Хелен Шойерер – Сердце тумана (страница 4)
Она была больше не в состоянии это слушать. Поднявшись на нетвердые ноги, она пожелала ему спокойной ночи и оставила его на пристани.
Прямо у подножия утесов находилась пристань для яхт и старый склад Бликера Старшего. Сейчас там хранились канаты, запасные паруса и запчасти для многих судов, которые швартовались в Ангоуве, но над этим помещением находился чердак – ее жилье. Единственное место во всем королевстве, которое она называла своим. Бликер Старший жил в соседствующем со складом коттедже, но мэр города изъял его всего через несколько дней после смерти Старшего. Вскоре после этого его снесли. То, что ей разрешили остаться на чердаке, было настоящим чудом. Хотя ей так и не разрешили ознакомиться с завещанием Старшего, которое, как она подозревала, было в ее пользу.
Она попыталась вспомнить время, когда жители Ангоува не смешивали ее с грязью. Возможно, когда Старший был рядом, все казалось не таким уж плохим. К настоящему времени она поняла, что он защищал ее от жестокого обращения, он и Клейтоны. Но она не могла продолжать просить их об этом, не после того, как ушел из жизни Старший, не после того, как они потеряли Виллема и Тобиаса. Ей следовало полагаться только на себя, особенно если хотела доплыть до Батталона, а Брен… Ей придется оставить его здесь.
Блик вскарабкалась по лестнице на чердак и задвинула ее за собой. Сам чердак был невелик. Она натаскала и рассредоточила повсюду тюки сена, чтобы создать некое подобие мебели, но это вряд ли имело значение. У нее было мало пожитков, и она определенно не любила развлекаться. В углу лежала скомканная одежда, доставшаяся ей от Брена и его братьев, и толстый вощеный плащ – одна из немногих вещей, полученных ею на память от Старшего. Там также было несколько фляжек и стеклянных бутылок, которые она использовала для хранения медовухи. Она потянулась за одной из них, серебряной, – своей любимой. Она держала ее поближе к куче сена, на которой спала.
Глава 2
У Блик зачесался нос, когда запах дыма наполнил ее ноздри. Ее кожа была липкой, волосы мокрыми от пота, и… она открыла глаза.
Склад под ней был охвачен пламенем.
Огонь пожирал веревки, сети, деревянные доски, все без разбора. Пожар охватил брус, подбираясь к снопам сена и запасам спиртного, служившего топливом. Ей нужно было выбираться.
Что-то взорвалось у нее за спиной – спиртное. У нее не было времени закричать. Она выбросилась из окна вместе с лестницей и оттолкнулась от здания. Падение длилось целую вечность и одновременно совсем не заняло времени. Блик попыталась развернуть лестницу, пыталась разместиться так, чтобы проворно приземлиться на ноги, но все-таки рухнула на землю. Она с глухим стуком ударилась о землю, и тяжелая лестница обрушилась на нее сверху. Она не шевелилась. Она не знала, способна ли на это. Она боялась попробовать.
Кто-то ожесточенно пнул ее в бок. Блик охнула, подтянув колени к груди и подняв руки, чтобы защитить лицо, но толстые грубые пальцы сомкнулись на ее предплечье и потащили вверх. Она пошатнулась, морщась от боли в боку, вызванной ударом, и от рези во всех мышцах и костях, вызванной падением. Как она осталась жива?
Дневной свет ослепил ее.
– Думала, твой рыбак сможет меня шантажировать? – прорычал низкий голос.
Блик распахнула глаза. Моргая сквозь пелену, она различила лицо Маза всего в нескольких дюймах от своего собственного.
– Что?
– Не отрицай, уже слишком поздно для этого.
– Маз, что… что случилось?
Внезапно она осознала присутствие и других людей. Друзья Маза, а за ними и некоторые жители деревни, которые спустились к воде, чтобы насладиться зрелищем. Она слышала, как группа моряков пытается потушить пламя на складе.
– Чего ты хочешь? – спросила она, пытаясь вывернуться из его хватки, игнорируя болезненный протест в своих руках и отчаянно колотящееся сердце.
