Хелен Гуда – Пышечка для орка (страница 7)

Страх не отпускал, он был теперь фоном, низким гулом в ушах, смешанным со стуком копыт. Но мысли, к моему удивлению, работали с ледяной четкостью. Я анализировала все: посадку всадников (твердая, практичная), их оружие (длинные боевые топоры на поясах, ножи за голенищами сапог), как они молча перебрасываются редкими гортанными фразами. Я запоминала маршрут, отмечая странный дуб с расщепленной молнией вершиной, каменную гряду, похожую на спящего великана. Записывай все, что увидишь, – сказал Торваг. Так я и делала, только пока – в уме.

Мы ехали несколько часов. Лес начал редеть, сменился холмистой, поросшей жесткой бурой травой равниной. Ветер, которого почти не было среди деревьев, тут засвистел в ушах, безжалостный и холодный. И тут я увидела то, что заставило мое сердце уйти в пятки, а потом колотиться с бешеной силой.

Впереди, метрах в трехстах, лежало то, что осталось от другого отряда. Небольшого обоза, судя по разбросанным обломкам повозки. Тела – пять, шесть темных, неподвижных фигур – были разбросаны по склону холма. Но не это было самым страшным. Над этим местом, описывая низкие, неторопливые круги, парили три огромные твари.

Я никогда не видела ничего подобного в жизни, но мой мозг, накачанный тоннами фэнтезийного контента из прошлой жизни, мгновенно выдал жуткий ярлык: грифоны. Или нечто очень похожее. Размах крыльев – с небольшой самолет, крючковатые клювы, покрытые не перьями, а чем-то вроде кожистой чешуи, мощные лапы с когтями, в которых даже отсюда угадывалась смертоносная сила. Они явно уже покормились, но не улетали, охраняя свою находку.

Дракк резко поднял руку, и мы замерли. Его единственный глаз сузился.

— Проклятые стервятники с Пиков, — прошипел он. — Чуют смерть за три лиги. Объедем. С севера, через те овраги. Это займет лишних два часа.

Мог и Гарт молча кивнули, уже поворачивая коней. Но что-то в этой картине не сходилось. Я вглядывалась. Одна из тварей, самая крупная, опустилась на остатки повозки и что-то долбила клювом, с сухим, щелкающим звуком, донесшимся до нас по ветру. Другая сидела на трупе вожака, и ее шея и грудь были испачканы чем-то темным, почти черным, что резко контрастировало с буроватой окраской ее тела.

И тут до меня дошло. Не просто охраняли. Они собирали материал.

— Капитан, — мой голос прозвучал хрипло от напряжения. — Мы не можем их объехать. Дракк обернулся, его взгляд был подобен лезвию топора.

— Ты хочешь сказать, что нам стоит пройти под ними, чужеземка? Они разорвут лошадей в клочья.

— Они разорвут, если мы пойдем сейчас, — сказала я, быстро соображая. — Посмотрите на самку на повозке. Она не ест. Она долбит дерево. А вон та, — я кивнула на вторую, — она испачкана в смоле или дегте. От той повозки. Я думаю… я почти уверена, что они строят гнездо. Или чинят старое. Для этого им нужен прочный строительный материал: щепки, ветки, тряпки. А еще смола для скрепления.

Я видела, как эта мысль медленно доходит до него. В его мире грифоны были просто крылатыми убийцами. Но в моем – это были хищные птицы, пусть и мифические. А у птиц, даже у самых страшных, есть инстинкты. Строительный – один из сильнейших.

— Твое предложение? — спросил Дракк, и в его голосе впервые прозвучало не презрение, а холодный интерес.

— Мы делаем им подношение, — сказала я. — Лучшее, что у нас есть для строительства. Часть нашего снаряжения. Веревки, куски брезента с палаток, может быть, даже одну пустую седельную сумку, если она кожаная. Мы связываем это в большую рыхлую кучу, обмазываем… чем? У нас есть жир? Сальная просоленная ветчина? Чем-то липким и пахучим. И отвлекаем их. Откатываем этот «строительный набор» подальше от нашего пути, в сторону оврага. Пока они заняты его растаскиванием, мы проходим по прямой. Быстро и тихо.

Молчание повисло тяжелым одеялом. Мог и Гарт смотрели на капитана, потом на меня, с немым вопросом на лицах.

— Это безумие, — пробормотал Гарт. — Отдать снаряжение этим тварям.

— Безумие – терять два часа на объезд по открытой местности, где нас могут заметить не только грифоны, — парировала я. — Или пытаться прорваться силой, потеряв коней, а может, и солдат. У вас приказ: доставить новобранцев в лагерь к рассвету. Это самый быстрый и наименее рискованный способ его выполнить.

Дракк изучал меня несколько долгих секунд внимательным взглядом. Потом резко выпрямился в седле.

— Делаем, как говорит чужеземка. Мог, Гарт – разбирайте запасные веревки, отрежьте кусок от запасного брезента. Достаньте тот мешок с просоленным жиром для смазки доспехов. Быстро!

