Хелен Тодд – Сумрачный город (страница 26)

Алан не ждал ответа, взял заварочный чайник, налил себе в чашку травяной напиток. Ани задумчиво наблюдала за этими движениями, ловя себя на мысли, что никак не свыкнется с татуировкой на его предплечье: чуть ниже локтя начиналась чернота и опускалась градиентом к кисти, ее разделяла ровная незабитая линия, а от нее расходился незакрашенный силуэт ветвистого дерева. Блэкворк, в этом стиле был рисунок, покрывал шрам – следы недолгой работы Алана в стражниках – и стал темным напоминанием о его собственной силе. Магии, которая сказала ему: «Ты не умеешь останавливаться». Он умел, но не хотел. Расчет, продуманность и никаких ограничений – вот что давала эта служба.

В тот вечер произошло нападение проклятых. Алан стер их вместе с заброшенным домом на окраине города. Уничтожил. Хладнокровно, уверенно, без эмоций.

В этом и была ошибка: как только он абстрагировался от чувств, магия источника переставала подчиняться. Выручил Тай, явившийся на сигнал о помощи. Последнее, что видела в обрывке воспоминаний Аннетт, – новая стая проклятых, против которых одному не выстоять.

Больше они об этом не говорили. Алан перешел в отдел зелий. И с тех пор стал более замкнутым, но не лишенным контрастирующего с этим обаяния.

– Алан, мне кажется… – Ани осеклась.

С волнением посмотрела на него, сжала в руках чашку и затаила дыхание. Что сказать, если он глядит так понимающе? Если в его движениях столько спокойствия и плавности? Но Аннетт отчетливо ощущала, сколько эмоций он сдерживал в себе.

Его молчание настораживало, он позволял говорить, вместо того чтобы просто закрыть тему. Алан всегда сглаживал углы, зная, что оба и так отдают все силы работе и городу, а не себе.

«Молчание – защита. От других или от себя, – мысленно произнесла Аннетт. – Молчание – та же ложь, если есть что сказать».

– Мне… Да, я просто закрылась, спряталась в дежурствах и надеюсь, что волнения пройдут сами собой, что чертовы ключи найдутся и мне не придется прощаться с тобой…

Из приоткрытого окна потянуло влагой, Нордвуд заволокло дождем. Он будто подыгрывал настроению, выливая на улицы все те горечь и тревогу, которые Ани старалась скрыть.

Не имела права быть слабой.

Алан глядел озадаченно. Непривычно растрепанные волосы высохли. Теперь он казался домашним, открытым, простым… Не таким, каким бывал с другими.

– И я скучала, – со вздохом сказала Ани и закрыла лицо руками.

Повисла тишина. Алан неожиданно положил руки ей на плечи и, наклонившись, коротко поцеловал в висок. Это было все равно что зайти в теплую комнату после мороза. По телу прошла дрожь.

Аннетт посмотрела в его потемневшие из-за магии глаза и подумала о том, что они впервые остались наедине, хотя в кафе была еще пара посетителей. Но именно в это мгновение ощущались та близость, как во временной петле, то взаимопонимание и единение, когда не нужны слова. Алан молчал, а Ани не хватало духу прервать это, чтобы не испортить момент.

Они – вместе.

Между ними – больше, чем просто отношения.

Они были нужны друг другу.

– Поешь, нам стоит просто расслабиться и пожить хотя бы один вечер для себя, – сказал Алан. – Я принесу тебе… нет, себе еще лимонного пирога.

– И мне…

Ани накрыла его руку своей ладонью, чуть сжала ее и явно нехотя отпустила.

Вот бы этот миг замер, остановился, чтобы они могли еще немного побыть вдвоем… Как там говорят? «В разлуке влюбленным и минута – вечность». Для них с Аланом пара мгновений – уже бесконечность.

Не было между ними вспышки чувств и пелены эмоций, мешавшей рассмотреть действительность, глупых поступков и сиюминутных порывов, непременно ведущих к проблемам. Ни требований, ни условий – ничего, что обычно связывало пары. Они были будто каждый сам по себе, но готовые помочь и поддержать, побыть рядом и даже не говорить. Объятия, возможность быть слабой, уставшей, быть собой. Не строить иллюзий, не показывать радости, если тревога вихрем смешивает все остальные чувства.

Иногда Аннетт казалось, что все это – странная дружба, в которой они были просто близки друг к другу. Но каждый раз эти мысли разбивались о реальность – хоть сердце и не стучало в два раза чаще, но она любила его. Лю-би-ла. Полагалась на Алана, позволяла себе опасную искренность и теперь, ожидая его возвращения, понимала, что из-за работы они слишком редко видятся и как сильно она скучает по нему.

Не для всех отношения – качели. Для Ани они стали чем-то личным, трепетным, но спокойным. С Аланом всегда было спокойно. И ему всегда можно довериться. И прямо сейчас, когда он вернулся, поставил на прибранный до этого официанткой столик две тарелки с десертом, больше всего на свете захотелось прикоснуться к нему, показать, что он важен. Близок. Дорог. Небезразличен.

