Хелен Гуда – Жена поневоле для двух драконов (страница 4)

— Ты не спала? — спросила я тихо, чтобы Агнесс не слышала.

— Спала, — ответила Лирани. — Плохо. Думала.

Я понимающе кивнула. Я тоже думала полночи, ворочаясь на жесткой койке, пока не услышала, как где-то в восточном крыле запел петух. Только тогда провалилась в короткий, тревожный сон.

— Он приедет через три дня, — сказала Лирани, понижая голос. — Эшворд. Я не знаю, как мне быть. Если я откажусь, отец действительно вышвырнет нас. А если соглашусь… — она замолчала и сжала ложку так, что костяшки побелели.

— У нас есть три дня, — тихо сказала я. — Может, что-нибудь придумаем.

Она горько усмехнулась и наконец подняла на меня глаза. Под ними залегли тени — видно, она и правда почти не спала.

— Что мы можем придумать? У нас нет ни денег, ни влияния, ни оружия. Только старый замок с дырявой крышей да долги, которые копятся быстрее, чем я успеваю их записывать.

Я открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент дверь кухни распахнулась с такой силой, что ударилась о стену.

На пороге стоял лорд д'Арвиль.

Я видела его всего несколько раз за эти полгода — он редко показывался в замке, предпочитая пропадать в городе или уезжать по делам, которые, как я подозревала, большей частью состояли из карточных партий и попоек. Но сейчас он стоял перед нами — высокий, когда-то, видимо, статный мужчина, но теперь обрюзгший, с красным лицом и мутными глазами. Одежда на нем была дорогая, но мятая, от него разило перегаром и потом.

— Доброе утро! — объявил он с порога, широко улыбаясь. Улыбка вышла кривой, неровной — не хватало нескольких зубов.

Агнесс фыркнула и отвернулась к очагу. Лирани напряглась и выпрямилась на скамье.

— Отец, — произнесла она ровным голосом, в котором не было ни радости, ни приветствия. — Ты рано вернулся из города. Я думала, ты пробудешь там до конца недели.

— Дела, дела! — лорд д'Арвиль прошел к столу и тяжело опустился на скамью напротив дочери, едва не опрокинув мою миску. Я поспешно отодвинулась. Он даже не взглянул на меня — для него я была пустым местом, мебелью, которую Лирани притащила неизвестно откуда. — У меня для тебя хорошие новости, девочка моя!

Лирани медленно положила ложку.

— Ты вчера уже обрадовал меня новостью о лорде Эшворде, — сказала она с плохо скрываемой горечью. — Если это еще одна такая же «хорошая новость», я, пожалуй, не выдержу.

Но отец только отмахнулся толстой рукой. Он расстегнул ворот камзола — видно, ему было душно — и полез во внутренний карман.

— Эшворд? А, Эшворд. Да плевать на Эшворда. — Он вытащил сложенный лист пергамента, пожелтевший и мятый, и помахал им перед лицом дочери. — Вот это — настоящая новость! Письмо! От моего старинного друга!

— От друга? — переспросила Лирани, и в ее голосе мелькнуло удивление. — У тебя есть друзья, отец?

Лорд д'Арвиль не заметил колкости — или сделал вид, что не заметил. Он развернул письмо и, щурясь, пробежал его глазами — видимо, уже читал не раз, по дороге из города.

— Мы с ним служили вместе в молодости, — сказал он, и в голосе его мелькнуло что-то похожее на ностальгию. — Славные были времена. А теперь он при дворе, в большой силе. И знаешь, что он пишет?

— Что? — голос Лирани звучал настороженно.

— По велению короля, два знатных рода драконов решили женили своих сыновей, — торжественно объявил лорд д'Арвиль. Он с размаху хлопнул ладонью по столу, так что подпрыгнули миски. — Это высочайшее повеление! Старшие дома хотят укрепить союз через брак!

Лирани побелела.

— Что? — переспросила она. Голос ее сорвался. — Отец… ты хочешь сказать…

— Хочу сказать, что мы завтра же едем в столицу! — перебил он, сияя. Лицо его раскраснелось еще сильнее — от выпитого или от возбуждения, непонятно. — Собирайся, девочка моя! Надо женить тебя, и повыгоднее! Эшворд — что Эшворд? Старик с приисками. А тут — дом драконов! Древняя кровь, связи, золото! Если ты понравишься его сыну, мы снова встанем на ноги! Ты меня поняла?

Лирани смотрела на него так, будто он ударил ее по лицу.

— Отец, — произнесла она медленно. — Ты хочешь отправить меня в столицу, к незнакомому человеку, в дом драконов, где меня никто не знает? Чтобы я вышла замуж за того, кого даже не видела?

— А что такого? — лорд д'Арвиль пожал плечами. — Меня тоже женили без моего спроса. И ничего, прожил как-то. И ты проживешь. Главное — чтобы брак был выгодным. А это наш шанс, Лирани! Понимаешь? Шанс вернуть все, что мы потеряли!

