Хелен Гуда – Жена поневоле для двух драконов (страница 9)

Он улыбнулся — тепло, открыто.

— Спасибо. Но вы-то чем занимаетесь? Вы явно не торговки и не служанки.

Я замерла. Лирани рядом со мной тоже напряглась.

— Почему вы так решили? — спросила я осторожно.

— Руки, — коротко ответил он. — У торговок руки в ссадинах от грубых тканей и веревок. У служанок — от воды и щелока. У вас — чистые, только иглой работали. И говорите вы не как простолюдинки.

Я переглянулась с Лирани. Она чуть заметно покачала головой, и я поняла — не надо, не говори.

Я промолчала.

Марк, кажется, не придал этому значения. Он просто шел рядом, неся наши свертки, и рассказывал о городе — где купить дешевле, где не стоит появляться после заката, у какого булочника самый свежий хлеб. И я слушала, и впервые за эти дни мне было спокойно.

Мы дошли до нашего квартала, когда дождь разошелся с новой силой. Марк остановился у калитки со стороны черного входа, аккуратно поставил свертки на сухое место под навесом.

— Дальше я не пойду, — сказал он. — У меня еще работа. Но вы будьте осторожны, слышите? В столице мало кто бросится спасать незнакомок.

— Спасибо, Марк, — сказала я искренне. — Вы спасли нам жизнь.

Он махнул рукой.

— Ничего особенного.

— Не, особенное, — тихо сказала Лирани, и в голосе ее послышалось что-то, чего я раньше не слышала.

Марк посмотрел на нее — на миг дольше, чем следовало, — и улыбнулся.

— Берегите себя, Лирани. И вы, Саша.

Он развернулся и ушел, быстро шагая по мокрой мостовой, подставляя лицо дождю. Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом, а потом повернулась к Лирани.

— Что это было?

— Что? — Лирани поправила накидку, старательно пряча взгляд.

— Почему ты не сказала, кто ты? Он явно принял нас за горничных, которые вышли за покупками для госпожи. Ты — леди д'Арвиль. Твоя семья — древний род. Ты могла бы просто сказать ему, кто ты, и он бы поклонился, как полагается.

Лирани помолчала. Потом ответила тихо, почти шепотом:

— А что бы это изменило? Знатность — это ничто, когда у тебя нет денег. Если судить по положению, Марк богаче нас. У него есть ремесло, скоро будет своя мастерская. Он сам зарабатывает на жизнь. А я… — она горько усмехнулась. — У меня есть только титул. И долги отца.

Я смотрела на нее и не узнавала. Передо мной стояла не та испуганная девушка, что плакала в пыльной гостиной, а кто-то другой — кто начинал видеть мир таким, какой он есть.

— Лирани, — сказала я осторожно. — Ты что, хочешь сказать, что он тебе понравился?

Она покраснела. Сильно — до корней волос, до самых кончиков ушей.

— Что за вздор! — выпалила она, хватая свертки. — Он просто помог нам, вот и все. Нам нужно скорее приниматься за шитье, у нас всего два дня до приема! И мебель перетянуть надо, и платья переделать, и…

Она говорила и говорила, но я уже не слушала. Я смотрела, как она краснеет и прячет глаза, и понимала: кажется, я только что стала свидетельницей чего-то очень важного.

Леди Лирани д'Арвиль, последняя надежда разоренного рода, влюбилась в простого мастерового.

И я понятия не имела, хорошо это или плохо.

Глава 6.

Я проснулась на рассвете с ощущением, что спина превратилась в одну сплошную боль. Вчерашний вечер мы провели за иголками — я драпировала платья, Лирани шила шторы, и мы обе уснули за полночь, не разгибаясь. Но сегодня нужно было закончить с мебелью, и я, наскоро проглотив кусок хлеба с сыром, взялась за работу.

Перетяжка кресел оказалась делом куда более трудоемким, чем я предполагала. Старую обивку пришлось сдирать чуть ли не ножом — она держалась на добротных гвоздях, которые вбивались, кажется, на века. Агнесс помогала мне, подавая инструменты и придерживая ткань, пока я натягивала ее на спинки и сиденья. Пальцы ныли, ладони горели, но я упрямо продолжала.