– Преподать тебе урок, – прорычал он.
– Считай, что урок усвоен. Ты сжег мой дом дотла.
Маз фыркнул. Блик вглядывалась в лица окружающих ее людей.
Что ж,
Медленно, стараясь сделать это незаметно, она опустила руку в карман брюк, маскируя это движение более решительным сопротивлением. Она распустила по длине веревку между пальцами вдоль своего бока. Маз на мгновение отвлекся, отпуская гадкое замечание одному из ухмыляющихся мужчин, стоявших поблизости. Она вывернулась из его хватки и перекинула один конец веревки в другую руку, а затем развернулась и приземлилась у него за спиной с веревкой, теперь прожигавшей ему горло. Она туго натянула оба конца, и Маз, хватая ртом воздух, вскинул руки, борясь с веревкой, врезавшейся ему в горло, но Блик держала крепко. Она дико заозиралась по сторонам, понимая, что этот благоприятный момент не продлится долго и что, если они поймают ее после этого, мало ей не покажется. Она сильно протаранила Маза коленом по почкам, и у него подкосились ноги. Он хватал ртом воздух; еще немного, и она убьет его. Блик глубоко вздохнула, отпустила веревку и толкнула его в толпу.
Она неслась со всех ног, спасая свою жизнь. Ноги у нее подкашивались, когда она взбиралась по склону холма, морщась, когда ее босые ступни спотыкались об острые камни. Она оставила море и доки далеко позади и не оглядывалась; на это не было времени. На бегу она сунула моток веревки обратно в карман, не обращая внимания на боль от падения и жжение в икрах после крутого подъема к центру деревни. Прибрежное солнце припекало ей спину, и она тяжело дышала, вся ее грудь вздымалась. Боги, она была совсем негодящей. Она мчалась через центр города, пробираясь сквозь толпу глазеющих на нее людей. Их мысли обрушились на нее.
Быстрее, ей нужно было двигаться быстрее. Она рискнула бросить быстрый взгляд назад и никого не увидела, прежде чем врезаться в переднюю часть лошади.
Жеребец встал на дыбы, и она отлетела назад, растянувшись в грязи. Выругавшись, она с трудом поднялась на ноги, чувствуя, как саднят предплечья и ладони в тех местах, где оцарапалась о грубую землю. Жеребец был огромным, мускулистым и хорошо воспитанным, совсем не похожим на обычных неблаговидных ангоувских кобыл. Одним быстрым движением всадник соскочил с седла и ловко приземлился с мягким стуком. Он успокоил лошадь одним прикосновением.
– Извините, – пробормотала Блик и попыталась пройти мимо него и коня.
Он твердо положил руку ей на плечо.
– Куда это ты собралась? – тихо спросил он.
– Простите?
Но потом она увидела, что позади него было десять человек на лошадях. Она никого из них не узнала. Все они были одеты полностью в черное, за исключением двух скрещенных топоров, окруженных огненной короной, вышитых у них на груди. Ее желудок подскочил к горлу. Королевская печать.
Она повернулась к мужчине перед ней и поежилась. Хотя она никогда не встречала его раньше, она знала, кто он такой. Свирепый и непреклонный, с мрачными чертами и глазами цвета жженой умбры. Это был командующий королевской армией Суинтон, прославленный сын сэра Калеба Суинтона. Он был предводителем королевской армии и добрался до самого Ангоува.
Он возвышался над ней, стройный и мускулистый под своим обмундированием. Его угольно-черные волосы волнами спадали до ключиц, острые скулы выступали над впалыми щеками. Ухоженная черная борода делала его квадратную челюсть еще более рельефной, подчеркивая тонкий белый шрам, тянущийся от правой щеки вниз к подбородку. Его бледные губы были сжаты в тонкую линию.
– Это тебя называют Мрачной[2]? – спросил он, и на его лице отразилось отвращение, когда он оглядел ее оборванный вид, покрытую грязью кожу и странные глаза.
– А что?
– Буду считать, что это значит «да».
– Что вам нужно? – спросила она, бросив взгляд назад, где увидела приближающихся к краю городской площади Маза и его прихвостней.