Хелен Гуда – Жена поневоле для двух драконов (страница 8)

Мы вышли из лавки, и я перевела дух. Первая часть плана выполнена.

— Остались платья, — сказала Лирани, и в голосе ее прозвучала тревога.

Мы направились к рядам, где торговали нарядными тканями. Здесь уже было иначе — ярче, пестрее, в окнах висели образцы кружев и лент. Цены тоже были другими. Я приценилась к отрезку темно-синего шелка — в тон будущей гостиной — и почувствовала, как внутри все сжалось. Даже самый скромный отрез стоил половину того, что осталось.

— Это дорого, — тихо сказала Лирани, будто прочитав мои мысли.

— Да, — честно ответила я. — Если мы купим ткань и будем шить сами — мы просто не успеем. До приема два дня. Даже если шить ночами и не спать — мы не сделаем два платья, да еще и сами. Руки отпадут на второй час.

— А наемная швея — это еще дороже, — вздохнула Лирани.

— А если не шить? — спросила я, оглядывая улицу. — Что если купить готовое?

— Готовое? — Лирани удивленно подняла бровь. — В столице есть лавки готового платья. Но это… Это для горожанок. Для тех, кто не бывает при дворе. Там не шьют по фигуре и берут дешево.

— А если мы возьмем основу, а потом доработаем? — я уже лихорадочно соображала. —Переделаем, — поправилась я. — Купим простые платья, а сверху добавим ткань, кружево, драпировку. Сделаем вид, что так и задумано.

Лирани задумалась. Потом медленно кивнула.

— Швеи в домах крови не раз так делают — берут старую основу и перешивают. Но чтобы с покупного…

— А чем мы хуже? — я улыбнулась. — Пошли.

Лавка готового платья нашлась в конце улицы — неброская вывеска, манекены в простых, но опрятных нарядах. Внутри пахло крахмалом и сухими травами. Хозяйка — круглолицая женщина с быстрыми глазами — встретила нас без подобострастия, но и без пренебрежения.

— Чего ищете? — спросила она, окинув взглядом наши поношенные платья, но промолчала.

— Нам нужно два платья для выхода в свет, — сказала я. — Одно для леди, одно для меня. Неброские, но чтобы фигуру держали.

Хозяйка кивнула и повела нас вдоль вешалок. Платья были простыми: без вышивки, без кружев, без изысков. Добротное сукно, аккуратные швы — но не более того. Лирани перебирала их с сомнением на лице.

— Это же просто… мешок, — прошептала она мне.

— Основа, — поправила я. — Смотри: если мы возьмем вон то, темно-синее — оно простого кроя, но ткань хорошая. А если докупить отрез шелка, отрезать от него полосу и сделать драпировку от плеча к поясу, заколоть брошью — будет смотреться как дорогой наряд.

Лирани посмотрела на меня с новым уважением.

— Ты правда так умеешь?

— Я много чего умею, — усмехнулась я. — В моем мире была мода на все винтажное и хендмейд. Я разбираюсь.

Она не поняла половины слов, но кивнула.

Мы купили два платья — темно-синее для Лирани и темно-зеленое для меня, простое, но с хорошей посадкой. Заплатили, забрали свертки и вернулись в ту же лавку, где брали обивочную ткань. Я быстро выбрала отрез тонкого шелка цвета слоновой кости — он будет красиво контрастировать с темно-синим — и еще один, цвета старого золота, для себя. Еше выбрали ленты и кружево. Торговец, узнав нас, только хмыкнул и завернул покупку без лишних слов.

Мы вышли на улицу, нагруженные свертками, и вдохнули влажный воздух. Дождь почти перестал, но небо оставалось серым.

— Мы справимся, — сказала я, скорее себе, чем Лирани. — Осталось только задрапировать.

И в этот момент я услышала крик. Громкий, резкий, полный ужаса.

— Берегись!

Я обернулась и увидела, как с улицы, что шла под уклон, прямо на нас несется карета. Лошади — обе в мыле, с выпученными глазами — мчались, не разбирая дороги. Возница орал, пытаясь натянуть вожжи, но было поздно — карету занесло на мокрой мостовой, и она летела прямо на нас с Лирани.

Я застыла. Свертки выпали из рук. Лирани вскрикнула и зажмурилась.

