Хелен Шойерер – Сердце тумана (страница 1)
Хелен Шойерер
Сердце тумана
Helen Scheuerer
HEART OF MIST
Copyright © Helen Scheuerer 2017
Опубликовано в согласии с автором и его литературными агентами,
© ООО «Издательство «Эксмо», 2026
Пролог
Ветви кроны пружинили под подушечками стоп, делая ее почти невесомой, когда она перепрыгивала с одного дерева на другое навстречу свободе. Ни один из караульных не шелохнулся. Она знала, как обернуть темный покров ночи в свою пользу. Она была не более чем тенью, мелькнувшей среди прочих в неверном лунном свете. Она скользила среди ветвей как призрак, оставляя позади спящую сторожевую башню, свою семью и будущее. Добравшись до опушки леса, она спрыгнула на мягкую землю и побежала. Несмотря на хитрость со сменой караула, пройдет совсем немного времени, прежде чем они обнаружат ее пропажу. Она рванула вперед. Ноги едва касались влажной земли, когда она шныряла между склонившимися стволами, ее дыхание образовывало маленькие облачка в прохладной ночи, темные волосы прилипали к лицу. У нее было типичное для ее вида телосложение: высокая, подтянутая и мускулистая. Тело, доведенное до предела выносливости, отлитое строгим режимом дисциплины, вынужденное сражаться с помощью клинка, стрел, копья и тумаков. Ей суждено было стать лидером, воином, королевой народа Валиа, но не в этой жизни. Не тогда, когда существовал другой выбор.
Каждая мысль обрушивалась на нее, подстегивая, в то время как ветки хлестали ее по лицу, а ветер стремился разорвать кожу. Слишком скоро она оказалась на границе их территории, которую отмечал лишь туман. Он накатывал неспешными густыми волнами, резко останавливаясь у ее ног, словно сдерживаемый невидимой преградой. Он устремлялся в небо, насколько она могла видеть, и казался непроглядной стеной, за которой скрывалось еще больше тумана.
Девушка стянула одну из своих кожаных перчаток, позволив ей упасть на землю, и протянула руку навстречу колеблющемуся туману. Он просочился между ее длинными пальцами, и по коже поползло ощущение прохлады. Магии. Она чувствовала ее пульсацию перед собой. Поговаривали, что воздух там был иным, более разреженным, непригодным для дыхания. За последние несколько десятилетий туман медленно и неуклонно наступал, дюйм за дюймом, желая больше жизни, больше магии. Те, кто выходил за его пределы, исчезали с лица земли.
Она сглотнула, ее сердце колотилось так, словно готово было выскочить из груди. Она всматривалась.
Девушка, которая стояла, вглядываясь в туман, не обладала магией. Хотя ее родословная изобиловала редкими талантами, она была лишена благословения, ничем не примечательна. Многие в королевстве назвали бы это удачей, но для лидера в ее землях это считалось проклятьем. Сейчас ее губы были сжаты в тонкую линию, а серо-зеленые глаза вглядывались в неизведанную даль впереди. Несмотря на то что ее ждала смерть, она не боялась. Что это, как не еще одна форма свободы? Она заправила коротко остриженные волосы за уши и еще раз обернулась, чтобы окинуть взором покрытые лесом горы Валиа, свой дом. Ее мать, матриарх, столь уверенная, что ее дочь способна на все, несмотря на отсутствие магии, давно спала, а ее сестра… Ее сестра, младше ее всего на несколько минут, тренировалась. Постоянно тренировалась.
Туман накатывал на нее, окутывая лодыжки, и она могла бы поклясться, что ощутила, как что-то легонько ее притягивало, словно приглашая: клубящаяся завеса перед ней заманивала ее в смертельную ловушку. В соблазнении не было нужды. И пусть ее мучило чувство вины, когда она думала о своей семье, она знала, что это правильный путь. Единственный путь. Путь Валиа. Ее народ заслуживал самого лучшего, и именно так она могла дать им это. Она обратила лицо к туману и, сделав глубокий вдох, вошла в него.