Они действовали с молниеносной, отработанной эффективностью. Через пять минут у нас была нелепая, дурно пахнущая куча, густо обмазанная вонючим салом. Мы слезли с коней, повели их в ручную, залегли за небольшой гребень.

— А теперь? — спросил Дракк.

— Теперь бросаем подарок и бежим, — сказала я. — Но не в их сторону. Вон к тому камню, что левее. Оттуда они его увидят, но путь к нему будет пролегать в сторону от нашей тропы.

Он кивнул, могучим броском метнул жирный сверток. Тот ударился о склон метрах в пятидесяти от грифонов и покатился вниз, оставляя за собой жирный след.

Эффект был мгновенным. Все три твари разом замерли, повернув уродливые головы. Их зоркие глаза, должно быть, увидели блеск влажной кожи и веревок. Самка на повозке издала короткий, скрежещущий крик и первая ринулась вниз, к свертку. За ней последовали остальные. Началась свалка – они рвали когтями брезент, тащили в разные стороны веревки, с жадностью хватая промасленные куски.

— Теперь! — скомандовал Дракк шепотом.

Мы почти бежали, ведя за собой коней, пригибаясь к земле. Я чувствовала, как каждый мускул напряжен до предела, ожидая свиста крыльев за спиной. Но его не было. Позади только доносились довольные, чавкающие звуки и скрежет когтей по камню. Грифоны были поглощены своим строительным трофеем.

Мы миновали место бойни, я старалась не смотреть на темные пятна на траве, и вышли на чистый участок. Еще минут пятнадцать мы шли быстрым шагом, и только когда холм скрыл место нашей вынужденной «торговли» из виду, Дракк разрешил снова сесть в седла.

Он остановил коня и повернулся ко мне. Его лицо, изуродованное шрамом, было непроницаемо.

— Откуда ты знала? — спросил он прямо. — Про гнезда и смолу?

— Я много читала, — честно ответила я, чувствуя, как дрожь отступающей опасности наконец добирается до моих рук. — О разных существах. Их повадках. Иногда знание – лучше меча.

Он медленно кивнул, его единственный глаз блеснул в скупом свете поднимающейся луны.

— Может, и так. — Он хмыкнул. — Два часа времени и три мотка веревок – дешевая плата за жизнь. Ладно, писарь. Едем дальше. И… следи в оба. Если увидишь еще что-нибудь «интересное» – говори сразу.

Мы поехали. Мог и Гарт больше не смотрели на меня как на обузу. Их взгляды, скользя в мою сторону, теперь выражали сдержанное, недоверчивое, но уже уважение. Я вытерла потные ладони о грубую ткань своих штанов, сглотнула комок в горле. Это сработало. Мои знания, моя логика, моя другая реальность – здесь они имели вес. Они могли спасти жизни.

Мы поехали. Дрожь от пережитого понемногу сменилась онемевшей усталостью, впитывавшейся в кости от долгой тряски в седле. Ландшафт менялся: бурая равнина сменилась каменистыми предгорьями, воздух стал тоньше и острее, с морозным привкусом, несмотря на позднюю весну. А потом, когда наш маленький отряд выбрался на очередной перевал, он предстал перед нами во всей своей угрюмой «красе».

Перевалочный лагерь Громадной Крепи.

Это было нечто среднее между стихийной свалкой и муравейником под угрозой нападения. Ни о какой симметрии или планировке речи не шло. Палатки, больше похожие на обтянутые кожей или грубым брезентом кучи хвороста, лепились друг к другу, заполняя всю узкую долину между скал. Дым десятков костров стлался низкой, едкой пеленой, смешиваясь с запахами немытых тел, конского навоза, дымного мяса и… чего-то еще, металлического и тревожного. Откуда-то доносился нескончаемый звон молотов о наковальни, ржание лошадей, грубый смех и окрики. И повсюду – орки. Их были сотни. Они строили, чинили, таскали, ругались, спали прямо на земле.

Дракк, не оборачиваясь, жестом велел нам следовать за ним. Мы начали спускаться по узкой, разбитой тропе в этот кипящий котел. На нас косились, но, увидев форму Дракка и его людей, быстро отводили взгляд. Мысли мои лихорадочно работали, пытаясь систематизировать этот хаос: там кузница, там коновязь, там, судя по запаху, кухня и отхожее место в одном флаконе…

Дракк вел нас прямиком к самому крупному строению в лагере – не палатке, а настоящему бревенчатому блиндажу, врытому в склон горы. У входа стояли два орка в более качественных, чем у всех, доспеха, с топорами наперевес. Их взгляды, тяжёлые и подозрительные, задержались на мне дольше всего.

— Капитан Дракк, с донесением и пополнением для третьей роты, — отбарабанил Дракк, и стражи молча раздвинулись, пропуская его внутрь. Мне кивком велели следовать.

Внутри было тесно, дымно от жировой лампы, но относительно чисто. За грубым столом, на котором была разложена карта, испещренная какими-то значками, сидел… ну, это должен был быть генерал.