Хельга Эстай – Зеленый огурец для эльфийской розочки (страница 12)

— Это всего лишь… — начал было он вслух, как в дверь опять постучали.

— Хвост, что там? — послышался голос Волан-де-Морта.

Хвост недобро улыбнулся, готовый жестоко наказать нарушителей покоя, достал волшебную палочку и резко распахнул дверь.

— Кто здесь ещё?..

Он наконец-то увидел припозднившегося гостя и не смог договорить.

— Здарова задолбал! — бодро поприветствовал его Сириус Блэк и двинул кулаком в лицо.

Хвост пошатнулся и упал. В ворот его мантии вцепилась та же крепкая рука и оторвала от пола.

— Что я тебе, овчарка поисковая, чтобы бегать за тобой всякий раз?! — сердито прибавил Сириус и потащил его на улицу.

— Господи-и-ин!!! — закричал Хвост. — Господин, помо!..

Удар под дых выбил из него воздух. Сириус вытащил его из дома и швырнул на землю. Хвост отчаянно сопротивлялся, но его руки очень быстро оказались скреплены какой-то дряхлой верёвкой. Из дома тем временем послышалось шипение. Сириус оставил Хвоста в покое и сдвинул брови, смотря в полутёмный коридор.

— Конец тебе, Бродяга, — мстительно произнёс Хвост, прекрасно понимая, что именно шипит и что оно сделает с этим непрошеным гостем.

— Да твою же мать! — выругался Сириус и отшатнулся, как только показалась голова Нагайны.

Хвост, лежащий на земле, с большим наслаждением наблюдал, как старый друг убегает от здоровенной змеи. Она, вероятно, успела бы цапнуть его за ногу, но Сириус на бегу обратился в чёрного пса, а это прибавило ему скорости. С разбега он подпрыгнул и скрылся за холмом. Нагайна, помчавшись за ним, тоже скрылась.

— Прощай, прощай! — громко прибавил Хвост, поднявшись на ноги.

Сколько он ни пытался подцепить пальцами или зубами узел, верёвка на запястьях почему-то не развязывалась. Хвост подумал, что она упадёт так же, как и наручники, стоит ему только обратиться. Он подобрал упавшую волшебную палочку с земли, но почему-то не смог превратиться в крысу. Подняв руки над головой, Хвост наконец-то рассмотрел на верёвке какие-то символы и выругался:

— Бродяга, тварь подлая! Чтобы тебя там на куски пор!..

Его голос внезапно заглушил дикий рёв. Хвост замолк и медленно опустил руки.

— А-у-у-у-у-у-у-у! — где-то под холмом затянул хор пугающих голосов.

Оттуда же послышалось шипение, хруст веток и множество ударов, как будто что-то яростно било по земле. Хвост медленно перевёл взгляд на небо, посмотрел на безмолвную полную луну и закачал головой:

— Нет… нет-нет-нет… нет!

Едва он только повернул к дому, как из-за холма показалась ободранная в нескольких местах одноглазая Нагайна. Змея пыталась уползти от крупной стаи волков, один за другим бросавшихся на неё с такой яростью, как будто она без спроса перебила всю дичь в их лесу и задолжала им с большими процентами. В хвосте стаи можно было видеть и чёрного пса, почему-то не пытавшегося обогнать некрепкого молодого волчка перед ним.

— Не-е-е-е-е-е-ет! — завопил Хвост и забежал в дом.

Закрыв дверь, он вжался в неё спиной и вздрогнул, когда что-то об неё ударило. Послышалось то же шипение, рычание, вой и новые частые удары о землю. За дверью, определённо, велось ожесточённое сражение.

— В чём дело? Что там такое, Хвост?! — послышался со второго этажа недовольный голос господина, но Хвост дрожал всем телом и не мог ему ничего ответить.

— Хвост, я тебя спрашиваю!..

БУМ! Дверь, сорвавшись с петель, придавила Хвоста с такой силой, что он ударился об пол и отключился от реальности.

— Благодарю, мистер Блэк, хорошая работа.

Когда Хвост пришёл в себя, то оказалось, что он лежал на лужайке у дома. Змеи поблизости не наблюдалось, волков тоже не было, а в небе виднелись первые полосы света. Чьи-то руки оторвали его от земли, и Хвост вдруг широко улыбнулся, увидев перед собой хмурые лица мракоборцев. Так же он улыбался, когда его доставили в Азкабан и когда в его камере поставили миску с едой. Наконец-то он обрёл покой и больше не будет ни скитаться, ни скрываться, ни мокнуть под дождём, ни выполнять дурацкие приказы. Хвост облегчённо вздыхал, ощущая себя невероятно счастливым, поедал скудный завтрак и улыбался, посматривая в сторону окошка и слыша оттуда шум наползающих волн.

* * *

Как в старые добрые времена Римуса к рассвету удалось отыскать в густой траве. Мертвенно-бледный, покрытый свежими царапинами, он лежал на боку в чём мать родила и тяжело дышал после мучительной трансформации и ночных приключений. Сириус накинул на него тёплую мантию, перекинул его руку через свою шею и трансгрессировал на второй этаж дома Реддлов. Усадив друга в кресло, он взмахом палочки растопил камин и занялся делами. Спустя несколько часов Сириус и сам с усталым видом развалился в соседнем кресле и стал зевать. К этому времени Римус уже немного оклемался. Он попивал Рябиновый отвар, флакон которого предусмотрительно лежал в кармане мантии, покусывал плитку шоколада и грел босые ноги у огня.

