Хельга Эш – Совершенные. Тень (страница 2)

Я медленно, чтобы не спугнуть, сделала шаг вперед и жестом показала: «Иди за мной». Она смотрела на меня с таким недоверием, что аж сердце сжималось. Голод в итоге пересилил страх, и она, припадая на больную лапу, поплелась за мной в старый сарай.

Внутри, в полумгле, я попыталась подозвать ее ближе, чтобы осмотреть рану. Поняв, что, пугаю ее в своем черном капюшоне и маске, я медленно опустила их, показывая свое лицо.

— Эй... Привет, — тихо сказала я, и мой голос прозвучал нелепо в тишине. Зачем я вообще решила поговорить с собакой.

И случилось чудо. Услышав меня, моя новая знакомая вдруг неуверенно вильнула хвостом. Шаг за шагом, она приблизилась и... сама ткнулась носом в мою руку, требуя ласки. Я замерла, а потом осторожно провела пальцами по ее голове. Шерсть оказалась невероятно мягкой и теплой. Это была самая удивительная текстура из всех, что я чувствовала в жизни.

— Какая ты мягкая, какая теплая,— приговаривала я собаке, продолжая гладить ее тело. — И совсем не страшная.

Потом я вспомнила про рану.

— У тебя болит лапка? — я чувствовала себя глупо, разговаривая с собакой, которая не могла мне ответить, но мне казалось, что животное меня понимает и старается мне отвечать своими верными глазами. — Дай мне посмотреть твою лапку, возможно я что-то придумаю.

При лунном свете, пробивавшемся сквозь щели, на мягкой лапе был виден глубокий порез, который сильно кровоточил. Я оторвала небольшую полоску от подола своей черной кофты, но едва попыталась прикоснуться к больной лапе, собака с рычанием отпрянула. В ее глазах снова вспыхнул страх.

— Прости! Я не хотела сделать больно! — я тут же убрала руки, показывая, что не опасна. — Я хочу тебе помочь.

Испуганные глаза собаки и поджавшие к голове уши говорили сами за себя. Доверие было потеряно. Что ж, его нужно было вернуть. Я достала из небольшой поясной сумки припрятанный кусок хлеба и сыра. Смешно понюхав воздух своим кожаным носом, животное подходить не спешило. Тогда я отломила маленький кусочек и положила на пол перед собой.

Собака осторожно подкралась, схватила угощение и умчалась в угол, чтобы съесть его в одиночестве. Я невольно улыбнулась. Оставив ей остатки еды и тряпку для подстилки, я тихо вышла, плотно прикрыв за собой дверь. И пообещала себе, что обязательно вернусь следующей ночью, когда не будет других жителей, которые могут сдать бедное животное Дозору Безмолвия.

На этот раз я пришла не с пустыми руками. В моей сумке болталась бутылка с водой, немного еды, а на самом дне — украденный из домашней аптечки антисептик и стерильная вата. Еще дома я лихорадочно пыталась найти хоть какую-то информацию о лечении животных, но ни в одном источнике не было ни строчки. Спросить у кого-то? Слишком рискованно. Одно неверное слово, и нам вдвоем не поздоровилось бы. Да и не было никакой гарантии, что кто-то знает больше, чем я.

— Привет, Ночка! — тихо позвала я, пробираясь внутрь. Да, я дала ей имя. Это уже делало ее не просто бездомным зверем, а кем-то своим. — Это я. Узнаешь?

Мои опасения оказались напрасны. Увидев меня, Ночка поднялась с своего тряпья и, радостно виляя хвостом, подошла прямо ко мне.

Я плюхнулась на грязный пол, не думая о пыли и холоде. Собака тут же пристроилась рядом, тычась мордой в мою ладонь в поисках ласки. Я разложила угощение и налила воды в жестяную миску. Ночка с жадностью, с которой пьют только после долгой жажды, принялась пить. От этого зрелища у меня в горле встал комок. Я не могла смотреть на это спокойно.

«Ничего, — подумала я, гладя ее теплый бок. — После сегодняшнего дня в городе станет спокойнее. Тогда я смогу перенести ее поближе к дому». Мой дом был самой надежной крепостью в Гринвуде. Возможно, мы и правда станем друзьями.

Мысль о друзьях вернула меня к Ксандеру. Пока я думала, гладя жующую Ночку, как рассказывать другу про мою находку, внезапная вибрация на запястье заставила меня вздрогнуть. Часы беззвучно сигналили: ночь кончается, пора бежать.

— Слушай меня внимательно, — я обняла Ночку за шею, глядя в умные, понимающие глаза. — Сиди тут тихо, как мышь. Никому не показывайся! Если услышишь шаги — прячься!

Ночка в ответ бодро виляла хвостом, словно я не инструктировала ее перед возможной смертельной опасностью, а рассказывала, какая она хорошая девочка.

Я была уже у двери, как почувствовала знакомое прикосновение к ноге.

— Ты меня вообще слушала? — прошипела я, оборачиваясь. — Иди на место! Жди меня!

