Хельга Эш – Совершенные (страница 5)

– Девочка моя! – голос в трубке звучал взволнованно и счастливо одновременно. – Ну как первый день? Однокурсники? Комната? Соседка? Преподаватели? Сильно загружают?

– Мам, мам, остановись! – я рассмеялась и зажмурилась от удовольствия, представляя, как она сейчас мечется у плиты с телефоном, зажатым плечом. – Иначе я не успеваю отвечать!

Рядом с ней послышались голоса папы и брата. Те тоже хотели подробностей.

– Всё хорошо, честно! – заверила я. – Однокурсников много, со всеми еще не знакома. Комната обычная, скромная, и соседка такая же – тихая, рыженькая. Пока сложно судить, прошел всего один день, но в целом мне очень нравится!

– Поверить не могу, что ты сейчас там же, где учился твой дедушка, – в голосе мамы зазвучала гордость. И легкая грусть.

– А ты уже была в библиотеке? – в разговор встрял Робби. – Как там? Фото пришлешь?

– Еще не успела, – хмыкнула я. – Но мне уже столько задали, что, видимо, ближайшее время я буду там пропадать.

– Круто! – брат явно завидовал. – Только фотки обещала!

– Пришлю, пришлю, книжный червь. – хихикнула я.

– Мааам, вот видишь! – заныл Робби в трубку. – Она опять обзывается!

– О боги, вы даже на расстоянии умудряетесь ссориться, – вздохнула мама, но я слышала, как она улыбается.

– Я же любя! – крикнула я, зная, что Робби продолжает слушать.

Потом помолчала секунду и выпалила:

– А еще у меня радостная новость! Наш преподаватель какой-то знаменитый писатель-археолог. И он собирает студентов для экспедиции.

– Куда? Когда? Сколько стоит? – мама снова включила режим гиперопеки.

– Я пока ничего не знаю. На первой лекции ответили на общие вопросы. Как узнаю подробности – сразу напишу.

– Если поедешь, – мамин голос стал серьезнее, – не забудь взять дневник дедушки.

Я невольно коснулась рукой рюкзака, где в самом надежном отделении лежала эта драгоценность. Дедушкин дневник.

Мягкий кожаный переплет цвета коры, вытертый на сгибах, пахнущий старостью и приключениями. Исписанный только наполовину мелким, неразборчивым почерком дедушки, который я научилась расшифровывать еще в детстве, когда мы играли в «юного археолога». На полях были рисунки, удивительно точные и живые. Мамина способность к рисованию передалась от него.

Внутри, между страницами дневника, хранились сокровища: мамина фотография в два года, портрет бабушки, сухие лепестки красных роз – те самые, с их свадьбы. И детский рисунок мамы. Странный рисунок: медведь, леопард, обезьяна, лев… Мама всегда удивлялась, почему дедушка сохранил эту неуклюжую картинку. А я думала – может, потому что она была первой, кто нарисовал ему целый зоопарк?

Я знаю, что современные археологи экономят время гаджетами: диктофоны, ноутбуки, голосовые заметки. Но есть в старой традиции своя романтика: каждый вечер, после тяжелого дня раскопок, садиться при свете фонаря и записывать свои наблюдения. Чувствовать под пальцами шершавую бумагу, слышать скрип пера.

Этот дневник всегда со мной. На всякий случай. Вдруг случится что-то действительно важное, что стоит записать?

Мы еще немного поговорили с семьей, а потом я отключилась и решила пройтись по территории. Ощущая себя настоящей студенткой, я наблюдала за другими. Видно было, что за лето многие соскучились: студенты собирались небольшими группами, громко смеялись, обнимались. Такая дружеская атмосфера грела душу. Когда-нибудь и я найду «своих» людей. Буду вот так же проводить время с близкими по духу.

Дедушка рассказывал, что у него в университете было много друзей. И один – на всю жизнь. Джереми Андерсон. Я никогда его не видела лично, но узнала бы из тысячи по фотографиям в старых альбомах. Сейчас он, кажется, важная шишка в мире археологии, разбогател на эксклюзивных находках и открыл музей в столице.

– Эй!

Я вздрогнула и обернулась. Дарина махала мне рукой, пробираясь сквозь толпу студентов.