— А что ночью было-то? — повернув голову, осторожно поинтересовался он у друга. — Никто… не пострадал?

— Да нет, если только чьё-то самолюбие, — сонно ответил Сириус и, зевнув ещё раз, закрыл глаза.

— А как… Хвост?

— Забрали его уже.

— М-м, здорово.

— Ага.

Римус ещё немного помолчал и, похоже, осмотрелся.

— А что мы тут… тогда делаем? — опять спросил он.

— Человечка одного ждём… Дождёмся и можем расходиться. Если хочешь, можешь ко мне завалиться. Правда у меня е-е… — Сириус протяжно зевнул и открыл глаза. — Есть нечего, но можно Кикимеру под зад дать, он что-нибудь придумает. Раньше, по крайней мере, это срабатывало.

— А что ещё за «человечек»? И чего мы его ждём? — не понял Римус.

— Да проблемка тут одна нарисовалась… он, думается мне, решит.

— Какая ещё… «проблемка»?

— Да ерунда, забей. И это… у тебя там во внутреннем кармане фляжка должна быть, дай-ка мне её.

Римус покопался в карманах мантии, выудил оттуда фляжку и кинул другу. Вместе с фляжкой он достал из кармана и какой-то листок. Римус, конечно же, был добропорядочным человеком и не стал бы читать чужие записки или письма, но на сложенном вдвое листке было написано только одно слово: «Лунатик». Пока Сириус что-то пил из фляжки, Римус развернул листок и обомлел. В его руке оказался именной чек. Какой-то Джек Терьер поручал гоблинам перевести из его хранилища в хранилище Римуса Люпина пять сотен галлеонов.

— Ш-ш… Что… Сири… — От неожиданности у Римуса сел голос. — Сириус, что это?! — наконец хрипло спросил он.

— Вознаграждение, — невозмутимо отозвался тот и стал закручивать на фляжке крышку. — Джек вообще триста предлагал, а я ему говорю: «Да ты что, совсем оху… уху всю съел? Я меньше чем за семь сотен не отдам!», а он мне: «Да тут красная цена триста пятьдесят и это я по доброте душевной накинул немного!» Ну, в общем, мы сторговались на…

— Подожди, что ещё за «вознаграждение»? За что?!

— Как за что? За змею, конечно. Ну, там за шкуру, зубы, мясо… Не я же её всё-таки хлопнул с мохнатыми собратьями.

Римус раскрыл было рот, но почему-то не смог найти подходящих слов и заглотил немного воздуха.

— Правда, заколебали они меня, эти твои дикие собратья… Учуяли в деревне что-то и побежали туда, еле увёл их прочь.

— Ты… ты… ты от моего лица какие-то сделки вёл?! — наконец возмутился Римус.

— И что? Ты же от моего лица на слушании выступал…

— Это другое! Это вот вообще…

— Слушай, ну что ты завёлся? Не нужно тебе, в огонь бумажку брось, у меня как будто других забот нет, кроме как тебя тут ещё вознаграждение уговаривать забрать. Мне вообще комнату для Гарри давно пора обустроить, чулан для мётел освободить… ещё Хагрид, зараза, не ухаживал за мотоциклом: весь корпус измял, зеркала в чём-то измарал и в бак залил дрянь какую-то… Блин, столько дел, а я всё какой-то ерундой страдаю.

Сириус покачал головой и глянул на наручные часы. Римус ещё раз посмотрел на чек, но выкидывать его не стал и убрал в карман мантии. Едва он открыл рот, как в стороне послышался плач. Притом плач послышался крайне странный, как будто где-то поблизости находился то ли больной поросёнок, то подросший ребёнок, который решил побыть грудным.

— Ш-ш… что… — Римус выглянул из-за кресла, но позади него был лишь только старенький диван, на котором лежал какой-то свёрток. — Что это?

— Это… та самая вдруг нарисовавшаяся проблемка, — ответил Сириус и взмахнул в сторону дивана палочкой. — Силенцио!

— Это что, это ребёнок?! — взволновался Римус. — Ты… Откуда здесь ребёнок?! Ты чего расселся, если там!..

— Да не ребёнок это, успокойся.

Но Римус не мог вдруг взять и успокоиться, когда речь шла о невинной жизни. Он вскочил с кресла и помчался к дивану. Как только он взглянул на то, что лежит в свёртке, Римус ненадолго застыл, тряхнул головой, посмотрел на друга, ещё раз взглянул на свёрток и молча вернулся в кресло с видом человека, которого огрели по голове пыльным мешком.

— Я вообще сперва подумал, что это чей-то старый домовый эльф, — сказал ему Сириус. — Думаю, ничего себе домовики пошли… засел по-хозяйски в кресле и ещё кривой лапкой размахивает… Авадой пытается по мне шмальнуть…

— Что… что ты с ним сделал? — после некоторого молчания спросил Римус.

— Да ничего я с ним не делал, так… Конъюктивитусом ответил разок. А потом как раз твоя мохнатая свора в деревню стала поворачивать… пришлось шарахнуть его первым, что пришло в голову, и за ними бежать. Ночка сегодня выдалась, конечно… очуметь можно.