— Это не шанс, — тихо сказала она. — Это торг. Ты торгуешь мной, как скотом на ярмарке.

— Не будь дурой! — рявкнул отец, и кухня мгновенно затихла. Даже Агнесс перестала греметь посудой. — Ты думаешь, у нас есть выбор? Ты видела, в каком состоянии замок? Ты видела счета? Мы по уши в долгах! Если ты не выйдешь замуж за богатого человека, мы потеряем все! Крыша над головой! Земли! Титул! Ты этого хочешь?

Лирани молчала, сжав губы.

Лорд д'Арвиль встал, скомкал письмо и сунул его обратно в карман.

— Завтра на рассвете выезжаем, — сказал он уже спокойнее, но с металлическими нотками в голосе. — Я уже распорядился насчет лошадей. Ты, твоя служанка, — он наконец кивнул в мою сторону, не глядя, — и Агнесс. Соберите все ценное, что можно продать или заложить в столице. Мы едем надолго.

Он развернулся и, не сказав больше ни слова, вышел из кухни, громко топая сапогами по каменному полу.

Тишина повисла тяжелая, как крышка гроба.

Лирани сидела неподвижно, глядя в одну точку перед собой. Потом медленно, очень медленно, выдохнула.

— Саша, — сказала она тихо. — Кажется, у нас больше нет трех дней.

Я проглотила застрявший в горле комок.

— Значит, завтра на рассвете мы едем в столицу, — сказала я.

— Едем в столицу, — эхом повторила Лирани. И горько усмехнулась. — Полуразвалившийся замок, долги, пьяный отец и никакого приданого. Драконы будут в восторге, когда увидят такую невесту.

Я протянула руку через стол и сжала ее пальцы.

— Посмотрим, кто кого, — сказала я тихо, но твердо.

— Посмотрим, кто кого, — повторила Лирани, и в голосе ее проскользнула горькая усмешка. — Легко говорить, когда не твою судьбу решают за карточным столом.

Я убрала руку, но взгляда не отвела. В кухне снова послышался звон посуды — Агнесс, которая все это время стояла неподвижно, наконец вернулась к работе. Она гремела умышленно громко, давая нам ложную иллюзию приватности.

— Идем, — я встала и протянула Лирани руку. — Пойдем собираться. Если завтра на рассвете выезжать, нам нужно успеть перебрать твои платья.

Лирани поднялась, будто скинув с плеч невидимый груз, и молча направилась к лестнице. Я пошла следом.

Мы поднялись в ее комнату. Серая утренняя полудрема уже развеялась — через окно пробивался тусклый, но настойчивый свет, освещая каждую трещину на стенах, каждую вытертую нитку на ковре. Лирани подошла к деревянному сундуку в углу, откинула тяжелую крышку. Внутри лежало несколько платьев — аккуратно сложенных, но поношенных. Два из них были штопаны у ворота, одно — перешито из материнского гардероба.

— Красивые вещи, — сказала я, подходя ближе.

— Когда-то были красивыми, — ответила Лирани, проводя пальцем по выцветшей ткани. Она осторожно вытянула одно платье, синее, с узкой серебряной каймой по подолу. Когда-то, наверное, оно стоило целое состояние. Сейчас серебро потускнело, а на рукавах остались следы от капнушего на него воска.

Она молча сложила платье обратно, потом вдруг резко захлопнула крышку и села на сундук, закрыв лицо руками.

— Саша, — сказала она глухо, сквозь пальцы. — Я не вернусь сюда.

Я замерла. Сказать, что это было неожиданно — ничего не сказать. Я подошла и опустилась перед ней на корточки, заглядывая в лицо.

— Лирани… откуда такая уверенность?

— Я чувствую, — ответила она, отнимая ладони от лица. В глазах стояли слезы, но она сдерживалась. — Отец не просто так сказал «надолго». Он выставит меня на торг перед всеми знатными родами столицы. И если я не подойду драконам — найдет другого. Или подарит кому-нибудь в уплату долга. Он не остановится.

— Ты драматизируешь, — мягко сказала я, но в горле стоял ком.

— Ничуть, — твердо ответила она. — Ты не знаешь моего отца так, как знаю я. Он уже однажды проиграл меня в карты. Когда я была маленькой. Тогда выигравший оказался порядочным человеком и простил долг. Но в этот раз такого может не случиться.

У меня перехватило дыхание.

— Он… проиграл тебя?

Лирани криво усмехнулась и провела рукой по крышке сундука.

— Я же говорю: для него я — товар. А товар можно продать, обменять, проиграть. Единственное, чего он боится по-настоящему — это остаться без гроша. И поэтому он везет меня в столицу, как козу на ярмарку. Искать того, кто даст больше.

Я сжала ее пальцы.

— Мы же поедем вместе. И посмотрим, что это за столица и что это за «драконы».

Она подняла на меня глаза, и в них мелькнула благодарность.

— Ты правда поедешь? Даже зная, что нас, скорее всего, ждет?