Хелен Кир – Забирай мое сердце (страница 29)

Я знаю. Почти уверена. Это ведь…

— Меня просили вам передать еще. — заглушает песню Педро.

Поднимаю глаза. Что же еще мне надо передать? Мужчина точным движением вспарывает коробку и начинает играть снова. Немного отодвигаю крышку и на волю вырываются небольшие гелиевые шарики разных причудливых форм. Облака, парашюты, самолеты, человечки. Белые, черные, серебристые. Разлетаются в разных направлениях. А музыка все звучит и звучит.

Заглядываю внутрь и не верю своим глазам. На аккуратно оборудованном дне, прямо в центре установлена мягкая плетеная корзина. Она устелена ворсовыми подушками. В середине лежит белоснежный персидский котенок. Спит! Даже транспортировка и песня его не разбудили. Осторожно нагибаюсь и беру на руки белый пушистый комок. Отгибаю ворот куртки и кладу себе за пазуху. Перс только сильнее заурчал, дернулся и прижался плотнее. Музыка стихает, и испанец склоняется передо мной в полупоклоне.

— Вам понравилось, Лена Романьина?

— Мне? — отмираю от всего произошедшего. — Д-дааа. Спасибо! А кто вас…

— Это тайна красивая сеньорита! Это тайна! — спускается вниз по ступеням странный мужчина.

— Скажите же! — кричу ему вдогонку.

— Нет. — мотает головой в отрицании — Вас найдут. Все узнаете позже.

И только пончо развивается. Дон стремительно скрывается и исчезает из вида. А я стою пораженная и ослепленная с котом в куртке, невероятным букетом и вся в шарах. Думаю, думаю, думаю!

— Лен! А что это? — раздается позади голос Зинаиды Павловны.

— Да я и сама не знаю. Что-то непонятное!

— Ууууу, деточка, что ж непонятного. Влюбился в тебя какой-то кавалер. И песня тебе, и подарки. И это в наше-то время серенада у дверей квартиры!

Качаю головой и усмехаюсь. Знала бы эта милая бабуля, что устроил мне этот кавалер! Вот удивилась бы. Под причитания старушки, заволакиваю все в квартиру и закрываю дверь. Вытащив котэ, внимательно смотрю на него и вздыхаю.

— И что мне делать с тобой, малыш?

Кот, коротко мяукнув, виснет мне на шею и снова засыпает. Так, ясно, интернет мне в помощь. Кое-как помыв руки и раздевшись, включаю комп и изучаю содержимое по жизни персов. Да, много всего. Ну, а что делать? За животинкой надо ухаживать, раз подарили. Рассеянно поглаживая белую шерстку, смотрю в окно.

Схватив телефон, делаю селфи с котенком. Я уверена, все происходящее Никитиных рук дело, ну некому больше. Глупо, что все еще сомневаюсь. Или я уже не понимаю своих мыслей от слова совсем! Набиваю небольшую приписку к фото. Отсылаю.

Ответ незамедлителен.

«Все лучшее в этом мире существует только для тебя»

Пялюсь в экран. Это он точно написал? Да быть того не может! Ему там голову напекло? При всем моем оголтелом сопротивлении параллельно поднимается щекочущее, предательское тепло. Нежнее прижимаю к себе малыша.

Бесаме….Бесаме мучо…

Да что же я за сопля, если прощаю даже такое. Дура и есть!

29

Пришлось задержаться на острове надолго, хотя домой хотелось раньше, но не получилось. Произошли непредвиденные обстоятельства. Так что лечу только сейчас. А на дворе апрель, между прочим. Тру ноющую связку, тянет еще пока, но некритично уже. Ну еще бы! Никогда бы не пришло в голову, что такое со мной может произойти. Финиш в прямом смысле этого слова.

В последний раз, когда катались на серфе случился какой-то долбаный треш. Акула решила познакомиться с нами поближе. Пострадавший Сэм. И в добавок еще это гребаное падение почти у берега. Так волной накрыло, что все камни на дне пересчитали, но ведь выбрались, слава Богу. Да…Именно тогда я о нем и вспомнил. А как было не вспомнить, когда глаза на лоб от страха вылезли.

Сидя на досках, ждали волну. Не спеша переговаривались о том о сем. И вдруг Сэм, неловко махнув рукой, исчез с серфа. Быстро нырнув за ним, сразу увидел, как недалеко от напарника находится акула. Первая мысль — благо от берега недалеко, но жизнь перед глазами пронеслась все равно. Я все же не конченый бесстрашный придурь, чтобы не оценить исход ситуации. Повертевшись в воде, увидел, как рыбина отплывает. Повезло! Видно, не голодная была. Или реально не судьба сейчас пропасть. Так и не понял, что сберегло нас. Провидение?

Но в океане думать было некогда. Пришлось хватать и вытаскивать Сэма на доску и как можно быстрее грести к берегу. Добирались без особых происшествий, хотя головой вертели на триста шестьдесят. Страшно было, тут скрывать нечего. Я зассал конкретно! Старался контролировать, не давать панике взять верх. Но все же этот путь спасения показался очень длинным и трудным.

