Хелен Шойерер – Сердце тумана (страница 2)

Блик понимала, что ее внешний вид оставляет желать лучшего, поэтому ей придется быть особенно старательной в любой работе, которую принесет это утро. Ее светлые волосы пепельного оттенка длиной до плеч были всклокочены и запутаны после вчерашнего погружения в океан и свободно свисали вокруг чумазого лица. Туника и брюки были забрызганы рвотой, и, почувствовав острую, навязчивую боль в подошвах ног, она поняла, что на ней нет обуви.

Чтоб меня, – мысленно выругалась она, – куда же они запропастились? Она оглянулась на желоб с водой, у которого проснулась, – там не было ничего, кроме любезно оставленного ею в пыли розового пятна рвоты. Ей захотелось пнуть себя. Как будто она могла позволить себе еще одну пару обуви. Ей придется совершить набег на прихожую Брена в поисках самой маленькой и наименее отвратительной пары, принадлежащей кому-то из его братьев.

Люди старались не смотреть на нее, когда она проходила мимо. Худенькая девочка-сирота со странными глазами, городская пьянчужка, возвращалась из очередного своего безумного одиночного морского путешествия. Они пытались не смотреть, но, как обычно, терпели неудачу. К тому же она могла их слышать, их врывающиеся в нее мысли.

Только у зла могут быть такие глаза – по отношению к необычному цвету радужной оболочки ее глаз (один орехового цвета, другой – голубого). Только посмотрите на покрывающую ее мерзость, она снова лежала в хлеву – или в борделе. Она околдовала того бедного старого рыбака, лучше бы он умер, чем водился с ней. Куда она направляется? Что она с собой сделала на этот раз? Кого она ищет? Всегда одно и то же. Но в основном это шло ей на пользу.

Блик с трудом держалась на ногах, что мешало ей не только рассматривать людей, но и выполнять работу. Когда она посмотрела на другого прохожего, она подумала, что все еще пьяна. Это было возможно… Не то чтобы такого не случалось раньше. Или, возможно, она действительно была столь же безумной, как о ней все судачили. Они смотрели на нее словно на чумную. Пытаясь не обращать внимания на то, насколько горячей стала брусчатка у нее под ногами, она вытеснила навязчивые мысли из головы и выбрала цель. Путешественница. Определенно не из здешних мест, расхаживающая в ярких, непрактичных юбках, с сумочкой, украшенной блестящими бусинками, свисающей с изящного бледного плеча, уже порозовевшего от загара.

Да, она отлично подойдет, – подумала Блик, петляя сквозь толпу. Кто-то с силой врезался в нее. Она упала, приземлившись на спину.

– Куда-то намылилась, маленькая Блик?

Выругавшись, она начала подниматься, но тяжелый ботинок повалил ее обратно. Маз, дюжий сын городского кузнеца, смотрел на нее сверху вниз, скривив губы.

– Ты, наверное, шутишь, – пробормотала она.

– Что ты сказала?

Если люди и не наблюдали за ней раньше, то теперь – наверняка. Но никто не вступился за нее, никто не велел этому скоту убрать ботинок с ее плеча.

– Отвали, Маз.

Его удар был быстрым и точным, прямо в ее нежный живот. Раз, другой. Ее тело сжалось от боли и напряглось в ожидании продолжения.

Тупая стерва, думает, что может отшить меня. Как будто я хочу ее сейчас. Грязная пьяная мерзавка. Мысли Маза откуда ни возьмись обрушились на нее.

Пару лет назад, когда ее состояние еще поддавалось контролю, а иногда даже бездействовало, она по-другому относилась к Мазу. Он был самым красивым и умным сыном талантливого ангоувского кузнеца и пользовался популярностью среди многих молодых деревенских девушек, включая гораздо более молодую и наивную Блик. Теперь она стиснула зубы, проклиная свою прежнюю впечатлительность. Теперь девятнадцатилетняя Блик понимала, что к чему.

– Помойная крыса, – сказал он, готовясь нанести еще один удар.

– Отвали, Маз, – раздался голос Брена, и Блик, заслонив глаза от яркого солнца, увидела, как его мускулистая фигура встала между ней и Мазом.

– Снова играешь в героя, Клейтон? Собираешься драться со мной за ее честь? – Маз глумливо ухмыльнулся, оценивающе глядя на Брена и указывая взглядом на свое собственное хорошо сложенное тело.

– Убирайся отсюда, или в следующий раз, когда я загляну в кузницу, я проверю посылку, которую твой отец, очевидно, отправил в Батталон.

Маз метнул взгляд к глазам Брена.

– Ты бы не стал…

– Уверен?

На лице Маза дрогнул мускул, и он плюнул в сторону Блик, которая все еще лежала на земле, держась за живот.

– Вы оба получите по заслугам. Гребаные помоечные крысы, – прорычал он, а затем исчез в толпе собравшихся вокруг них людей.

Блик сжала протянутую руку Брена, который помог ей подняться на ноги.

– У меня все было под контролем, – сказала она, отряхивая пыль с одежды.

– Ага, я так и понял.

– У меня все было нормально.

