Хельга Эстай – Зеленый огурец для эльфийской розочки (страница 13)

— И чем это ты его… шарахнул?

— Конфундусом… максимальным. Кто же мог предположить, что от этого всё в его башке перемешается напрочь…

Римус открыл было рот, но почему-то сомкнул губы, моргнул пару раз и выпил ещё немного Рябинового отвара. Сириус же зевнул и снова закрыл глаза. К тому времени, когда внизу послышались чьи-то шаги, он уже храпел и Римус бросил в него пустой флакон из-под отвара.

— А? Что? Чего? Наглый старикан здесь? — вскочив с кресла, живо спросил Сириус.

— Какой ещё наглый старикан? — не понял Римус и в следующую же минуту тоже поднялся и залился краской.

— Полагаю, речь шла обо мне, — невозмутимо отозвался Альбус Дамблдор, пройдя в комнату. — Здравствуй, Сириус, рад тебя видеть в добром здравии после столь долгого отсутствия. Что же ты не направил Патронус? Так бы я прибыл ещё ночью.

— Да у меня возникли некоторые проблемы с Патронусом… — поморщившись, признался Сириус, пока покрасневший Римус отчаянно и тихо пытался сказать, что он не считает Дамблдора наглым стариканом. — Пришлось по старинке сову отправлять. Собственно, вон… то, из-за чего мы вас позвали.

Дамблдор проследил за взмахом его руки и приблизился к дивану. В отличие от Римуса, поплотнее закутавшегося в мантию, дар речи он не потерял.

— Том… — сказал Дамблдор и поднял взгляд на друзей. — Что же с ним такое приключилось?

По лицу Римуса, недовольного тем, что друг поставил его в неловкое положение перед директором, так и читалось: «А теперь давай, попробуй ему это объяснить».

— Да какая-то ерунда, профессор, — живо отозвался Сириус. — Я захожу, а он тут по-королевски сидит, палочкой размахивает. Он по мне убийственным заклятием шмальнул, я по нему — оглушающим, ну, в общем, он с кресла шлёпнулся, башкой, похоже, сильно ударился и вот… совсем чудной стал. Как малый ребёнок прям.

— Удивительно…

— Да мы и сами в шоке! Не знали, что делать, а потом вспомнили про вас и… В общем, спасибо, что вы пришли и выручили нас! Всего доброго!

Сириус махнул рукой и, схватив Римуса за плечо, трансгрессировал на крыльцо родительского дома раньше, чем Дамблдор успел бы что-нибудь ответить.

— Фу-ух, я уж думал, не отвяжется… опять пристанет со своими старческими россказнями…

— Ты что, с ума сошёл?! — возмутился Римус. — Что он с ним делать будет?!

— Да мне всё равно, — отмахнулся Сириус и открыл дверь. — Может хоть удавить из милосердия или своим домовым эльфом сделать, чтобы Лордик Волан-де-Мортик за ним по пятам ходил и лимонные дольки в вазочке носил… или нянчиться, ядом из бутылочки с соской поить и воспитывать как родного сына. Главное, что это больше не моя проблема. Всё, моя миссия окончена, я спать. — Он переступил порог дома и обернулся. — Ты зайдёшь? Не зайдёшь?

Римус, стоявший босыми ногами на ступеньках, быстро опомнился и поспешил за ним.

— Я у тебя это… что-нибудь одолжу? Отцу обещал сегодня заглянуть, не идти же в таком виде…

— Можно подумать, Лайелл тебя никогда с голым задом не видел, вряд ли ты его удивишь.

— Вот обязательно это было подметить?!

— Да иди ты уже наверх и бери там что хочешь, хоть матушкины вещи, мне всё равно. Только меня не трогай, я устал как соба... И без тебя заколебался, короче.

По пути в гостиную Сириус невольно подумал, что друга обязательно нужно в скором времени куда-нибудь пристроить, в какие-нибудь добрые женские руки, а то, чего доброго, повадится ещё каждую неделю наведываться на Гриммо и действовать со своими нотациями на нервы. Ещё не хватало, чтобы он им с Гарри мешал свободно и весело жить. Взмахом палочки Сириус задёрнул портьеры на окнах и, развалившись на диване, зевнул. Нужно подать объявление в газету, закрывая глаза, подумал он. Написать что-нибудь вроде, что добропорядочный и вежливый ветеран первой магической войны со скромным доходом ищет верную и приятную спутницу для долгих и крепких отношений... Сириус зевнул ещё раз и повернулся на другой бок. Наконец-то его странствования закончились и он мог отдохнуть, прежде чем заняться куда более важными делами. Гарри, должно быть, заждался его у Дурслей. Пора отдохнуть и сделать для него то, что когда-то его родной отец без раздумий сделал для самого Сириуса. Он невольно улыбнулся, вспомнив о старом друге, и наконец-то заснул.

Эпилог. Часть 2

Он не один. И никогда не был один. С малых лет Гарри мечтал о каком-нибудь добром родственнике, который придёт и заберёт его от Дурслей. Мечтал до тех пор, пока не подрос и не осознал, что такой родственник вряд ли существует. И вот теперь, спустя столько долгих мучительных лет, выяснилось, что у него был такой человек. Человек, которому он далеко не безразличен. Человек, который держал его на руках ещё младенцем и клялся перед Небесами и Поттерами о нём заботиться. Всё это время этот человек просто находился слишком далеко и не имел возможности с ним увидеться. Но теперь он нашёлся. Гарри весь учебный год периодически улыбался и крутил в памяти тот день, когда впервые увидел своего крёстного отца перед собой.

