Хельга Эш – Совершенные. Тень (страница 6)

— Видал? Настоящий шаттл! Я в жизни только на картинках такие видел. Говорят, они за час до столицы долетают.

Коренастый блондин бросил тревожный взгляд на стража, шагавшего рядом, но никакой реакции не последовало. Он неуверенно кивнул:

— Да уж... Только что нас ждем дальше? Не поймешь ничего. И девчонка эта... — он краем глаза сверкнул в мою сторону, — ее чуть ли не силком притащили. Не к добру это.

— Какая разница? — тощий махнул рукой, первым поднимаясь по трапу в живот корабля. — Главное, что мы прорвались. Теперь наша жизнь по-настоящему начнется. А ее проблемы — ее проблемы.

— Начнется... — мрачно усмехнулся блондин, следуя за ним внутрь. — Надеюсь, ты прав.

Мы вошли внутрь, и я замерла на пороге. В небольшом салоне, в откидном кресле у дальнего иллюминатора, сидел Лев. Он не смотрел на нас, его внимание было поглощено видом за стеклом — серым ландшафтом Гринвуда под куполом. Но его присутствие заполнило собой все пространство, словно воздух стал гуще и давил на виски.

Парни, только что такие разговорчивые, мгновенно смолкли и застыли у своих кресел, не решаясь сесть. Даже стражи Дозора на мгновение замерли в почтительном бездействии.

Лев медленно повернул голову. Его взгляд, все такой же холодный и аналитический, скользнул по нашим испуганным лицам и на секунду задержался на мне. В его глазах не было ни презрения, ни интереса — лишь полное, абсолютное принятие происходящего.

— Садитесь, — произнес он. Его голос был низким и ровным, без единой эмоциональной вибрации, но от этого слова по спине пробежали ледяные мурашки. — Мы отправляемся.

Парни бросились рассаживаться, стараясь не смотреть в его сторону. Я машинально устроилась у иллюминатора напротив, а два парня уселись рядом, продолжая свой приглушенный спор, но теперь их шепот стал еще тише и напряженнее.

— Видал? С нами летит... — прошипел тощий, украдкой кивая в сторону Льва.

— Молчи, — резко оборвал его коренастый, бледнея. — Слышал, что они могут?

Их голоса смешались с нарастающим гулом двигателей, но я уже не слышала их. Я смотрела на профиль Совершенного, на его безучастное лицо, отражавшееся в стекле иллюминатора. Это было мое будущее. Холодное, идеальное и бездушное. И от этого зрелища внутри рождалась тоска.

Рёв двигателей нарастал, превращаясь в оглушительный гул, который, казалось, вдавливал меня в кресло. Вся тяжесть мира вдруг обрушилась на плечи, грудь сжало невидимыми тисками. Дышать стало трудно. В ушах заложило, словно их заткнули ватой, и в панике я подумала, что это конец — мое тело не выдерживает перегрузок.

Но, бросив взгляд на парней напротив, я увидела, что они тоже бледнеют и зажимают уши ладонями, испуганно уставившись в иллюминаторы. Немного успокоило, что я не одна.

А за стеклом творилось нечто невообразимое. Защитный купол, эта серая пелена всей моей жизни, содрогнулся и медленно пополз в стороны, открывая щель ровно по размеру нашего шаттла. Сердце заколотилось чаще. Мы вырвались. Нас выпустили.

И тогда я увидела не искусственные газоны Гринвуда, а бескрайнее море зелени. Настоящие деревья, высокие и раскидистые, и трава, такая густая, что, казалось, в ней можно утонуть. Я невольно ахнула, прижавшись лбом к прохладному стеклу. Это было прекрасно и пугающе одновременно.

Шаттл рванул вверх, и через мгновение мы нырнули в пушистую белую пелену. Облака. Они были совсем рядом, я почти чувствовала их влажную прохладу сквозь стекло. Глупая, детская мысль пронеслась в голове: «Я плыву на облаке!».

А потом мы взлетели выше. И я увидела яркий, ослепительный, живой шар, висящий на небе - Солнце. Не бледная имитация из проекторов, а настоящее светило, чьи лучи неслись сквозь пустоту и ударялись в наш иллюминатор. Мне показалось, что стекло должно быть теплым от солнечных лучей. Я протянула пальцы, чтобы почувствовать это тепло, но коснулась лишь ледяной поверхности.

И в этот миг я поймала на себе взгляд. По диагонали, через весь салон, на меня смотрел Лев. Его обычная отстраненность куда-то испарилась. В его глазах я снова заметила научный интерес. Так смотрят на редкий экземпляр в коллекции, на неожиданный результат эксперимента. Он наблюдал за моей реакцией, за моим немым диалогом с солнцем, как будто видел в этом какой-то скрытый смысл. Я отвела глаза, но ощущение, что я подопытная мышь в клетке, больше не покидало меня.

Один из парней напротив, тот что помоложе, не удержался и восторженно прошептал:

— Смотрите! Настоящие реки! А вон те синие линии — это ведь океан?