— А ты умешь обращаться с молотком, — заметила Агнесс с одобрением в голосе. — Не каждая леди с этим справится.

— Я не леди, — буркнула я, забивая очередной гвоздь. — И никогда ею не была.

К полудню я закончила. Шесть кресел и два дивана стояли вдоль стен темно-синими рядами, и гостиная преобразилась до неузнаваемости. Лирани, закончившая шторы последним стежком, помогла мне повесить их — тяжелый бархат лег глубокими складками, скрыв старые облупившиеся рамы на окнах и добавив комнате благородного сумрака.

Мы отошли к двери и замерли, глядя на результат.

— Это… невероятно, — выдохнула Агнесс. — Госпожа, это же настоящая дворцовая гостиная.

Лирани молчала. Она смотрела на комнату, и в глазах ее стояли слезы.

— Мама бы гордилась, — прошептала она.

Я положила руку ей на плечо.

— Мы справимся. Остался только завтрашний прием.

— Жаль, матушка не увидит, — тихо сказала Лирани и вздохнула.

— Я уверена, она бы гордилась, — повторила я и сжала ее плечо. А потом я услышала шаги.

Тяжелые, неуверенные. Скрип лестницы. И голос — громкий, чуть хриплый, с привычными нотками самоуверенности.

— А ну-ка, дайте посмотреть!

Лорд д'Арвиль вошел в гостиную, покачиваясь. От него пахло вином — несильно, но заметно. Он был вчера в городе и, судя по всему, не терял времени даром. Одет он был в сюртук, который, кажется, никогда не знал утюга, и при галстуке, съехавшем набок.

Он остановился на пороге, обвел комнату мутным взглядом и… замер.

— Это… вы сделали? — спросил он медленно, будто не веря своим глазам.

— Мы, отец, — ответила Лирани тихо. — Саша шила драпировку, я — шторы. Мы купили ткань на те деньги…

— Да-да, я помню, — перебил он нетерпеливо. — Я помню.

Он подошел к одному из кресел, провел ладонью по обивке. Потом оглянулся на шторы, на диваны, на меня — и вдруг широко улыбнулся.

— Хорошо! — сказал он громко. — Очень хорошо! Теперь это похоже на дом, а не на сарай! — Он хлопнул в ладоши и повернулся к Лирани. — А у меня для тебя, дочь, хорошие новости!

Лирани вздрогнула. Я заметила, как она побледнела.

— Хорошие новости? — переспросила она с плохо скрытой тревогой. — Отец, каждый раз, когда ты говоришь "хорошие новости", мне потом хочется провалиться сквозь землю. Твои хорошие новости обычно означают, что мы должны кому-то еще тысячу монет или что наш единственный родственник женился на танцовщице из таверны.

— Ну зачем ты так, — обиделся лорд, но обида в его голосе звучала скорее наигранно. — На этот раз новости и вправду отличные.

Он подошел к ней ближе, положил руки ей на плечи. Лирани напряглась, но не отстранилась.

— Тобой заинтересовались два знатных рода, — сказал он, и голос его зазвучал торжественно. — Это я узнал сегодня в городе. Граф Норвудский и барон Лейтер ищут невест для своих наследников. И, по слухам, оба обратили внимание на наш дом.

Лирани замерла.

— Что?..

— Ты слышала, — лорд д'Арвиль сиял. — Завтра на приеме тебе нужно будет познакомиться с наследником каждого из них, Лирани. Ты должна произвести впечатление. Выбрать — и тогда мы снова встанем на ноги. Понимаешь? Мы снова будем при дворе! Ты станешь графиней или баронессой — и все долги останутся в прошлом!

Лирани смотрела на отца, и я видела, как по ее лицу разливается бледность. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но не смогла. Вместо этого по ее щеке покатилась слеза. Потом еще одна.

— Лирани, — лорд нахмурился. — Что с тобой? Это же радостная весть!

— Радостная? — голос ее сорвался. — Ты называешь это радостным, отец? Ты хочешь, чтобы я выбрала себе мужа за один вечер? Ты хочешь продать меня, как… как мебель, которую мы только что перетянули?

— Лирани! — лорд повысил голос. — Не смей так говорить! Это вопрос чести семьи!

— Чести семьи? — она всхлипнула. — А как же моя честь? Моя жизнь?