя племянница будет только рада продемонстрировать свой талант, ‒ он обернулся к Дашуне, ‒ мисс, передайте вашей барышне, пусть не переживает так. Ее нэцкэ будет обнаружена в самом скором времени.

*

Впереди фиакра примерно с такой же скоростью двигалось громоздкое сооружение олдсмобиль «Фиат» ‒ прародитель итальянского автопрома. Лошадь, еще не привыкшая к треску и вони испускаемых «самоходкой», фыркала, постоянно мотая головой и хвостом, словно отмахивалась от роя назойливых мух.

‒ Чертово изобретение, ‒ тихо ругался кучер, ‒ к вечеру, руки буквально отваливаются. Лошадь‑то приходиться все время придерживать. Иначе понесет.

‒ А вы не пробовали его обогнать? ‒ поинтересовался Джефри, ‒ И не только ради гуманизма по отношению к лошади, но и к пассажиру. Я, знаете ли, опаздываю на вокзал.

‒ Господин так опаздывает, что багаж забыл? ‒ кучер слегка наклонился вперед, как бы разговаривая с лошадью, а не с пассажиром.

‒ Я еду встречать молодую особу. Будет очень нелюбезно заставить ее ждать.

‒ Так бы сразу и сказали. Сейчас свернем и короткой дорогой проедем. Она малость неудобная ‒ сильно трясти будет, зато тихая и без этой вони.

Джефри Маккорт согласно кивнул и откинулся на спинку сиденья, уперев трость в пол повозки, приготовился к минутам некомфортной езды, ‒ Черт с ней с тряской. Главное вовремя поспеть.

‒ Не беспокойтесь, синьор, долетим без проволочек!

Тем не менее, к прибытию поезда они опоздали. Навстречу продюсеру двигалась довольно плотная толпа пассажиров. Носильщики толкали впереди себя тележки. Дети, почувствовавшие свободу широкого пространства вокзала, прыгали в попытке вырваться и предаться беготне, но цепкие руки мамаш и нянек крепко держали их маленькие ручки. Еще крепче дамы прижимали свои сумочки и ридикюли ‒ легенды о флорентийских уличных воришках распространялись далеко за пределы Тосканы. Толпа прижала продюсера к мраморной колонне, и он, пропуская спешащих к выходу пассажиров, приподнимался на цыпочки и вытягивал шею, высматривая в гуще прибывших молодое усыпанное веснушками и обрамленное рыжими кудряшками личико. Такой он помнил племянницу, которую не видел целых восемь лет. Он, как‑то не учел тот факт, что девочка‑подросток за эти годы могла подрасти и превратиться в молодую женщину. У Джефри закружилась голова, и он уже начал впадать в легкую панику, когда, наконец, его внимание привлекла странная шляпка. По форме она вполне соответствовала моде ‒ довольно плоская с неширокой тульей, но там, где обычно на тулье располагалось легкое подобие версальской клумбы, в данном случае располагался хвост енота. Из-под него выглядывали рыжие кудри незамысловатой прически, что в целом создавало впечатление того, что зверек притаился под кругляшом распиленного дерева. Джефри с облегчением выдохнул и устремился вперед, отгораживаясь тростью от приближающихся колес очередной багажной тележки.

Франсис стояла у ворот, ведущих к платформам, и пыталась вести разговор с контролером. Почему‑то она говорила на французском, а он мотал головой, как та лошадь, раздраженная автомобилем, и отчаянно жестикулировал. Джефри догадался, что нетерпеливая племянница пытается выяснить дорогу к отелю. Конечно же собралась самостоятельно добраться до него.

‒ Ну, здравствуй, малышка! Как же ты подросла! ‒ приговаривал он, то обнимая ее, то отодвигая от себя, чтобы получше рассмотреть, ‒ Неужели ты могла подумать, что твой дядя не встретит тебя? ‒ Он, наконец выпустил девушку из объятий, подхватил ее чемодан, баул, огляделся по сторонам в поисках остального багажа и сделал удивленное лицо, ‒ а где твои вещи?

‒ Привыкла путешествовать налегке.

‒ И правильно. У нас в костюмерном цехе всегда можно найти что‑нибудь, подходящее случаю. Хоть на свадьбу, хоть на похороны. Тьфу‑тьфу. Постучим по дереву. Grazie, Signore, ‒ и он протянул контролеру монетку.

***

ГЛАВА 3

ТОРКИ. ЮЖНЫЙ ДЕВОН. АНГЛИЯ. 2026 ГОД

Прежде офис администратора «Тихой Обители» располагался в просторной комнате с большим камином и массивным письменным столом, окруженном уютными диванами. Французское окно от потолка до пола как бы условно отгораживало помещение от великолепного сада, раскинувшего свою зелень по ту сторону этой прозрачной стены. Однозначно ‒ лучшее место для рабочего кабинета хозяина. В последний ремонт Маргарет Фостер ‒ бессменный администратор «Обители» ‒ настояла на том, чтобы «одна из лучших комнат дома» была переоборудована под библиотеку и комнату для тихих игр. Новый офис был намного меньше старого, что соответствовало основному принципу Маргарет ‑ менеджер должен быть на ногах и среди подопечных, а не утопать в уюте кабинета. Окно «нового» кабинета выходило на парковочную площадку. Маргарет, как женщина старой формации ‒ ей недавно исполнилось семьдесят три ‒ не доверяла камерам, и любила лично наблюдать не только за тем, что происходит внутри вверенного ей заведения, но и снаружи.

Последние полчаса она, все по той же аналогии с камерой, переводила глаза с экрана компьютера на окно и обратно. Наконец‑то в ее боковом зрении возникла красная «Мини ‑ Купер», плавно въезжающая во двор «Обители».