– Вот ты где! – запыхавшись, сказала она. – Я звонила, но у тебя было занято. Хорошо, что у тебя такая яркая кофта, а то я бы тебя не заметила.

Я сегодня надела любимую фиолетовую, она и правда выделялась среди серо-зеленой гаммы кампуса.

– Прости, с родителями разговаривала.

– Я тоже уже отчиталась предкам, – Дарина закатила глаза. – Тяжелое дело.

Я оглядела ее: вместо вчерашнего платья на ней были стильные брюки и легкая блузка.

– Ты успела переодеться?

– Не буду же я в одном и том же ходить на пары и на прогулку! – фыркнула она. – Но это мои заморочки, ты привыкнешь. – И легонько толкнула меня плечом.

***

На следующий день нам снова задали три реферата по истории и две книги к концу недели. И это только второй день! Кажется, я поняла, зачем в комнате общежития стоит письменный стол с лампой.

На последней лекции по высшей экономике, она, оказывается, входит в обязательную программу даже для историков, очень яро боролась со сном. Преподаватель, низкорослый пухлый мужчина в круглых очках, бубнил что-то про спрос и предложение, и это настолько далеко от моих любимых древних цивилизаций, что мозг потихоньку отключался.

Дверь аудитории открылась, и в проеме показалась голова темноволосого парня.

– Студентку Мурр ожидают в ректорате.

Я не сразу поняла, что это обо мне. Преподаватель оглянул аудиторию, поправляя очки:

– Студентка Мурр?

– Это я! – вскакиваю, чувствуя, как сердце проваливается куда-то вниз.

– Вас вызывает ректор.

В ушах сразу зашумело. Что я могла натворить? Всего второй день! Может, с документами что-то не так? Может, они передумали? Что я скажу родителям, если завтра приеду домой с вещами?

Я покраснела, побледнела, снова покраснел. В конце концов взяла себя в руки. Папа всегда говорил: «Решай проблемы по мере поступления». Вот и буду.

Парень, высокий, тонкий, как палка, молча шел впереди, и я едва поспевала за ним, путаясь в собственных ногах. Перед дверью ректората глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках.

После неуверенного стука послышалось:

– Войдите.

С замиранием сердца перешагнула кабинет главного человека в университете и решила сразу представиться, как репетировала по дороге сюда:

– Здравствуйте. Я студентка Софи Мурр. Вы хотели меня видеть?

Обратилась к мужчине за большим деревянным столом – это был ректор, мистер Смит. И только сейчас заметила, что в креслах напротив него сидят еще двое человек.

– Здравствуй, Софи, – голос ректора прозвучал добродушно и располагающе. – Спасибо, что пришла. Присаживайся.

Мистер Смит указал на свободное кресло, в которое я молча села.

В кресле рядом сидел пожилой мужчина. Седые волосы аккуратно уложены, седая борода ухожена, ореховые глаза внимательно смотрели на меня. Напротив, в расслабленной позе, сидел тот самый мужчина, в которого я вчера врезалась. Он скользнул по мне равнодушным взглядом и отвернулся к окну.

Пожилого я узнала сразу.

– Мистер Андерсон! – вырвалось у меня.

Тот приподнялся и сделал легкий поклон. Я кивнула в ответ, чувствуя, как заалели щеки.

– Я узнала вас по фотографиям дедушки, – поторопилась я объяснить.

Мистер Андерсон улыбнулся и понимающе кивнул. А серьезный мужчина продолжал смотреть в окно.

– Тогда познакомьтесь с Лионом, – ректор кивает в сторону молчаливого гиганта. – Это сотрудник службы безопасности. Позже объясню, зачем он здесь.

Лион едва заметно кивнул мне. Я также коротко кивнула в ответ. В горле пересохло. Зачем здесь сотрудник безопасности? Что случилось? Меня в чем-то подозревают?

– Софи, – голос ректора вырвал меня из паники, – мистер Андерсон рассказал мне, что твой дедушка – сам Теренс Мурр!

– Да, – тихо ответила. – Был.

– Прими наши соболезнования. Мы знаем, что Теренс погиб в последней экспедиции.

Улыбки сошли с лиц. И ректор продолжил серьезно:

– Перейду сразу к делу, чтобы не занимать время.