Хелен Шойерер – Сердце тумана (страница 3)
Она пропустила веревку между пальцами, улыбаясь воспоминаниям. Такая безделица – кусок веревки, – и все же она клялась, что та не раз спасала ей рассудок, спасала жизнь. Она начала формировать петли для двойного простого узла, прежде чем сделать паузу, чтобы отхлебнуть из фляжки. Ее взгляд скользил по течению перед ней, по воде, бьющейся о борта понтонов и прогулочных яхт, и она ощущала на языке острый привкус дешевого вина.
Исцеление было всем, чего она когда-либо хотела. Что-то, что могло бы заглушить голоса в ее голове, осуждения, горечь и отчаяние, которые не были ее собственными. Что-то, что могло бы положить конец ее отклонению. Без этого ее жизнь была бы проще, приятнее, не говоря уже о том, что менее опасной. Использование магии кем-либо, кроме членов королевской семьи, было запрещено законом в течение ста пятидесяти лет, и наказанием за это была смерть от тумана. Но Блик была заклинательницей мыслей, телепатом, и так и не научилась контролировать это. В любой момент ее разум наводняли мысли окружающих. Она без умысла восстала против короны. Раньше их называли «люди ашаи», тех, кто мог владеть магией. Но изречь это слово в наши дни, даже в Ангоуве, означало напроситься на неприятности. Судя по позорным столбам, которые она видела во время своих поездок в столицу, корона все еще активно охотилась за такими людьми, как она, людьми с «патологиями». Но после долгих лет терпения и поисков она оказалась в тупике. Она гонялась за целителями по всему Эллесту, но ни у кого из них не было ни умения, ни желания помочь ей. И вот когда она, пьяная, пришвартовала свою лодку накануне вечером, она решила, что ей придется отправиться за море, возможно в Батталон или Хавеннесс, чтобы найти лекарство. Когда она найдет его, то сможет бросить пить и начать новую жизнь.
Блик посмотрела на законченный простой узел, который держала в руках, и распустила его, чтобы начать сначала, но на этот раз – узел «колышка». Ей не нужно было думать, ей даже не нужно было смотреть; завязывание петель, продевание и затягивание каждого отдельного узла было ее второй натурой. Морские узлы, рыбачьи узлы. Она завязывала и развязывала их машинально, позволяя своим мыслям распутываться вместе с веревкой…
Ее маленькие пальчики вцепились в мокрую веревку, протянутую вдоль причала. Ей было шесть лет, и она смотрела на воду, а ее ма и па стояли рядом. Ее приводило в восторг то, что она выбралась из душного террасного дома. Они отвели ее на пристань, где она любила наблюдать за отплытием рыболовецких судов. В тот день они пришли слишком рано, и рыбаки еще укладывали свое снаряжение, после того как распродали товары местным рыночным торговцам, поварам и на королевские кухни. Ее мать скривила нос от запаха и поморщилась, когда подол ее юбки оказался в грязи, но ничего не сказала.
Семья из трех человек некоторое время бродила по причалам, а маленькая девочка хихикала над глупыми названиями, которыми ее па окрестил корабли. Наконец мама оставила всякую надежду спасти от грязи платье и обратилась к сияющей от восторга дочери.
– Давай сыграем в прятки, – сказала она.
Здесь? Им никогда не разрешалось играть в доках! В своем волнении маленькая девочка не осознавала, что мать слишком крепко держит ее за руки, а за ее спиной па неистово размахивает руками, разговаривая с появившимся из ниоткуда рядовым солдатом.
– Скорее, – сказала ее мать с маской энтузиазма на лице. Повернувшись лицом к морю, она начала считать: – Раз… Два…
Маленькая девочка не стала ждать больше ни секунды – она умела прекрасно прятаться, так сказал ее па.
– Три…
Она побежала к сложенным друг на друга ящикам, где все рыбаки мыли руки и лица в огромных бочках с водой.
– Четыре…
Голос матери преследовал ее.
– Пять…
Маленькая девочка виляла между рыбаками, некоторые из которых возмущенно кричали. Она нырнула под столы и ящики, запах рыбных обрезков резко стал невыносимым. Ее ма определенно не стала бы сюда заглядывать.
Кроме знакомого голоса, продолжающего счет, послышались крики и лязг металла.
– Восемь…
Ма была уже близко, но вряд ли она могла найти здесь девочку. Она подтянула ободранные колени к груди, чувствуя, как грязная вода и рыбьи внутренности пропитывают ее платье. Ма не рассердится – она
– Де…
Маленькая девочка увидела, как лужица воды вокруг нее изменила цвет. В нее просочились мутные розовые струйки, а затем подол ее пастельно-желтой нижней юбки окрасился в более насыщенный, темный красный цвет. Из-под столов и ящиков она увидела ма, а ма увидела ее. Ма приложила окровавленный палец к губам, изо всех сил стараясь не закрывать глаза.
Широко раскрыв глаза, маленькая девочка кивнула.
