Хелен Кир – Забирай мое сердце (страница 26)

Он близко. Дышу ему прямо в расстегнутый «пилот». Рядом. Рядооом. Тело забиндивает, заковывает и я лечу в пропасть. Не решаюсь взглянуть в лицо Ника, чувствую только, что глаз не сводит. Его дыхание опаляет. Грудь Ника вздымается, как кузнечные меха. Не трогает. Просто стоит близко-близко. Но мне и этого хватает с лихвой.

— Чего тебе? — грубо выпаливаю.

— Ты куда так стартанула? Где твоя шапка?

Возмущаюсь до края. Какая на фиг шапка? Он, что мне, папочка? С трудом перебарываю в себе все поганые слова, которые готова выпалить, но останавливаюсь. Выброшу со своим гневом роял флеш. А ему это знать не нужно! Пусть дальше гоняет в поисках тройничков. А я — стороной!

— Замерзла. Бежала, чтобы согреться. Шапки нет. И еще, мне пора!

— Да, конечно. Извини. — невозмутимо отходит в сторону.

Голос ровный, спокойный. Неужели одну меня полощет? Не выдерживаю и поднимаю взгляд. «Без шааапкиии…», а сам-то! Только неизменная серьга в уже блестит. Хоть бы отвалилось у него это ухо! Ник закуривает и выпускает густой дым в небо. Неотрывно слежу за клубами. Хоть самой закуривай, да нет у меня такой привычки.

Надо сматывать. Ничего хорошего не будет. Опять выбираться, как из болота буду. Топь чувств засасывает беспощадно и зло, не отпускает, а только изощренно мучает. Открываю дверь и заношу ногу. Ник минорно наблюдает.

— Так что ты хотел? — мой интерес вырывается вперед внезапно даже для меня.

— Ничего. Я улетаю. — гоняет сизый дым.

— Куда…

— Кхм…Отсюда не видно.

— Зачем? — не могу остановиться и сыплю вопросами.

— Зачем? — хмурит брови и еще глубже затягивается — Надо подумать. Кое о чем. Или о ком. — тащит длинные паузы — Ненавидишь меня?

— Нет. — выкрикиваю громче, чем положено. Надо сваливать быстрее. Моя крепость шатается и бронебойные шары шаховской близости пробивают в ней огромную брешь. — Поезжай, если тебе это нужно. Счастливого пути, Никита. — пытаюсь сеть в кресло.

Шахов выдергивает меня из салона и прижимает к груди. Обнимает двумя руками и притискивает. Я слышу гул и стук его сердца. Мои же руки висят плетьми вдоль тела. Нельзя. Погибну и больше уже не воскресну. После того, что он сделал — Запрет!

— Ты…Лен…прости…Я тебя…Кхм…Короч…Ладно. — злится внезапно. — Нахуй все!

Шахов глубоко и рывками дышит, прижимая все сильнее. Единственное, что себе позволяю, вдыхать его аромат и таять от объятий. Таким же осталось его действие на меня, если не сильнее сейчас. Никита целует меня в макушку и, в последний раз сжав, резко отстраняется и не глядя уходит.

Он изменил мою жизнь. Окунул в такую трясину, которая и сейчас не отпускает. Все это время думала — зачем он это сделал? Ответа нет. Тот вечер долго жил в моей памяти, да и сейчас боль свежа и всегда наготове, хотя после того случая он меня остаток осени и зиму не трогал. Минимизировал контакты. Да и я не стремилась совсем. Просто острой стрелой сохранилось только это — пронизывающая привязанность, несмотря ни на что, даже на самое страшное для меня. Шахов сжег меня, спалил к чертовой матери, обескровил, но нечаянно и вкрашил так, что иногда мне страшно.

Смотрю на его стремительно удаляющуюся фигуру и ни о чем не могу думать кроме того, что меня угораздило влюбиться именно в того, кому это совсем не нужно. И тот факт, что сейчас случилось, это не более чем извинения. Вот и все. Спокойно, сейчас я держусь относительно спокойно. А вот дома…Дома мне придется выживать и орать от боли, выть от того, что он не со мной. А пока…Пока я еще могу дышать. Бросаю взгляд на часы, ехать до дома минут тридцать. Вот это время еще и буду жить. Правда потом погибну, ну это будет потом. Деревянными руками поворачиваю ключ в зажигании и пытаюсь ехать.

26

Месяц ада на самом райском острове на земле. Тридцать дней переосмысления жизненных приоритетов. Четыре недели беспросветной тоски. Семьсот двадцать часов без нее. Все, что остается — соцсети. Хотя бы там вижу кудрявую Щепку, но этого катастрофически мало. Всего пара новых фоток, но и их замыливаю так, что сенсор скоро сотрется. Вот такие дела.

Лена. Лена Романова. 8920…..35….Взял у Мирона ее номер. Зачем? Ведь звонить не собирался же. Знаю, не возьмет трубку. Просто греет меня, что владею набором цифр. Владею без практического применения.

— Никки, ты идешь?

Сэм машет мне рукой, другой придерживает серф. Как только приехал взял себе уроки. Собственно это и есть мой гуру волн. Жилистый изжога с забранными на макушку в неряшливый хвост волосами. Нормальный. Ненавязчивый. Прекрасно знающий свое дело. Меня более чем устраивает.

