Хельга Эш – Совершенные. Тень (страница 4)

Мои надежды мгновенно рухнули. Совет Шести... Последний раз он собирался десять лет назад, и новость об этом точно просочится в другие пять городов под куполами.

— Надеюсь, вы оба теперь поняли, — продолжил отец, — что вам нужно быть тише воды, ниже травы. Слушаться меня беспрекословно. Пока вы оба под домашним арестом.

— Но, мистер Вуд, сегодня день Отбора.

Отец грозно сверкнул глазами в осмелевшего Ксандера:

— Неужели вы думаете я забыл об этом масштабном событии. До и после Отбора вы будете находится дома. На какой период я пока не решил. Работу вы также не сможете посещать.

Ксандер поник, словно под грузом невидимой тяжести. Без зарплаты его семья окажется на грани выживания.

«Ладно, — мысленно отметила я, — Тени придётся помочь им в первую очередь.»

Мы вышли из кабинета, подавленные. Даже безмолвные стражи Дозора не казались теперь такими уж страшными на фоне того, что нас ждало. Не обращая внимания на грозных стражников, я опустилась на пол, чтобы погладить полюбившуюся мне нежную Ночку.

— Не грусти! — прошептала я собаке, — Я обязательно что-нибудь придумаю.

И, поцеловав ее в теплый шерстяной лоб, я медленно встала и понуро отправилась домой, шагая следом за Ксандером.

Глава 3

Я нервно переминалась с ноги на ногу в очереди на Отбор, стараясь не смотреть на огромный сканер в конце зала. Воздух был густым от тихого гула голосов и страха. Зал напоминал стерильный белый куб, освещенный до болезненной яркости. По стенам тянулись мерцающие голографические панели, на которых бегущей строкой транслировались правила и протоколы мероприятия.

Впереди, на невысоком подиуме, стояли несколько столов с приборами. За ними суетились ученые в белоснежных халатах — безликие, как и их одежда, с одинаково сосредоточенными и усталыми лицами. Их пальцы порхали над сенсорными экранами, а сами они перешептывались между собой, будто ремонтные дроиды, проверяющие систему. В этом же ряду занимал место мой отец, как глава города и организатор данного мероприятия. По периметру были расставлены десяток стражей Дозора Безмолвия, очень сильно выделяющиеся своей черной формой с масками в этом белом помещении.

Но все взгляды, даже полные страха, были прикованы не к ним. Рядом, в стороне от суеты, стоял Совершенный. В этом году честь выпала Льву.

Он стал Совершенным почти тридцать пять лет назад, но выглядел лет на двадцать пять, не больше. Его высокая и мощная фигура притягивала взгляды всех присутствующих. Он был воплощением мощи и идеальности: небрежно уложенные темные волосы, приятные глаза, красивые широкие скулы, что автоматически делало бы его эталоном мужской красоты, если бы не его отстраненный вид, который ясно давал понять, что ему наплевать на происходящее вокруг.

Лев был живой рекламой: «Посмотрите, кем вы можете стать». И это работало. Я видела, как у многих в глазах страх сменялся жадным желанием. Шепотки девушек позади меня были полны вожделения и зависти.

Но чем дольше я смотрела на Совершенного, тем сильнее меня охватывала странная неприязнь. Он был слишком идеален. Слишком неподвижен. Его поза была безупречной, но застывшей, как у статуи. В его глазах, холодных и ясных, не было ни искорки любопытства, ни усталости, ни скуки - ничего. Конечно, надо быть полной идиоткой, чтобы отрицать очевидное - Лев прекрасен во всем, но это совершенство, которое пугало своей безжизненностью.

В отличие от всех этих вздыхающих девчонок, я не чувствовала ничего, кроме легкой дрожи по спине. Лев был прекрасным произведением искусства, но в нем не было души. И я не хотела становиться ничем подобным. Погруженная в эти мрачные мысли, я неожиданно встретилась с холодным взглядом Льва, который выражал полное безразличие, но скорее не к моей персоне, а ко всему происходящему вокруг. Сердце упало куда-то в пятки, а по телу пронеслась новая волна дрожи. Я резко опустила голову, чтобы не привлекать к себе внимание, и начала потирать руками бедра.

— Эй, Ди, расслабься. — Ксандер тронул меня за локоть, и я вздрогнула. — Ты вся напряглась, будто на эшафот идешь. Твой же отец сказал, что тебе на Отборе волноваться не о чем.

— Легко тебе говорить, — проворчала я. — Для тебя это ведь тоже первый раз.

— Да, но я-то знаю, что меня не заберут. Обычные карие глаза, как у семидесяти процентов города. Никакой уникальности. А тебя и подавно. Так что дыши глубже.

Из динамиков раздался резкий щелчок, и чиновник у сканера бубным голосом объявил:

— Следующий! Доброволец? Или по достижении?

Парень лет двадцати, с перекошенным от страха лицом, шагнул вперед.

— Д-доброволец.

Ксандер наклонился ко мне и прошептал:

— С ума сойти. Опять. Говорят, им там золотые горы сулят: еда, жилье, одежда. Может они не знают, что потом ты подопытный кролик у столичных ученых.

