Хельга Эш – Совершенные (страница 1)
Хельга Эш
Совершенные
Глава 1
Мне было восемнадцать, когда я впервые поднялась в небо. Не то чтобы я боялась, просто раньше земля под ногами казалась достаточно большим миром.
Завтра мой день рождения, который я встречу где-то в непролазных джунглях, за тысячи километров от дома, семьи и маминого яблочного пирога. Впервые за всю жизнь. Путешествие всего на неделю, но от этой мысли под ложечкой сладко сосало: я знала, что эта неделя изменит что-то во мне навсегда.
– О боже, смотрите! Это похоже на брокколи, которая решила захватить мир! – воскликнула Кэти, прижимаясь носом к иллюминатору.
Я усмехнулась и тоже выглянула наружу. Наш самолет, если этот дребезжащий «кукурузник» можно было так назвать, заходил на посадку над крошечным островом. Зеленым, диким, омываемым бирюзой океана. Легендарный остров племени Домакко. Будучи студенткой исторического факультета, я знала многое об этом месте. Большая часть моих знаний была подчерпана из занятий в университете. Последние два месяца он снился мне каждую ночь. Странные, тягучие сны, полные теней и шепота на непонятном языке. Преподаватели говорили: «Ты слишком глубоко закапываешься в теорию, Софи». Но я чувствовала: дело не в учебниках.
Тряхнуло нас знатно. Казалось, старый мотор вот-вот чихнет и заглохнет, поэтому, когда колеса коснулись полосы, выдохнула вся группа. Тринадцать человек – семь девчонок, трое парней, наш вечно хмурый медик, молчаливый охранник и он – высокий, стройный, красивый мужчина, с коротко стриженными темными волосами и серыми глазами – двумя словами – само совершенство. Но, увы, наш преподаватель Эрик Браун. Как окрестили его в университете, «Неприступная крепость». Мистер Браун был не просто красив, его обаяние сносило с ног даже самых равнодушных девушек.
Пока мы, цепляясь друг за друга, выбирались из самолета, он уже стоял на песке, вглядываясь в стену джунглей. Такое ощущение, что это не он перенес двенадцатичасовой перелет, а только что вышел из прохладного офиса после чашки кофе. Высокий, подтянутый, с темными короткими волосами, атлетическим разворотом плеч и раскрепощенностью движений дикого кота, отчего создавалось ощущение, что он всегда был готов к любым обстоятельствам в жизни. Но дело было не в классической красоте. От Эрика Брауна исходила аура спокойной, дикой силы, как от крупного хищника, замершего в тени, готового к любым неожиданностям. Начнись сейчас землетрясение в 10 баллов, и он будет готов спасти каждого из нас.
– Ну что, мечтатели, добро пожаловать в рай, – раздался голос над ухом.
Люк. Наш местный сердцеед с укладкой серфингиста и голубыми глазами-магнитами. Он галантно, но как-то по-свойски подал мне руку, помогая спрыгнуть на песок. Его ладонь была теплой и сухой, в отличие от моей, взмокшей от нервов.
– Спасибо, – кивнула я, высвобождая руку быстрее, чем требовали приличия.
– Держись меня, Софи, – подмигнул он, переключая внимание на Дарину, которая тут же заохала, споткнувшись о трап. Люк старше нас на два года, и эти два года, судя по его репутации, он потратил на то, чтобы стать профессионалом в ночных клубах, трате родительских денег и разбивании девичьих сердец. Ко мне он тоже проявлял интерес – слишком долгие взгляды, «случайные» касания в коридоре. Я делала вид, что не замечаю. Не потому что он плохой, юмор у него отличный, а потому что не хотела стать одной из его коллекций. А еще потому, что мое внимание было занято совсем другим мужчиной.
Я снова посмотрела на мистера Брауна. Он стоял ко мне спиной, но вдруг, будто почувствовав мой взгляд, резко обернулся. Наши глаза встретились и мир сжался до одной точки.
Семь секунд. Не то чтобы я засекала время, но… Ладно, засекала. Его глаза сегодня были цвета грозового неба над океаном. Утром на лекциях напоминали холодный лед, а сейчас в них плескалась какая-то древняя, темная сила. И на миг, на одно безумное мгновение, мне показалось, что зрачок дрогнул и вытянулся в вертикальную щель.
Преподаватель первым отвернулся, бросив короткое: «Не отставать. Движемся за мной».
А у меня внутри все оборвалось и понеслось вниз, как с крутых американских горок. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая шум волн и крики чаек.
