Хелен Тодд – Сумрачный город (страница 25)

Тодор больше не смотрел в будущее. Теперь, стоя перед последней и самой главной ступенью, надо было разглядеть, есть ли у лестницы опора.

Тишину нарушали только шум дождя и едва слышимый шорох бумаги. Сделав пару коротких пометок, Тодор откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Снаружи океан штормовыми волнами ударялся об утес. Можно было бы понаблюдать, ведь часть дома уходила вниз по обрыву. Окон не заметить ни с улицы, ни снизу. Судна и лодки редко подплывают к скалистому берегу.

Видения, показанные сердцем города, не выходили из головы. Бал Полнолуния дал больше ответов, чем можно было предположить. И теперь они тяжелым грузом возвращали в реальность. Вот только все казалось очень простым, даже проще, чем можно было представить. Никаких схем, теорий, уловок и попыток найти подвох. Не испытания, а исполнение долга, клятвы.

Тодор не умел слепо следовать своей обязанности и указаниям, именно поэтому не сразу рассказал Аннетт о предстоящем. Проверил архивы, информацию, побывал на старом кладбище, узнал все, что было ему доступно, и тогда, убедившись в надежности созданного не им плана, сообщил все детали ведьмакам.

Каждому отдельно. Так он наблюдал за реакцией и мог предположить дальнейшие действия.

Рука совести, еще недавно сжимающая горло Тодора, ослабила хватку. Он сделал все от него зависящее и теперь сидел в своем кабинете, размеренно стуча гелевой ручкой по дубовому столу и неотрывно глядя на карту города.

Темные, слегка затуманенные глаза и плавные, едва заметные движения пальцев, достающих из портсигара сигариллу. Обостренные вампирским голодом рецепторы ярче ощущали вкус горького табака с примесью чего-то, похожего на кофе. Главное – дым. В нем плыли образы, позволяя отключиться и дать волю фантазии, рисовавшей изящные кисти, тонкую кожу которых так хотелось прокусить и сделать пару глотков свежей горячей крови.

Реальность была другой. Несколько дней Тодор не брал себе даже больничную. Голод… сводит с ума, но лечит.

Спустя время прохладные капли перестали казаться разбавленной водой. Сытость наступала быстрее, контроль возвращался. Он был необходим. Совершенно необходим, чтобы в ответственный момент не подвести никого. Отдать свой долг.

Тодор не нуждался в свободе. За годы в Нордвуде он получил самое важное – яркие моменты с близкими людьми: их смех, уютное молчание, тепло. Они – самое ценное. Ничто другое не заставило бы проходить все заново, спотыкаясь, давясь собственным бессилием и усталостью.

После выпитой чашки крови его глаза больше не застилал туман, вместе с ним пропала жажда. Теперь в строгом, замкнутом, всегда холодном силуэте читались спокойствие и непривычная расслабленность. Небрежно расстегнутый ворот рубашки, короткие предложения в одном из блокнотов, тлеющий окурок в пепельнице.

Тодор запишет все, что, возможно, пригодится Ани.

Он оставит свои знания.

И передаст то, что принадлежит его роду.

Аннетт убеждала себя, что все происходящее лишь очередной сон, сотканный из обрывков разговоров с Тодором, собственных воспоминаний и страхов, затаившихся в темном уголке. Они смешивались в неразборчивую кашу и перемещали в мир удушливой тревоги. В нем нет спокойствия. В нем не бывает просто.

Нордвуд никогда не отпустит своих жителей.

Это осознание было якорем, удерживающим в реальности. Они найдут ключи, откроют остров и доверят уничтожение его сердца Тодору, чтобы стать вольными.

Освободиться от зеркальных знаков.

Исполнить предсказания, долг и клятву.

Но навсегда остаться частью туманного города, создающего свои, невидимые для других границы.

Привычный мир не отберут. Просто станет легче дышать, спокойнее смотреть в будущее и наслаждаться новыми ощущениями.

Аннетт шла по небольшой улочке. Та вилась среди плотно застроенных домов и забиралась на возвышенность.

В голове витали мысли, спутывались и разбивались о мечты. Ани представляла себе это чувство свободы. Каково это – быть простым жителем с ограничением на переезд в другое место? Просто ходить на работу, опаздывать, прогуливать и получать выговоры? Быть умиротворенной, без необходимости посреди ночи перемещаться на окраину, чтобы помочь Анри с Эммой или выручить Николаса?

Фантазии навевали прохладный осенний воздух, колючие прикосновения, которые не тревожили, а помогали проснуться, стряхнуть с себя сонливость и сделать глубокий вдох. Без «но» и «чуть позже» зайти в небольшое кафе, взять что-то теплое и знать, что согревающий жар от напитка останется в руках на целый сезон. Совсем скоро будет солнце.

Реальность была другой: пустынная улица, серо-коричневые здания и черные деревья, россыпь листьев горчичного оттенка, рассыпанных на тротуаре, желтый свет в магазинах и тишина.