— А что им еще делать? — так же тихо ответила я. — Если умираешь с голоду в восемнадцать, выбор невелик.

Мы наблюдали, как парня после сканирования быстро проводят в сторону посадочной платформы. Его больше никто не увидит. Как и остальных, которых забирали в день Отбора.

— Вот ты ни за что не пошел бы добровольцем, — заметила я, больше чтобы убедить себя. — Ни в Дозор, ни к... Совершенным.

Ксандер фыркнул.

— Дозор... Защитники мира. Сомнительная честь — получить право убивать монстров за пределами купола в шестнадцать. Я лучше буду на своем посту у купола стоять. Спокойнее.

— Ты просто завидуешь, что они могут улететь, а мы — нет, — поддразнила я его.

— Улететь, чтобы стать пушечным мясом? Нет уж, спасибо. — Он помолчал, глядя, как очередь медленно движется. — А вот стать Совершенным... Это да. Легендой. Как та девушка-пантера.

Я взглянула на него с удивлением.

— Ты что, всерьез? Превратиться в полузверя? Я читала, что большинство умирает в страшных муках, не пережив укол. Шанс — один на миллион.

— Но если получится... — его глаза загорелись. — Стать сильным, как медведь, быстрым, как леопард... Никогда не болеть. Не чувствовать голода. Они же почти бессмертны!

— Ценой потери человечности? — я скептически покачала головой. — Спасибо, не надо. Я предпочитаю остаться собой. Пусть и голодной, и слабой.

— Голодной? — Ксандер усмехнулся, но без злобы. — Ди, да ты понятия не имеешь, что такое настоящий голод. Ты живешь в доме управляющего городом. А вот мы с сестрами... — он махнул рукой. — Ладно. Неважно. Я бы рискнул. Ради них. Чтобы они никогда не знали, что такое сидеть несколько дней на травяном отваре и крапивном хлебе.

В его голосе не было жалости к себе, лишь суровая решимость. Именно за эту силу духа я его и ценила.

— А твой отец так ничего и не рассказал? — спросил он, меняя тему. — О том, куда их на самом деле увозят?

— Попробуй спроси у него самого, — я передразнила суровый взгляд отца. — Однажды я попыталась. Он посмотрел на меня своим «профессиональным» взглядом, и сказал: «Тебе беспокоиться не о чем, и это всё, что ты должна знать». Для нас эта тема — табу.

— Жутковато, — констатировал Ксандер.

— Не то слово. Но он прав в одном — мне бояться нечего. Я самая что ни на есть обычная. — Я вздохнула. — Иногда мне кажется, что твоя жизнь, даже с ее трудностями... лучше моей. У тебя есть семья, которая тебя любит. А у меня... есть статус, личная домработница, вечно отсутствующий отец и полный холодильник.

— Не завидуй тому, чего не знаешь, Ди, — мягко сказал он. — Поверь, сытый покой лучше голодной, но «любящей» жизни.

Подошла наша очередь. Ксандер уверенно шагнул к сканеру. Аппарат загудел, издавая легкий свет, а через секунду чиновник лениво бросил:

— Ксандер Вер. Восемнадцать лет. Обычный узор. Следующий!

Ксандер отошел, поймав мой взгляд, и облегченно подмигнул. Теперь был мой черед. Я глубоко вдохнула и шагнула вперед, к ослепительному свету сканера, мысленно повторяя, как мантру: «Я типичная. Я обычная. Меня не заберут. Мой отец важный человек в городе».

Отбор. Само слово звучало как приговор или лотерейный билет — в зависимости от того, кого спрашиваешь. Вся эта суета раз в году нужна для одного: заглянуть тебе в душу через глаза. Вернее, в радужку.

Мне как-то показывали картинку: эти все колечки, бороздки и крапинки. Выглядит как узор на дорогой ткани, только уникальный, как отпечаток пальца. У каждого свой, и он не меняется.

И вот ученые в белых халатах в этот самый день ищут в человеческих узорах что-то особенное. Какую-то одну-единственную неправильную завитушку среди миллионов правильных. Если камера ее выследит — всё. Тебя пакуют и увозят на том самом летающем шатле, который причаливает к куполу раз в год. Обратной дороги нет.

Куда? Зачем? Официально — стать Совершенным, жить богатой жизнью, спать на мягких кроватях и никогда не испытывать чувство голода. Ходят слухи, что избранным вкалывают какую-то вакцину, и они становятся… ну, идеальными. Сильными, умными, красивыми и бессмертными.

Я с раннего детства доставала отца расспросами о Совершенных, но он одним своим «взглядом управляющего» — тем самым, от которого у его подчиненных подкашиваются ноги — заставлял меня замолкнуть на какое-то время. Тема была закрыта фразой: «Тебе бояться нечего, и это всё, что ты должна знать».

В общем-то, он прав: меня-то уж точно не заберут. У меня самые заурядные карие глаза, с легким зеленоватым отливом, как у семидесяти процентов города. Я настолько типична, что могла бы быть лицом нашего скучного каталога «Среднестатистический житель Гринвуда». За все годы я ни разу не видела, чтобы кого-то из нашего города забрали за «уникальность». Обычно уезжают только добровольцы, да и тех — раз-два и обчелся.