В следующую секунду чьи-то руки схватили нас обеих за плечи и рванули в сторону, к стене дома. Я ударилась спиной о шершавый камень, свертки рассыпались по грязи, а мимо, в дюйме от моего лица, пронеслось колесо, высекая искры из булыжника.

Карета прогрохотала дальше, визжа тормозами, и исчезла за поворотом. Голоса на улице взорвались криками — кто-то ругался, кто-то молился, кто-то уже бежал помогать вознице.

А я стояла, прижатая к стене, и чувствовала, как тяжело дышит тот, кто нас спас.

Я повернула голову.

Рядом стоял юноша. Лет двадцати пяти, не старше. Светлые волосы, падающие на лоб, серые глаза, в которых еще не угасла тревога. Одет просто, но опрятно: темная куртка, белая рубашка, высокие сапоги. Не аристократ — но и не бедняк. Руки, которыми он все еще держал нас за плечи, были сильными, в мозолях — но не грубых, а скорее рабочих, привычных к ремеслу.

— Целы? — выдохнул он, переводя дух.

Лирани рядом со мной мелко дрожала, прижимая руки к груди. Я кивнула, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Целы… Спасибо вам.

Он отпустил наши плечи, шагнул назад и, нагнувшись, начал собирать с мостовой наши разлетевшиеся свертки — все, что мы с таким трудом купили. Отряхнул от грязи, сложил аккуратно и протянул нам.

— Вам повезло, что я оказался рядом, — сказал он, и в голосе его послышалась мягкая усмешка. — Эти лошади могли вас затоптать.

— Повезло, — эхом отозвалась я, все еще не до конца придя в себя.

Он посмотрел на наши свертки, потом на меня, потом на Лирани и, помедлив, спросил:

— Вы далеко живете? Давайте я провожу вас. С такими покупками в руках и на такой улице — мало ли что еще случится.

Я переглянулась с Лирани. Она все еще была бледна, но в глазах ее мелькнула благодарность.

Я кивнула.

— Спасибо. Нам — в сторону северных кварталов. Там, у Птичьего рынка.

Юноша улыбнулся — легко и открыто — и подхватил самые тяжелые свертки.

— Тогда пошли. Меня, кстати, зовут Марк.

Я помедлила, но ответила:

— Саша, – представилась и хотела уже представить Лирани, как леди д'Арвиль, но не успела.

– Лирани, - просто представилась леди д'Арвиль и выразительно посмотрела на меня.

Он не выказал удивления, не поклонился. Только кивнул, будто мы встретились в таверне, а не у стен города, и сказал:

— Приятно познакомиться, Саша, Лирани.

И мы пошли — по мокрым камням, мимо оживающих лавок, через город, который с каждой минутой казался мне чуть менее чужим.

Мы шли по мокрым камням молча. Марк шагал рядом, легко неся наши свертки, и я то и дело ловила себя на том, что украдкой его разглядываю. Светлые волосы, чуть тронутые влагой, падали на лоб. Серые глаза смотрели вперед спокойно и уверенно. В нем не было той нарочитой любезности, к которой я уже начала привыкать в этом мире — он просто помогал, без заискивания, без ожидания награды.

— Вы давно в столице? — спросил он, не оборачиваясь.

— Третий день, — ответила я.

— И уже успели попасть под карету, — усмехнулся он. — Хорошее начало.

— Мы не попадали, — возразила Лирани, и в голосе ее послышалась тень прежней гордости. — Это карета на нас понеслась.

— Я и не спорю, — легко согласился Марк. — Но в столице такое бывает. Лошади пугаются, возницы пьют, колеса ломаются. Жить здесь — значит всегда смотреть по сторонам.

— А вы здесь живете? — спросила я.

— Родился и вырос, — он кивнул. — В южном квартале, у реки. Отец был мастеровым по металлу, я у него учился. Теперь вот сам скоро смогу открыть дело.

— Скоро? — переспросила я.

— Через два месяца заканчиваю учение, — в голосе его послышалась гордость. — Получу звание мастера. Сниму мастерскую. Буду делать заказы на задвижки, решетки, подсвечники — что дадут.

Он говорил об этом просто, без рисовки, и я вдруг остро почувствовала разницу между нами. Он знал, кто он, знал, чего хочет, и шел к этому. А я — я даже не знала, в каком мире проснусь завтра.

— Это достойное ремесло, — сказала я тихо.