Что со мной происходит? Я – та самая девушка, которая в детстве перед сном просила маму читать не про принцесс, а про Пеппи Длинныйчулок. Та, что рыдала не над «Титаником», а залипала на документалках про загадки древних цивилизаций. Моя любовь всегда жила в книгах и фильмах про Индиану Джонса. Я была слишком рассудительной, слишком любопытной и совершенно не романтичной натурой, чтобы влюбляться в преподавателя.
Но мое тело, кажется, было со мной не согласно. При одном виде Эрика Брауна мысли путались, а внутренности скручивало в тугой узел. Я не могла позволить себе стать одной из тех, кто пускает слюни на «Мистера Совершенство». Нет.
«Это не любовь, – строго сказала я себе, поправляя лямку рюкзака. – Это профессиональный интерес. Я в этой экспедиции только потому, что в будущем стану археологом. А вовсе не из-за
Да и куда мне до реальной любви, ведь у меня был самый эталонный пример моих родителей.
Родители, конечно, очень любили нас с младшим братом, и нам отдавали свою любовь и заботу, не прося ничего взамен. Но так КАК мама с папой любили друг друга, просто невозможно описать словами.
Едва переступив порог нашего двухэтажного дома, каждый входящий погружался в теплую уютную атмосферу. Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что именно здесь живет настоящая любящая семья.
Каждый, кто хоть раз видел наших маму и папу вместе, со стопроцентной уверенностью утверждали, что они души друг в друге не чают.
В детстве мне казалось, что все родители должны быть такими же дружными, нежными и верными друг другу. Но когда я знакомилась с семьями соседей и одноклассников или слышала очередную ссору супругов в магазине, так и не смогла понять магии своих родителей.
Ни разу в жизни мы с братом не слышали, как родители ругались. Да, они могли поспорить, но не на повышенных тонах, и никогда не доходили до оскорблений. Все всегда заканчивалось, когда мама показывала по-детски язык папе, а тот брал ее в охапку и кружил, приговаривая: «Веснушка ты моя, кучеряшка моя». Их любовь – самая мощная сила, которая двигала всю нашу семью.
Поэтому свои чувства к преподавателю я приравниваю к чистому любопытству. Откуда у человека такие глаза? Это линзы? Или редкая генетическая мутация? Я настолько ушла в свои мысли, пытаясь найти рациональное объяснение, что споткнулась о корягу, выброшенную морем на песок.
– Осторожнее, – тихий, вибрирующий голос раздался прямо над ухом.
Я подняла голову. Мистер Браун стоял рядом так близко, что я чувствовала запах океана и чего-то еще – древесного, терпкого, мужского.
– Земля здесь коварная, – добавил он, и в его серых глазах мелькнуло что-то странное.
Сердце пропустило удар. В ушах зашумело.
– Я заметила, – выдохнула я, молясь, чтобы голос не дрожал.
Мистер Браун задержал взгляд на моем лице еще на секунду и, не сказав больше ни слова, развернулся и направился к группе, растворяясь в тяжелом, влажном воздухе необитаемого острова.
А я осталась стоять, чувствуя, как по спине, несмотря на тропическую жару, пробежал холодок. Острое, почти первобытное любопытство и понимание: легенды об этом острове – не просто пыль веков, и мои сны – возможно, только начало.
За мистером Брауном по горячему песку, то и дело проваливаясь в него по щиколотку, следовали друг за другом студенты археологического факультета. Следом шла стройная блондинка с короткой стрижкой – медицинская сестра Марта Стюарт, и замыкал нашу процессию еще один мужчина – Лион.
Если мистер Браун напоминал хищника в засаде, гибкого и опасного, то Лион был словно глыба. Он был больше всех в нашей группе, но не полноватый, а просто хорошо накаченный, так, что швы на камуфляжной рубашке жалобно скрипели при каждом движении. Лион был всегда собранным и очень серьезным – одним словом наш телохранитель. С ним каждый участник экспедиции должен был чувствовать себя в безопасности, но стоило нам взглянуть на этого бугая, так волосы начинали вставать дыбом от страха его большой фигуры. Бедняге, наверное, хуже всех пришлось в душном кукурузнике, где его колени упирались в спинку переднего сиденья, а плечи выпирали в проход.
Лион что-то сказал Марте Стюарт, кивнул мистеру Брауну и повернулся к нашей группе студентов, разодетых в специальные защитные темно зеленые костюмы:
– Напоминаю, что наше время ограничено. Нас высадили на этот остров на 48 часов. Эти драгоценные часы вы должны использовать по максимуму. Через два дня за нами вернется самолет и отвезет обратно в отель.
Я переглянулась с Дариной. Это была самая длинная речь за все время от Лиона.