Хелен Кир – Забирай мое сердце (страница 27)

Странно. Необычно. Мысли драными оттенками кучкуются по организму и пристыковываются то здесь, то там. Перелом в мозгах такой, что потрясение не отступает, а только развивается и давит, поражая и ослепляя. Приняв и смирившись с неоспоримой истиной, возвращаюсь в наш мир.

Задыхаюсь. Я задыхаюсь, но двигаться не могу почему-то. Осознаю только тот факт, что меня хватают руки и выталкивают на поверхность. Очнувшись, жадно глотаю воздух, повиснув на доске.

— Ник! Все в порядке? Ты ок? — кричит Сэм.

Понимаю, что кричит, потому что звуки словно через вату в уши проникают. Сковало не только руки и ноги. Речевые навыки в один момент куда-то делись. В ответ лишь киваю, подняв пальцы в жесте, что со мной нормально.

— Тебе плохо? Что случилось? Ты висел в воде, как в невесомости. — не успокаивается Сэм.

Мотаю головой и машу в сторону берега. Ложусь на серф и кое-как гребу. На сушу выхожу неровно и падаю у самой кромки воды. Загнанно дышу, гоняю хрипами воздух и все равно не хватает. Хорош, на сегодня хватит. Я все еще во власти того, что чувствовал под водой. В горле стучит и тянет.

Сук…Где Ганс! Или Дэн на худой конец! Вывалил бы все, что тревожит. Рус понял бы, не сомневаюсь. Самого таращит от Толубаевой. Только вот Ганс не скрывает от Ляли, а я не могу сказать своей. Так считал до сегодняшнего момента, а вот теперь…

Девятибальный шторм в моей душе. Выживу ли?

Дохожу до места, где оставил свои вещи. Копаюсь, нахожу телефон. Лезу в сети. На хрена? Её фотки скопированы в мою память уже давно. Листаю, как юный дрочер перед сном. Я просто сейчас хочу увидеть хоть какие-то свежие истории, девочки так любят их выкладывать. Мгм, все, но видимо не Лена. Пусто. Глухо. Ничего. Позвонить ей, что ли!

— Идешь? — толчок в плечо.

— Минуту.

— Ник, ты странный сегодня. Что за падение? Ты будто специально свалился.

— Нормально все, просто крутануло и потерял равновесие. Бывает.

— Ну да. — бормочет Сэм — Наверное, так и было.

Переодевшись, поглощаем еду в кафешке. Едим молча и даже быстро, каждый занят своими мыслями. Информирую, что сегодня вечером никуда не пойду и останусь у себя. Надо побыть одному. Сэмми если и удивлен, то вида не показывает. Ну а что он скажет, если мне это необходимо. Да и вид затвороженного говорит сам за себя. Это реально так. Я как липкая масса. Пытаюсь себя размешать, но не очень выходит.

До вечера кручусь на кровати. Все не так. Некогда спокойный мир безбрежного океана и его безудержных волн уже не кажется таким заманчивым и будоражащим. И шелест воды очень громок и раздражающ теперь. Все же не выдерживаю и звоню Русу.

— Здорово, бродяга! — тепло улыбается в камеру Ганс.

И меня так раскиселивает, что не могу сдержаться и так очумело радостно скалюсь ему в ответ, что он начинает ржать.

— Ты че, влюбился в меня? Че так лыбу давишь? Аж зацвел!

— Да, влюбился…Выходи за меня, парень! — поддерживаю ржач, но тут же — Пошел ты, придурок! Да, конечно, соскучился! Привет, дружище!

Есть, что обсудить, много говорим и делимся планами. Раскручиваем разговор, перебиваем друг друга, что-то орем, переспрашиваем тут же. Когда первое пламя гаснет, беседа течет ровнее и неспешнее. Ганс потом немного тухнет, не хочу давить на больную мозоль и спрашивать в чем дело. Оля эта его! Сто проц!

Дело в том, что Величанский, как и я приверженец свободного образа жизни. Никому и ничем не обязан. Ну кроме родных, это же разумеется. Хотя наши устои и рушатся, понятно по каким причинам, тот образ жизни рвем с кровью. Но рвем ведь, потому что….Да потому что!

— Когда приедешь?

— Да неделька еще и все. Пора возвращаться.

За окном темная ночь. Все пережитое в океане обрушивается на меня с новой силой. Стискиваю грудь, вжимаю руки, сдавливаю. Хочу ее видеть. Не знаю зачем, но очень хочу. Невыносимо! Даже, окажись сейчас перед Щепкой, может и молчал бы. Хотя бы просто встать рядом. Хотя бы!

На ее странице открываю сообщение. Будь, что будет.

«Привет. Как дела? Поговорим?»

Лена не в сети, но прочтет же. Пока смотрю, что творится в мире, проходит около часа. Постоянно мониторю прочла или нет. Не подсвечивает. Ответа нет. Острым колом вбивает в меня понимание того, что его и не будет. Мне становится оглушительно липко и жарко. Первое, что хотел, встать и собрать чемодан, потом остыл. Не к чему. Надо успокоится и подождать. Ответит, значит есть шанс, а нет, то тогда буду действовать по-другому.

27

— Боже, Татка! Сколько можно уже! — нудит Ира, склонившись над нашей зубрилой. — Там сейчас очередь в три вилюшки будет.