Бликер Старший, его люди и гораздо более юный Брен собирали вещи на день и приводили все в порядок, когда со связкой сетей в руках Бликер Старший заметил ее, выглядывающую из-за штабеля пустых ящиков.
– Что за… – начал он, но тут же осекся и замолчал. Он связал кровь на ее лице с недавним переполохом и почесал подбородок.
Она вздрогнула от внутреннего голоса мужчины, внезапно вторгшегося в ее сознание. Он был у нее в голове.
Неподалеку от доков раздался грохот. С того места, где она все еще сидела, сжавшись, она увидела, как стражники переворачивают прилавки и роются в сундуках и тележках людей. Они зашли так далеко, что попытались задрать многослойные юбки женщины. Она возмущенно вскрикнула, и примчался ее муж, яростно протестуя.
– Возможно, девчонки с ними не было, – сказал один из стражников своему начальнику, когда они подошли ближе к ее укрытию.
– Черта с два. Я хочу, чтобы это место обыскали сверху донизу. Мне начхать, чьи юбки вам придется трепать, и плевать, даже если на это уйдет весь чертов день. Найдите ее.
Бликер Старший бросил на нее последний взгляд, прежде чем размашисто шагнуть и набросить на нее кучу сетей, которые держал в руках.
– Ни звука, – пробормотал он, подхватывая ее и сети на руки и бросая их на что-то другое. Она приземлилась на копчик, почувствовав сильную боль, но у нее хватило ума подавить крик. Под ней задвигались колеса. Пока ее катили с грунтовой дороги на бревенчатые доски причала, она слышала мысли Бликера Старшего. Он спрашивал, проклинал себя, а после…
– Добрый вечер, парни, – прозвучал его грубый голос.
– Бликер, – поприветствовал его стражник. – Видел сегодня что-нибудь необычное?
– Что значит необычное?
– Маленькую девочку, ряженую малютку, слоняющуюся по докам?
– Так вот что вы имели в виду под необычным… Что такая малышка могла здесь делать?
– Тебя это не касается. Видел ее?
Старший рассмеялся.
– Как обычно, любезные, я никогда ничего не замечаю.
Он толкнул тележку вперед, и никто его не остановил.
Позже, когда Бликер Старший спросил, как ее зовут, она повторила ему его имя.
Солнце, задержавшись на границе королевства, пульсировало красным, и корабль Старшего отплыл в Ангоув. Вскоре шумные рыбаки уже охмелели от эля и начали обмениваться базарными подначками, а маленькая девочка забилась в угол. Старший накинул шерстяное одеяло на ее маленькие плечи и положил руку ей на макушку.
– Скоро ты поймешь, что мы не так уж плохи, Полпинты, – сказал он.
Солнце скрылось за горизонтом, и приглушенные фиолетовые сумерки вернули Блик в настоящее. Легкий соленый бриз обдувал прохладой ее загорелую кожу, успокаивая бурлящие мысли. На палубах пришвартованных яхт горели фонари, а вдалеке звучал одинокий фидель[1]. Деревянный настил скрипнул под ней, когда кто-то сел рядом. Мозолистая рука Брена протянула ей бумажный пакет.
– Подумал, что ты, возможно, проголодалась, – сказал он, глядя на воду, на отражения луны, звезд и фонариков, мерцающих на ее поверхности.
Блик взяла у него из рук теплый бумажный пакет. Сколько времени прошло с тех пор, как она в последний раз ела что-нибудь горячее? У нее потекли слюнки, когда она открыла пакет и обнаружила золотистую выпечку.
– Знаменитый пальмовый пирог ма, – сказал он, не отрывая взгляда от бескрайней морской глади.
Она надкусила и подавила стон, вспомнив пальмовый пирог миссис Клейтон – приправленное специями мясо с подливкой, скрепленное маслянистыми хрустящими слоями. По мере ее взросления они со Старшим часто ужинали у Клейтонов. Миссис Клейтон была одной из немногих знакомых Блик, кто чувствовал себя счастливее, когда появлялось больше голодных ртов.
Блик предложила Брену свою фляжку. Взяв ее, он немного встряхнул, слушая, как плещется содержимое, прежде чем выпить.
– Сегодня спокойно, – сказал он, кивнув на ленивое покачивание моря.
– Я заметила.
– Давненько мы не ходили в море вместе.
– Я предпочитаю одиночные прогулки.
– Возможно, тебе понадобится еще пара рук, если планируешь отправиться в Батталон или Хавеннесс.
– Кто тебе сказал?
– Это всего лишь вопрос времени, не так ли? Ты не нашла то, что искала, в Эллесте. Я мог бы помочь тебе найти это, если бы ты сказала мне, что ищешь.
Блик молчала.
– Дерьмовый вкус, – сказал Брен, передавая ей вино обратно.
– Знаю.
Она поморщилась, когда мысли Брена начали проникать в ее сознание, его вопросы, его наблюдения о ней, его печаль.