– Блик, просто скажи спасибо, и покончим с этим.

Блик повернулась к нему, чувствуя, как внутри у нее все переворачивается. Она ненавидела быть у него в долгу, а такое случалось частенько. Раздосадованно она открыла и закрыла рот, подбирая нужные слова. Брен удивленно поднял брови. Они молча пошли через площадь.

– Что он послал в Батталон? – спросила она через несколько мгновений, осторожно потирая мягкую часть живота, куда ее пнул Маз.

Брен закатил глаза и легко толкнул ее локтем.

– Незаконнорожденного сына и кошелек, полный золота.

Блик резко повернулась к нему.

– Что? Чьего?

Брен с ухмылкой пожал плечами.

– Настоящее ремесло моряка – это секреты.

– Ты рыбак.

– Семантика.

– Громкое слово для необразованного дурня.

– Рыбак рыбака видит издалека.

Блик почувствовала, как уголки ее губ тронула улыбка.

– А ты бы стал с ним драться? – спросила она.

Брен мрачно улыбнулся.

– Ты знаешь, что да. Но для таких простых людей, как мы… Мы должны использовать те сильные стороны, которые нам даны, по крайней мере, на первых порах.

Напоминающие зиму голубые глаза Брена на мгновение встретились с ее, прежде чем что-то мелькнувшее в толпе привлекло внимание Блик. Она снова заметила свою цель, и расшитая бисером сумочка воззвала к ней. Она щелчком открыла карманный нож и выскользнула из рук Брена, прокладывая себе путь сквозь толпу людей, в ноздри ударил запах их тел. Она проигнорировала его, приближаясь к своей цели. В нос ударил резкий аромат духов, и она постаралась подавить рвотный позыв.

Определенно не из здешних мест, – подумала Блик, когда сбила с ног мужчину, стоявшего рядом с богатой женщиной. Мужчина налетел прямо на ее цель, и Блик перерезала ремешок сумки. Столкновение было неловким и сопровождалось бормотанием извинений, когда обе стороны выпрямились с покрасневшими лицами. Блик уже вернулась к Брену и прижимала расшитую бисером сумочку к чувствительной коже живота под туникой.

Брен покачал головой, на его лице отразилась смесь неодобрения и восхищения. Блик невинно пожала плечами.

– Что? – спросила она. – Мы должны использовать те сильные стороны, которые нам даны.

Позже Блик спустилась на пристань, чтобы полюбоваться закатом солнца. Она сидела в конце заброшенного пирса, жуя половину свежеиспеченного ароматного хлеба на закваске и прихлебывая вино из фляжки. Размышляя о том, какая из деревенских дурочек переспала с Мазом, не воспользовавшись противозачаточным снадобьем, она мгновенно успокоилась, болтая ногами с края пирса и позволив темной воде внизу лизать ее пальцы. Украденная расшитая бисером сумочка лежала рядом с ней, а содержимое было разбросано по деревянным доскам. Она безмолвно наслаждалась дневным уловом. Прежде всего лакомым кошельком с изображением Конноса, бога земли, с особой скрупулезностью вышитым спереди.

Коннос. Она чуть не рассмеялась, когда увидела образ бога их континента – что он вообще сделал для Эллеста и для нее? Она всегда больше склонялась к Ламаке, богине воды, которой молились Бликер Старший и Брен. Рыбаки и их водные боги, – усмехнулась она.

В кошельке нашлось немало серебра, которого хватило бы на покупку медовухи, по крайней мере, в течение нескольких дней. Затем в глаза бросилась коробочка для пилюль из розового золота и ее содержимое. Блик прикинула, что на лунном рынке за нее можно выручить неплохую цену, если умело разыграть карты. Кроме того, там оказалось несколько украшенных драгоценными камнями заколок. Она провела пальцами по своим спутанным волосам и чуть не рассмеялась вслух при мысли о том, чтобы самой воспользоваться этими аксессуарами. Откуда у помоечной крысы-карманницы могли взяться заколки, украшенные драгоценными камнями?

Она взглянула на свое отражение в воде и фыркнула. Ей всегда казалось, что из-за круглых глаз странного цвета она выглядит так, словно ее можно разделить на двух разных людей. В ней ощущалась какая-то странность, которая заставляла людей отворачиваться и неловко переминаться с ноги на ногу. Ее носик-пуговка был усеян веснушками, а заостренный подбородок часто выдавался вперед, демонстрируя дерзость. На вид она была худощавой – воплощение живущей впроголодь твердолобой осиротевшей карманницы.

Она держала в руках последнюю, драгоценную лишь для нее вещицу – обрывок веревки. Концы ее были потрепаны, и от нее пахло морем. Она не знала, как долго хранила ее – долгие-долгие годы. Ей подарил ее Бликер Старший. Он заставил ее в совершенстве освоить каждый узел, прежде чем согласился взять ее на свой корабль.

«Если я собираюсь принять женщину на борт, она должна быть, по крайней мере, лучше любого мужчины. Никто не сможет тягаться с мастерством, – говорил он. – Продемонстрируй мне узел-бочонок. А теперь – беседочный узел».