Глава 1
Внутренности Блик сжались, когда ее стошнило на вращающуюся перед ее глазами грязевую массу. Снова и снова. Она лежала на земле, из уголка рта все еще свисала слюна со слизью. Ее тело содрогнулось еще несколько раз в рвотном позыве, и горло обожгла желчь. Боги, она чувствовала себя отребьем, а отдающие колоколом в ушах мысли людей, занятых своими повседневными делами, никак не облегчали ее раскалывающуюся голову.
Накануне вечером она вернулась из очередной провалившейся попытки разыскать целителя в Хиттоне. Это была ее четвертая поездка в столицу за месяц, а море свирепствовало. Ее маленькую парусную лодку швыряло из стороны в сторону, словно детскую игрушку. Она едва успела пришвартоваться в доках, прежде чем шторм разыгрался в полную силу, и сразу же направилась в местную таверну. Ей потребовалось всего четыре пинты разбавленного эля и последнее серебро, чтобы понять, что пойлу никак не избавить ее от проблем. Когда у нее не осталось ни гроша, а состояние лишь ухудшалось, она вернулась на склад, где тело ее насквозь прожгла домашняя медовуха, заглушив голоса и ее недавние просчеты.
Не имея ни малейшего представления о том, как оказалась на городской площади, она скорчила гримасу, осознав, что кожа на лбу и носу сильно обгорела. Как долго она подставляла себя палящим лучам утреннего солнца? Слишком долго, судя по ощущениям. Правая сторона ее лица уже болезненно пульсировала. Она оторвала туловище от земли и прислонилась спиной к желобу с водой позади себя. Краем грязной туники она вытерла рот, чувствуя, как сухие потрескавшиеся губы цепляются за грубую ткань. Оглядевшись, она прищурилась от яркого дневного света и потерла ноющие виски.
Прибрежная деревня Ангоув отличалась оживленностью. Городская площадь изобиловала как местными жителями, так и путешественниками, отчего воздух разил приторно-сладкими заграничными духами. Более состоятельные женщины обмахивали свои лица изящными кружевными веерами, в то время как представители простого народа промакивали вспотевшие шеи фартуками и рукавами. Нагроможденные рыночные прилавки заполняли до отказа грязные улицы. Пестрые специи, привезенные из Батталона, были щедро выставлены на дорожку в гигантских деревянных бочках, с прилавка выдавались тяжелые рулоны ткани с замысловатым рисунком, а настоянные на вине полоски вяленого мяса свисали с крючков в передней части одной из палаток. Как торговцы, так и просто держащие нос по ветру спекулянты втюхивали свой товар из плетеных корзин, висевших у них на груди: сияющие яблоки в карамельной глазури, густые сливки в банках с предусмотрительно прикрепленными этикетками и темные бутылки ангоувийского сидра. И тут мысли тех, кто окружал Блик, обрушились на нее сокрушительной волной.
Блик прыснула.
– Че, опять нализалась в таверне, Блик? – раздался хрипучий голос у нее за спиной.
– Нет, – пробормотала она, не поднимая глаз.
– Это не то, чем кажется? – В поле ее зрения появился ее друг Брен, один из молодых местных рыбаков, и многозначительно оценил взглядом ее всклокоченное состояние.
– Не твое дело, – сказала она.
Брен пожал плечами, откидывая со лба выгоревшие на солнце волосы. Они знали друг друга с детства, поэтому его редко беспокоила ее прямолинейность.
– Я видел твою лодку с перепутанными снастями – ты, должно быть, была не в себе.
– Она ведь все еще на плаву?
– Еле-еле.
– То есть да.
– Я закрепил веревки, которые ты неправильно завязала.
– Я сделала все верно.
– Вряд ли.
Блик вздохнула.
– Ну, я не просила тебя что-то исправлять.
– Как обычно.
Блик едва удержалась, чтобы не закатить глаза, которые в противном случае вот-вот выскочили бы из орбит.
– Знаешь, – отозвался Брен, собираясь уходить. – Ма была бы рада что-нибудь для тебя приготовить.
– Я же сказала, это не твое дело.
Стоя к ней спиной, Брен поднял руки, капитулируя, и ушел.
Она вдохнула соленый океанский воздух, смешанный с ароматом трав, специй и свежеиспеченного хлеба. Ее привлекла булочная на углу, где за витриной были выставлены высокие стопки золотистых буханок, покрытых мукой.