Аннетт сливалась с Нордвудом: серая толстовка, поверх которой были песочного цвета шарф и небрежно наброшенное на плечи черное пальто, темные джинсы и тяжелые ботинки с тракторной подошвой.

Она была частью города, и тот, поддерживая ее переменчивое настроение, обволакивал дома то моросью, то несильным дождем.

– Привет. – Алан окликнул Ани, когда увидел ее через дорогу от небольшого антикафе, где они должны были встретиться.

Он, накинув на шею серый клетчатый шарф, висевший до этого на руке, перебежал улицу и замер в паре сантиметров от Аннетт. Растрепанные волосы слегка намокли, из-под незастегнутой кожаной куртки выглядывало его любимое серое поло. Алан прищурил зелено-карие глаза, словно пытался прочитать состояние Ани. И, когда она виновато отвела взгляд, тяжело вздохнул.

Они не спрашивали друг друга ни о чем. Все и так было понятно. Все волнения, лавиной накрывшие встревоженных ведьмаков, выбивали из колеи и возвращали на десять месяцев назад. В то время, когда предсказание было исполнено, магия выбрала тех, кто будет ей владеть, но борьба за свободу не прекратилась. Тогда они едва ли осознавали, что все испытания города и, как оказалось, управляющих им мертвых были всего лишь подготовкой, отражением их слабостей, их чувств. Эмоций, которые могли бы помешать контролировать силу источника. Но это оставило свой отпечаток.

Нет ничего страшнее, чем быть безразличным.

Предать тех, кто верит в тебя.

Не оправдать надежд.

Сейчас и Алан, и Ани были переполнены магией, могли защитить себя и легко справлялись с барьером города. Но чувства, неизменная слабость, накатывали вновь и вновь.

– Все будет.

Алан сказал это и поцеловал ее в висок, крепко прижимая к груди и не произнося больше ничего. Ни приветствия, ни вопросов.

Между ними было странное взаимопонимание, слова казались лишними. Сейчас, когда он пришел после работы в лаборатории, а Аннетт – после дежурства в отделе стражников, обоим важен был отдых.

Ани прикусила губу, когда Алан взял ее за руку и перевел через дорогу. Там он открыл дверь в антикафе «Шерле».

Внутри пахло яблочным штруделем, фирменными вафлями с ореховым соусом. На него у Алана была аллергия. Он ненавидел кленовый сироп в чае, терпеть не мог шпинат в блинах и никогда не ел, если пил крепкий кофе.

Аннетт на мгновение зажмурилась, ощущая приятное покалывание тепла на щеках: у них есть время, они заплатят за него. Буквально, ведь вся еда и напитки бесплатны, но на выходе надо оставлять деньги за проведенные часы в этом месте.

Ее ждали вкусные блюда, а Алан, как всегда, добавит в чай с бергамотом два пакетика сахара и забудет размешивать. Все шло своим чередом, рутина, повторяющаяся каждую среду, и Ани захотелось ее нарушить.

На небольшой деревянный поднос вместо излюбленной выпечки в этот раз отправились блины с лимонной цедрой и сахарной пудрой сверху, щедро усыпанный изюмом кусочек кекса и пара сырных крокетов.

– Чай с бергамотом? – задумчиво уточнил Алан.

Он выбрал пирог «Лимонник», имбирное печенье и мясной пирог. Ничего нового. Привычный заказ, который Ани могла собрать ему с закрытыми глазами. В «Шерле» все всегда было на своих местах. Именно поэтому так любил это антикафе Алан. Крошечный островок стабильности.

– Да, пусть будет он…

Аннетт аж передернуло от мыслей об острове. Тодор заверил, что ничего опасного не будет. Просто открыть дверь ключом, расплатиться чем-то с источником, после чего исчезнет зеркальный символ, и нужно будет переместиться обратно в город.

Оставалось найти ключи.

Ключи.

– Выберешь столик на втором этаже или останемся здесь?

– Останемся здесь, – едва слышно ответила Ани.

Ее мало волновал ужин, а тем более само антикафе. Уютно, всегда чисто и нелюдно. Толпа посетителей прибывала в «счастливые часы» во время ланча и по выходным, ведь внизу находились небольшие квест-комнаты, где можно весело провести время с друзьями, а наверху, в мансарде, располагалась библиотека. Вечером же круглые дубовые столики и темно-синие мягкие кресла пустовали.

– Так и будем молчать? – Алан занял место у окна и начал переставлять содержимое подноса.

– Не знаю… Мне не по себе, и я устала. Сегодня было много перемещений.

– Мне тебя не хватает, – спокойно, как бы между делом, произнес Алан.

Эта фраза выбила воздух из груди. Только теперь, наблюдая за тем, как он садится в кресло, небрежно поправляет волосы, а затем ворот поло, она осознала, что с бала Полнолуния они едва ли говорили больше пары минут. Работа, поиск информации, помощь Джин и дежурства в городе. За мелкими бытовыми делами Аннетт пряталась от волнений, оправдывалась усталостью и пропустила почти все встречи, о которых они договаривались. И он молчал. Молчал, ни разу не упрекнул в чем-либо и принял все как должное.