— Одну минуту. Пока без меня. — машу подкуренной сигой.

— Это вредно. Пора завязывать. — недовольно качает головой. Он ярый противник табака, но приложится к стакану виски не брезгует.

— Угу. Докурю и брошу.

Сэм, недовольно цокнув, идет к океану.

Серфинг. Овладеваю этим искусством, словно одержимый. Да я и не знаю, чем уже заняться, какую дозу адреналина ширнуть, только бы отвлечься. Днем еще нормально, а ночью сжираю себя заживо, вновь и вновь прокручивая тот ёбаный вечер.

Не надо было. С кем угодно, только не с ней это дело проворачивать. Ну не способная Лена на такие вещи. Теперь понял, но тогда пёрло так, что не в силах был остановиться. Хотел. Нет, вожделел. Включил только свои желания, похрен на все было. А что мелькало, то давил.

И все бы ничего, но её слезы уделали меня. Хрустальные, крупные и такие горькие. Когда она заплакала, тронуло больше всего на свете. Провернуло все внутренние органы в обратном порядке. Рвало и кромсало так, что еле в кучу собрался. Даже удерживать не стал. Сука. Мне первый раз стало стыдно! За все это — стыдно! Никогда не мог этим ощущением похвастаться. Даже забыл, как оно. А вот с Леной пришло понимание. Рожа полыхала так, что думал кожа слезет. Вернувшуюся в номер Марго вытолкал и наорал. В шоке девка. Пришла утешить, но не вышло.

Щепка хотела меня. Хотела! Я знаю. Все испортил придурь. Более ебливым и грязным животным себя и не чувствовал, как в тот момент.

А последняя встреча еще хуже. Понимал, что не простит. И она не моя ведь. Зачем пошел за ней, не знаю. Случайно увидел. Не выдержал. Тащила этот пакет долбаный. Перекосилась вся. Я просто хотел помочь. А вышло то, что вышло. Я не понимаю себя. Не знаю, как мне реагировать на боль в груди, как не думать о Романовой каждый день, как перестать испытывать чувство этого самого давящего стыда. Все это чуждо, непонятно и нужно ли мне?

Вся эта байда выбила меня из привычной жизни настолько, что решил уехать. Свалить из снежного города. Короче. Стихия огня стала захватывать. Странная, непонятная, пожирающая. Лена в нее тащит. А я не хочу! Не моё! Или? Воспоминая о том, как скрутило около кровати, пугает и оттягивает назад. Это отчаяние и того хуже, сожаление, бьющее по нервам, раскручивали по нервам настолько сильно, что в моменте не смог терпеть. Хотелось лезть на стену и драть ее ногтями, срывая их к чертовой матери. Больше не хочу такого.

Решил улететь внезапно, когда подпирать стало дальше некуда. Надеюсь, пройдет и я вернусь к своей прошлой жизни. Наверное. Мысли скачут и прыгают. А пока кринжовый факап моя реальность. Да, помимо этого еще…я ее хочу себе, как не сопротивляюсь! Мечтаю по ночам, что будет рядом. Правда днем решительность мыслей угасает, но не настолько, чтобы выбросить из головы всё. А ночью опять накрывает. Спасает только серф. Чистит, опустошает. Спецом выматываюсь, падаю почти, но хер помогает. Лена Романова в моей голове. Впёрся я с ней по самое не хочу. Вот оно, пришло! Чувство, мать его! Угораздило же!

Хоть с вузом все решили, башка не болит. Я отличник, смешно да, но как есть, поэтому улетел без проблем. Здесь тяну на дистанционке. Всё всех устраивает. Я гений экономики, угу, так говорят. Возможно, аналитик неплохой, и блещу пока только на этом поприще. Ну ок, небо еще. Теперь вода. А в остальном глубокая жопа. Облажался по полной программе. Теперь переосмысливаю. У меня еще есть немного времени перед возвращением, чтобы принять окончательное решение о своих дальнейших движухах.

— Никки! Тебя долго ждать? Волны хорошие! Давай уже!

Сэм зовет. Сига истлела в моих руках. Надо идти. Подхватываю доску и стремительно приближаюсь к океану. Скольжу на гладкой доске, вскакиваю на нее и максимально маневрирую. Соль на губах и буйный ветер выбивает все ненужные тяжелые мысли. Или? Волны и впрямь шикарные. Изгибаюсь и мчу на серфе. Под ногами бездна. В сердце дыра. В башке буря. А я держусь, не даюсь покориться стихии. И вдруг в один момент теряю равновесие. Наказание за бесшабашность неизбежно, оно следует сразу и незыблемо.

Тяжелая мощь воды рушится и накрывает собой. И там в этой толще мути происходит космический взрыв моего тела. Соприкасается тягучая влага с горящим комком в груди. Смешивается и заливает, заполняет от макушки до пяток. Даже теряюсь и не гребу, воздуха в легких еще достаточно, чтобы прочувствовать этот эмоциональный удар. Не могу бороться с тем, что сейчас проживаю ярко и остро. Это как кофе с перцем. Потрясает. Переворачивает сознание. Осеняет. Убивает.

Я хотел бы. С ней.

Именно здесь в глубине постигаю суть. Наедине со стихией. Потому что она тоже похожа на нее. Лена эта. Она звезды, луна, синь. Она иная. Ни на кого не похожая. Единственная и неповторимая. Она!