— Пока не соберу как надо, никуда не сдвинусь. — бормочет Тата, пихая в определенном порядке ручки в пенал. — Педантичность прежде всего. У меня все по полочкам, не то, что у вас неумех.

— Ой, ли!

Хохочем с Катей на весь кабинет, а Ира бесится. Ее всегда раздражала скорпулёзность нашей Разумной. Да, фамилия у нее такая -Разумная, по-нашему Татка. Сложив все свои многочисленные принадлежности, с важнейшим чувством собственного достоинства подруга поднимается, разглаживает идеальные складки на крутых бедрах.

— Готова, девочки, ведите. — и чешет царственной походкой на выход.

— Нет, вы посмотрите на нее! — ошарашенно пялится Ира ей вслед. — Боярыня Морозова, блин.

Визжим и смеемся, пока передвигаемся в кафетерий. Проголодались жутко. Наконец сейчас хоть что-то бросим в свои измученные желудки. Девочки в большей степени пребывают в прекрасном настроении, я как получится. Находим свободный столик и сваливаем свои сумки, возимся в поисках кошельков, обсуждаем заказы. Независимо от обстоятельств впадаю в какой-то странный транс. Снова накатило, сколько можно! И всегда такое происходит внезапно.

Глохнет посторонний шум. Щебетанье девочек становится размытее и тише. Перед тем, как им убежать на кассу сказала Катьке, чтобы купила мне капучино и слойку, сунула свою карту ей в карман. Стоят в очереди, а я здесь за столом невольно опускаюсь в раздумья.

Как я рада, что почти избавилась от этой жуткой «шаховской» зависимости. Мне так кажется. Я свободна. Желаю именно так думать! Хоть и перемалывало сильно, когда увидела сообщение от Ника. Еле сдержалась, чтобы не написать что-то в ответ. Но теперь все. Независима. Да точно, это так. В своих ярых убеждениях практически захлебываюсь. Сопротивляюсь ломке, пытаюсь воевать.

Ту ночь забывала, как страшный сон. Простить не смогла. Да и не смогу, наверное. Доверяла же, согласилась на все. Пошла с ним, готова была распрощаться с этой долбаной девственностью, потому что хотела, чтобы это был именно он тогда. Ни на что не оглядывалась, в том числе и на похождения Шахова, его двинутости на сексе. А Шахов? Да так даже с собаками не поступают. Ник опустил все мои светлые желания до дна, хотя что я приуменьшаю, он их выбил, безжалостно вышиб, оставив после себя лишь пустоту. К черту такую любовь!

И все же во мне живет кое-что. Никому не скажу. Я и себе это не говорю. Все только тихим шепотом. Еле-еле шевеля губами. Осторожно и невесомо тихонько выплескиваю данность в черной темноте и звенящей тишине. Меня волочет по кочкам злости, тяжкого разочарования и нестерпимого ощущения пустоты. Ну как он мог это допустить? Злюсь, умираю, думаю, сопротивляюсь и терплю поражение. Т-с-с-с-с-с…. А потом…Все чаще и чаще думаю о нем. Снова и снова.

Поняла, когда Ник уехал, что нет его в городе и стало невыносимо. Тянуло зверски. Каждый раз трясущимися руками листала его страницу. Если раньше фоток было мало, то теперь кадры стали настолько частыми, что рисовалась четкая картина о его и местонахождении и образе жизни. Рядом ни одной девушки, только раз мелькнул странный парень в небрежно завязанным хвостом на макушке. А так на фотках волны, серф, одинокий и задумчивый Ник. Странно, он нигде не улыбался. Упрямый подбородок и жесткое выражение лица.

Лайков, как и прежде, великое число и, конечно, коммов от девушек не счесть. Все зазывные, откровенные. Он не отвечал. Никому. Это странное чувство удовлетворения жгло меня, грело.

Но я не скажу об этом никому, повторяю себе вновь и вновь. Девочки решили бы, что точно ненормальная. Да я сама так думаю. Топчу безжалостно все, что заставляет нелепо оправдывать его для себя. Стало страшно, может я тоже извращенка. Если могу допустить хотя бы частичку прощения ему?

Начинаю давить все позывы по отношению к Шахову. Просто фактически запрещаю себе о нем думать, неимоверными усилиями стираю из памяти. Все! Ремонт машины, парк, душ, фрифлай и этот жуткий вечер. Прочь!

Стряхиваю с себя тяжкий туман мыслей и, отвлекаясь от образа того, кто все еще волнует, хотя глуше уже, лезу в пакет и перебираю подарки для девочек. Сегодня же Восьмое Марта, так что хочу радовать.

Пока едим и разговариваем, вручаю подругам презенты. Им приятно, не ожидаю, но взамен получаю тоже милые сувениры. Настроение снова ровное, с небольшими сполохами радости. Не от презентов нет, просто весна на дворе. Да и вообще! Просто я пытаюсь жить как-то!

— Блин. Ирка, ты мне учебник по экономике притаранила? Вот спасибо. — бурно реагирует Татка.

Ира хоть и бухтит иногда на Разумную, но питает к ней нежные чувства. Вот и с подарком расстаралась. Мы с Катей незлобно посмеиваемся, пробуя новые блески для губ. У меня бежевый. Катя подарила. Пялюсь в зеркальце вытягиваю губы, причмокиваю. А классный! Нежненький.