Его сосед лишь молча кивнул, не отрывая взгляда от открывающейся панорамы.

Внезапно Лев поднялся со своего кресла. Его движения были удивительно плавными. Он прошел по салону и остановился рядом с нашим креслом.

— Первый раз видите незащищенную атмосферу? — его голос звучал ровно, но в нем появились едва уловимые нотки чего-то, похожего на любопытство.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

— Вам повезло, — продолжил он. — Большинство жителей куполов никогда не увидят этого.

Один из парней осмелел и спросил:

— А вы... вы часто летаете? Между городами?

Лев повернул к нему свое идеальное лицо.

— Регулярно. Но это не туризм. — Его взгляд снова скользнул по мне. — Каждый из вас сейчас думает, что его ждет слава и сила. Но помните: стать Совершенным — значит принять величайшую ответственность.

Он сделал паузу, и в салоне повисла напряженная тишина.

— Завтра в столице вас ждут первые испытания. Не все их пройдут. — Его глаза встретились с моими. — Некоторые не захотят.

Лев развернулся и вернулся на свое место, оставив нас наедине с тревожными мыслями. Парни перешептывались, а я не понимала, что последней фразой он хотел сказать. Какие испытания нас ждут? Я вообще думала, что всю жизнь проживу в сером и мрачном Гринвуде, буду помогать бедным жителям по ночам, а днем изображать почти послушную дочь управляющего. Возможно, я бы так и делала каждый день своей жизни. Ни за что не хотела выйти замуж и тем более детей, как некоторые мои ровесницы. О какой новой жизни можно говорить в таком страшном мире? Неужели кому-то хочется беспокоиться каждый день о родном человеке и бояться, а не заразиться ли он вирусом? Не заберут ли его в день Отбора.

А теперь... Теперь всё перевернулось с ног на голову. Я не должна была здесь быть! Меня не должны были признать «избранной»! Если бы я не повела себя как наивный ребенок, не похвасталась своей находкой Ксандеру, Ночка была бы жива, а я... я бы сейчас готовилась к ночной вылазке, а не смотрела в иллюминатор на уходящую вниз землю.

Но сжимать кулаки и винить во всём себя, друга или отца — бессмысленно. Что случилось, то случилось. Никто не сможет это исправить. Однако одна мысль застряла во мне глубже страха и отчаяния: я хочу жить. И я не позволю им сломать себя так легко. Что бы ни готовила мне эта «новая жизнь», я не сдамся без боя.

Шаттл начал плавное снижение, и за окном проплыли очертания грандиозного города, окруженного мерцающим куполом. Ластрок. Столица, о которой я знала лишь по учебникам.

Ведущий поднялся и оглядел всех избранных:

— Внимание! Мы прибываем в столицу Ластрок, — его голос прозвучал как приговор. — Запомните: с этого момента ваша прежняя жизнь окончена. Вы — избранные. И ваша единственная задача — доказать, что достойны стать частью нового мира.

Парни тревожно переглянулись. Тощий спросил, стараясь скрыть дрожь в голосе:

— А что будет с теми кто не докажет?

Ведущий медленно обвел взглядом всех нас и промолчал на заданный вопрос. Понятно - нам конец.

Шаттл с мягким толчком приземлился. Двери с шипением открылись, впуская внутрь свежий воздух. Совершенный вышел первым, даже не оглянувшись. За ним, как тени, последовали стражи и ведущий. Старик плелся за мной и спросил:

— А разве нам не дадут времени попрощаться с близкими?

Мне было его действительно жаль. Бедный мужчина даже не понял, что мы уже в тысячах километров от своего прежнего дома, и мы уже туда никогда не вернемся. Я хотела ответить ему и как-то успокоить, но слова никак не шли на ум. Тем временем один из замыкающих стражей Дозора грубо пихнул старика в спину, поторапливая.

За территорией шаттла нас ожидали люди в белых халатах. В их холодных, профессиональных улыбках не было ни капли тепла. Они смотрели на нас, как на образцы для изучения.

— Добро пожаловать в Ластрок, — произнесла одна из женщин, и ее голос прозвучал как скрежет металла. — Надеюсь, вы готовы служить прогрессу.

Я сжала кулаки. Готова? Нет. Но я готова бороться. За себя, за свою жизнь и за тех, кого мне, возможно, еще предстоит защитить.

Нас провели в просторный зал с зеркальными стенами, где царила неестественная тишина. Везде окружал белый глянец, голографические экраны и люди в стерильных костюмах. Нас построили в шеренгу. Впереди за столом сидела женщина с идеальной улыбкой, но глаза её были пусты.

— Поздравляю с прибытием, кандидаты, — её голос был сладким, как сироп. — Прежде чем пройти далее, необходимо пройти финальную дезинфекцию. Это стандартная процедура.

Она жестом указала на массивную стальную дверь с надписью «Санитарный блок».

— Внутри — пять кабин. По одному на каждого. Раздевайтесь до гола, сложите вещи в контейнер. Они будут утилизированы. После обработки вас обеспечат новой униформой.