– Ты хочешь остаться в «Шерле»? – неожиданно даже для самой себя спросила Аннетт.

– Нет.

Алан удивленно поднял бровь, обхватил пальцами правую руку и покрутил ей, будто растирал скрытый под татуировкой шрам. А ведь он давным-давно затянулся.

– Тогда пойдем?

– Да, сейчас рассчитаюсь.

Алан не дал ей договорить, подошел к барной стойке и расплатился картой. По дороге назад снял с вешалки кожаную куртку, набросил ее и принес пальто Аннетт.

– Мне нужно немного погулять по городу, побыть с тобой, без… – Тут она замолчала, не зная, как объяснить свои чувства. – Где-то подальше от Лавки Зодчего.

Алан понимающе кивнул, помог ей надеть пальто и широким жестом распахнул дверь.

«Шерле» хоть и находилось вдали от центра старого города, но было связано с его сердцем, как и многие другие здания.

– У нас есть вечер. Наш вечер…

На мгновение Ани застыла на пороге. Хотела поймать то странное, непонятное ощущение, из-за которого стремилась как можно скорее уйти. Антикафе вмиг наполнилось чем-то отталкивающим и предостерегающим, словно намекало: «Рано, пока рано, сейчас тебе здесь не место». И отчего-то она этому верила.

То еще свидание получилось. Впрочем, последнее время их встречи были скорее дружескими. И в этом скрывалось больше чувств, чем в ярком и непонятном, некомфортном для Ани флирте. Алан ее понимал.

Даже в тот момент, когда по невнятно озвученной причине они, так и не доев, вышли из антикафе.

Аннетт ощущала нежность, трепет, желание не выпускать его руку из своей и насладиться прохладным, уже не дождливым городом так, будто не было обязанностей, проклятых, ключей и всего, что связано с магией.

Ее сила была рядом с ним. Спокойная и настоящая.

Как только они спустились по улице и оказались на Каменной площади, Алан остановился и, поймав Ани в объятия, наклонился к ней. Похоже, собирался что-то сказать, но передумал и вместо слов поцеловал Аннетт. Кротко, чуть касаясь губ, чтобы потом все повторить и сильнее прижать к себе. А потом задел кончиком носа ее щеку, едва заметно дотронулся до ее виска и взял лицо Ани в ладони.

Теперь она почувствовала его вкус: терпкий чай, кислый лимонник, что-то сладкое и, как всегда, манящее.

– Прогулка по набережной или через Арлер к особняку?

Алан спутал ее волосы, после чего аккуратно убрал прядки с лица и, как Аннетт любила, заправил за уши.

В этот момент он был прежним собой: улыбчивым, спокойным, вселяющим надежду.

– К особняку, ты выбрал самую длинную улицу, – со смехом ответила Ани. – И… спасибо за все. Особенно за понимание.

Она крепко обняла его, вдохнула знакомый аромат мужского парфюма и закрыла глаза.

– Я счастлива, что тогда… мы перешли черту дружбы.

– Моя сумрачная Аннетт. – Алан прошептал это ей на ухо и зарылся в ее локоны. – Когда-нибудь мы будем свободны от долга, но по-прежнему останемся в городе. Нордвуд никого не отпустит.

– У каждого своя свобода, – задумчиво ответила Ани. – И, если честно, моя здесь, в твоих руках.

Совсем немного отдыха, простых, ничего не значащих разговоров, уюта узких улочек и кирпичных зданий. Все эти недолгие минуты дороги к особняку Рэнделов были блаженством, пока вместе со штормовым ветром не пришел ливень.

Ледяные капли неприятно хлестали по лицу, и Алан, смеясь, тянул ее к дому. И в этом искреннем ребячестве было что-то трепетное. Оно и оттесняло волнения.

Уже в гостиной Алан прижался лбом к ее виску и, тяжело дыша, обнял. В такт его дыханию грудь вздымалась и опускалась.

Аннетт положила на нее ладони и покачала головой – его поло промокло насквозь.

– Почему я чувствую эту легкость только сейчас, будто и вправду нет никаких ключей, дверей и темного сплетения мертвых, служащих сердцем города? – глухо произнес Алан. – Почему мы раньше не воровали минуты для себя и не наслаждались ими?

– Мы никогда не были свободны. – Голос Ани дрожал от холода. – Ты и я, мы исполнители предначертанного.

– И прежде всего живые, – с хрипотцой произнес Алан. – А еще нам пора переодеться и отдохнуть.

Аннетт кивнула. Их ждали ее комнатка на последнем этаже, бушующий океан за окном, горячий чай, который ни он, ни она так и не выпьют – только согреют руки. И спокойное, близкое и всепонимающее молчание.

Именно оно прогонит дурные предчувствия.

До поиска ключей осталась пара дней.

Глава 11

Библиотека Лавки Зодчего

Первые дни после бала Полнолуния все вокруг было наполнено тревогой. Эмма старалась находиться как можно дальше от неприятного, липкого чувства. В библиотеке это удавалось лучше всего. Именно поэтому ей так нравилась эта работа.