Как только коснулись дна, Сэмми начал стонать. До этого держался молодцом, я подбадривал его как мог. Нес энергичную херотень, только чтобы отвлечь. Но на этом не закончилось! Шальная волна так сбила нас и нахлобучила! Обоих размазало по камням! Промотало ударно настолько сильно, что когда очутился на поверхности понял, как горит огнем нога. Боль невыносимая. Сэм барахтался рядом. С трудом сориентировавшись, практически ползком выбрались на сушу. Мы то выбрались, а наши серфы остались дрейфовать. Сил за ними вставать не было вообще, потому что, зажав правую ногу, рядом валялся мой инструктор, а я хватался за левую. Да и черт бы с этими досками! Главное живы!

У Сэмми была сильно разодрана конечность. Мельком прошла мысль, а так бывает, что акулы не возвращаются на кровь? Ну все мифы говорят об обратном. Так что же произошло? Судьба? Какие, пролетающие по своим делам, ангелы задержались и нас спасли? Загадка. Содрав с себя эластик, Сэм наложил тугую повязку на рану, кровить стало намного меньше, но ему все равно было больно, судя по непрерывным стонам. Я тупо смотрел на распухающую на глазах свою ногу. Попробовал встать, и тут же свалился, яростным током пронзила боль. Два калича. Так мы далеко не уйдем, а надо что-то делать, не валяться же здесь.

— Сэм! Сэээм, блядь, заткнись! Смотри на меня! — зову сквозь накатывающую волну муки.

— Никки! Больно же, мать твою! Как не орать? Так легче!

— Смотри на меня! Ну! — сканирую его. Он поворачивается. — Надо дойти. Надо встать.

— Ты гребаный Дон Дракон! Как мы встанем! У меня полноги нет!

— Хватит пиздеть!

— Хватит что? Пиз-деееть? Что за мудачий язык!

— У тебя укус! Все мясо на месте! Просто кровь! — успокаиваю его.

Меня волочет от боли во все стороны, но я понимаю, что если не поднимемся, то нам конец. Мы валяемся за скалой, нас тут до вечера хрен найдут! Тяжело представляю, как это сделать, но выхода нет.

— Мммм….сука….водки бы сейчас…- стискиваю зубы.

— Какая водка? Ты дурак! — огрызается Сэм. — Надо вискарь и побольше!

— Сэм, давай переворачивайся и пробуем.

— Палки нужны! Так не встанем.

— Тогда поползли, блядь!

— Факинг крейзи русский!

За своей псевдо-ссорой, вроде, как и боль поменьше, хотя это обман, конечно же. В глазах темнеет все больше и больше. Похрен, надо двигаться.

Короче, доползли. Нас подобрали почти на базе. Этот путь запомню на всю жизнь. И Сэм тоже. Он теперь как Ганзель может по тонким следам своей крови найти дорогу. Но мы сделали это.

Клиника, медпомощь, все улеглось. Сэмми наложили кучу швов, а мне зафиксировали растянутые связки. Первые два дня еще острые ощущения от происшествия сохранялись, а потом стало отпускать. По согласованию с родичами, валяюсь еще в больнице, а потом реабилитируюсь. Как только станет лучше, сразу лечу домой. Еле отговорил их ко мне переться, ну на фига, мне без них лучше. Зачем матери смотреть на меня в таком состоянии. Она у меня женщина ранимая, поэтому отправив ей кучу фоток с радостной рожей, посчитал что убедил. Бате объяснил все как есть. Он у меня чел в адеквате, поэтому коротко и по делу обсудили продуктивность действий. Ну в конце, отец сорвался и, дрогнув голосом, сказал, что гордится, что я не облажался. Приятно, че там. Батя же хвалит!

Ну а дальше…Дальше потянулись скучные дни. Это событие с акулой отвлекло меня от Щепки, а вот сейчас забиндило вновь. Да еще как! Пришло неторопливое, вкрученное осознание того факта, что хочу Лену себе. Нет, не переспать, а как все нормальные люди хотят тех самых отношений. Может что в голове моей поменялось, не знаю. Как объяснить себе, тоже не знаю! Может в воде, что в башку затекло? Бактерия любви там какая, не понимаю. Да и надо ли, понимать-то? Может просто поступить по велению души и все, окончательно согнать всю грязную муть и позволить зазвенеть чистейшему хрусталю?

Смутно пока себе представляю как это вообще! Четко обрисовывает границы только дикое желание ощущать ее рядом. Перебираю в мозгу свои эмоции, а когда мне так хотелось чего-то? Не могу найти ответ или хоть что-то припомнить, не получается. Почему она? Что в ней такого-то? Да не знаю я! Лезет и лезет мне в мозг, не избавиться. Эти глазищи серые-серые, кудри невозможно дерзкие, трогать бы их, наматывать на кулак. Губы эти зазывные! Бл….Засосать бы их сейчас!

Ммм….Секса давно не было. Когда прилетел было, конечно, пару раз. Но потом серф забрал все мое время, да и не хотелось мне уже никого. Пресно все как-то. Я хотел Романову. Только ночью закрывал глаза, выскакивал как черт из табакерки ее обнаженный образ. Все кадры с оголтелой точностью прокручивались в голове: как целовал, гладил, как она отвечала. И наступал армагеддон. Подбрасывало из постели, включал бук и бронировал билет, но в последний момент отменял, понимал — рано.