— Здравствуй, Гарри… — сказал тогда Сириус Блэк, сидя на стуле.

Он выглядел не таким пугающим и бледным, как на колдографиях в «Ежедневном пророке», скорее даже наоборот. Тот человек излучал только горечь и презрение, отталкивая от себя всякого, кто на него взглянет. Этот же тип, прилично одетый, с тёмными вьющими волосами, обрамляющими приветливое лицо, притягивал взгляд и с робкой надеждой в серых глазах смотрел на крестника.

— Знаю, ты, наверное, дико удивлён и хочешь спросить, зачем я бегал в образе пса возле тебя, если можно было обратиться в человека и давно всё объяснить, но…

Тогда поднявшийся со стула Гарри растерялся и не знал, что сказать. Какие-то мгновения он стоял и молча смотрел, как крёстный отец отводит взгляд, тихо бормоча, что да, он заслужил презрение за то, что был слаб духом.

— Ты… тоже анимаг? — спросил его Гарри и наконец-то понял, почему Люпин при нём как при Бобике странно себя вёл. — Профессор Люпин это знает, да?

— Ну конечно же знает. Кого ради мы всё это и затеяли…

— Кто это вы? О чём ты?

Гарри вернулся на стул, и этот жест Сириус воспринял с таким воодушевлением, словно ему ещё раз предоставили возможность доказать свою невиновность в смерти Поттеров. Он поднял на Гарри взгляд и рассказал ему обо всём. О дружбе с Джеймсом Поттером, о Мародёрах, о тайне Люпина, о своём скоропалительном решении, как обезопасить семью Поттеров, и подлом поступке Петтигрю. Рассказал о том, как сидел в Азкабане и выбрался. Рассказал, как впервые увидел Гарри в тот день, когда последний покидал дом Дурслей.

— Я не хотел задерживаться… думал, взгляну на тебя хоть раз и отправлюсь на север, но… ты был совершенно один… шёл непонятно куда на ночь глядя… я подумал составить тебе компанию, ну… чтобы с тобой ничего плохого не приключилось. А потом этот грёбаный автобус меня сбил… да ещё и Фадж рядом нарисовался… я подумал, раз ты поедешь в Хогвартс и возьмёшь меня с собой, то мне и не нужно заморачиваться. Подумал, отдохну немного, побуду с тобой, а там и так доберусь до Уизли и Хвоста… а тут они сами вдруг появились прямо перед моим носом… конечно, Лунатик чуть не испортил всё дело, да и Хвост меня самого чуть не грохнул, но… В итоге всё ведь получилось, верно? Дальше, думаю, ты и сам уже всё знаешь.

Тогда Гарри кивнул — после всего, что ему довелось услышать, он был потрясён и совершенно не думал обижаться, но Сириус воспринял его молчание иначе и опечалился.

— Прости меня, Гарри... — соскользнув со стула на пол, сказал он и посмотрел в его лицо снизу вверх. — Знаю, это был так трусливо: держаться возле тебя как собака и… молчать. Ты заслуживаешь намного большего, чем какой-то…

— Да брось, я не сержусь, — оборвал его Гарри и через какие-то минуты чуть не задохнулся от восторга.

Сириус предложил ему перебраться к нему, а это значило, что больше не будет никаких противных Дурслей поблизости, больше никто не будет бранить Гарри и попрекать. Он согласился в ту же минуту и увидел, как его крёстный отец счастливо улыбнулся. Казалось, на какие-то мгновения он даже помолодел лет на десять. А потом они вернулись в спальню как Гарри и Бобик. Одному ещё нужно было поведать другим ученикам придуманную ими легенду о том, что его пса якобы забирают родственники, а другой собирался отдохнуть немного, прежде чем отправиться в город и разобраться с какими-то делами. Наверное, он собирался привести в порядок дом или же устроиться на работу. Гарри мог бы его расспросить, но было совершенно не до этого. На следующий же вечер, оставшись одни в гостиной, они болтали о старых временах… о Лили, о Джеймсе, о том, какие они были смелые, весёлые, энергичные, жизнерадостные… Гарри засыпал с улыбкой на губах, ощущая себя невероятно счастливым. Ему казалось, словно Сириус ненадолго привёл его маму с папой с собой и позволил побыть с ними.

Однако эти славные дни быстро пролетели, и на выходных они прощались в Хогсмиде. Сириус отдал крестнику разрешение на посещение деревни, а Люпин сопровождал его обратно до школы. Гарри, конечно же, рассчитывал, что уже на Рождество поедет к крёстному, но его радость омрачила новость о побеге Петтигрю. Предатель даже не добрался до Азкабана и сбежал. Сириус писал, что его обязательно найдут, а вскоре стало понятно, что он и сам собирается присоединиться к поискам. Прямо он об этом, конечно же, не писал, лишь извинялся, что не будет находиться в городе на праздник и ссылался на какие-то дела, а Люпин, как и обычно, отделывался обобщёнными утверждениями и вопросами из разряда: «Ты так думаешь?» К тому же учебный год тоже выдался непростым. Хагрид стал учителем и переживал за судьбу гиппогрифа, ударившегося Драко Малфоя, нужно было ему как-то помочь. Оливер Вуд оканчивал последний год и рассчитывал завоевать Кубок школы по квиддичу, а из-за этого увеличивалось количество тренировок и их интенсивность. У Люпина же, что было вполне ожидаемо, начались проблемы по мохнатой части, а противный профессор Снейп, заменявший его ненадолго, как последний подлец требовал учеников изучить тему оборотней.