Но она стояла рядом, смотрела преданным взглядом и снова виляла хвостом. Пришлось пойти на хитрость. Достав последний кусок хлеба, бросила его в дальний угол. Как я и надеялась, Ночка помчалась за добычей. Пользуясь моментом, я выскользнула наружу, плотно притворив за собой скрипучую дверь.

Сделала шаг из тени сарая — и тут же замерла. В двух шагах от меня, выплывая из предрассветной мглы, застыли две высокие фигуры в серой униформе.

Дозор Безмолвия.

Вся кровь разом прилила к вискам, а ноги стали ватными. План? Какой там план! Тело среагировало само: я резко отпрыгнула назад, прижалась к шершавой стене дома и слилась с ней, натянув капюшон и маску. Стать тенью, стать ничем.

Я зажмурилась. Главное — не открывать глаза. Внутри себя я повторяла это как мантру: я вся в черном, ночь еще не отступила, они не увидят. Не увидят, если только я не выдам себя блеском глаз.

Их шаги были почти неслышны, а только призрачный шелест по брусчатке. Но я чувствовала, как этот звук приближается. Прямо ко мне. Я затаила дыхание, пытаясь заглушить бешеный стук собственного сердца. Оно колотилось где-то в горле, громкое, предательское, казалось, его эхо отражается от всех стен.

Одна секунда. Десять. Двадцать... Жаркая волна страха медленно отхлынула, сменившись ледяным ожиданием. Шаги, не меняя ритма, стали удаляться. Я не двигалась, отсчитывая в уме еще десяток мучительных секунд. Только потом, медленно, на волоске от паники, приоткрыла веки. Пусто. Две серые тени Дозора растворялись в тумане в дальнем конце улицы.

Второй раз нарываться на удачу не стоило. В одно мгновение я, как кошка, вскарабкалась по ржавой водосточной трубе на крышу. Сердце все еще бешено колотилось, но здесь, наверху, я могла дышать. Дозор редко поднимал голову — их мир ограничивался улицами. А крыши были моим царством, моей единственной настоящей свободой в этом городе.

Адреналин от встречи с Дозором Безмолвия еще пылал в крови, но рассвет не ждал. Я вдохнула прохладный ночной воздух и рванула с места, превращаясь в ветер. Прыжок, толчок, еще один прыжок — крыши мелькали под ногами, мне нужно было успеть до того, как город проснется.

За спиной мягко постукивал по плечу мой тканевый рюкзак. В нем лежало небогатое, но для кого-то бесценное сокровище: куски мыла, тюбик зубной пасты, яркие ленточки и несколько железных консервов — всё, что мне удалось незаметно вынести из наших щедрых семейных запасов.

Вот и нужный дом. Я, как бесшумная тень, спустилась по стене и замерла у окна на третьем этаже. Створка, к моей радости, не была заперта. Изнутри доносилось ровное, спокойное дыхание. Здесь спали пять девочек-сирот, которых забыл мир. Осторожно, чтобы не скрипнула рама, я стала выкладывать свои дары на холодный каменный подоконник. Каждый предмет был словно беззвучным обещанием: вы не одни.

В Гринвуде голод — привычный сосед, а о простом мыле многие могут только мечтать. Я стала их Тенью не из прихоти. Сначала это был просто разговор, подслушанный на рынке: «Мука кончилась, дети плачут от голода». Потом смущенный лепет девчонок у школы: «Мыться нечем, белье пахнет грязью». И вот уже в ту же ночь на их подоконниках появлялось спасение: анонимное.

Я могла бы подбрасывать деньги, но это было бы пустым жестом. Деньги здесь почти ничего не стоили, настоящей валютой был товар: мука обменивалась на лекарства, лекарства на мыло, мыло на нитки. Каждый менялся друг с другом тем, чем располагал на то, чего ему было жизненно необходимо.

Еще деньги рождали вопросы, а вопросы привлекали Дозор. Нет, мой способ был безопаснее.

И глядя на эти куски мыла в лунном свете, я понимала, что дарю людям не просто средство гигиены, а надежду. Легенду о Тени, которая не дает окончательно сдаться. Когда люди верят, что в мире есть добро, они и сами невольно становятся добрее, протягивая руку помощи ближнему. И в этом тихом сопротивлении всеобщему унынию была моя самая главная победа. И никто не знает, кто этот таинственный человек-тень, и пусть дальше так будет.

Теперь нужно было поторопиться к Ксандеру.

Глава 2

Последний прыжок с карниза на мостовую отозвался в ногах легкой вибрацией. Я оглянулась по сторонам — улица была пуста. На ходу стянула с себя черную куртку, вывернула ее наизнанку, и матово-серая подкладка слилась с унылым утром Гринвуда. Одним движением руки я распустила волосы, встряхнула головой — и вот я уже не Тень, скользящая по крышам, а обычный житель по имени Диана, немного уставшая от бессонной ночи.

Я успела. Ровно в шесть, как и договаривались, я подошла к Ксандеру, который заканчивал обход у Северного сектора. Он был бледен от напряжения, ожидая меня.

— Пс, - позвала я друга. Тот вздрогнул и испуганно посмотрел на меня.

— Ди, я всю ночь как на иголках, давай скорее показывай, что ты там хотела.